Звездопад на склоне лета

      В августе небо особенное, оно приобретает удивительную глубокую синеву. Запах разнотравья щекочет ноздри, а голове так хорошо, что и не передать. Какая-то лёгкость, свобода от лишних мыслей, их стёрли беззаботные месяцы летних каникул. Женя любил это чувство, а ещё любил своего лучшего друга, Димку. Давно любил, с шестого класса. Теперь они перешли в выпускной, последний их совместный год в школе.        Дима мечтал о мореходном училище, хотел стать отважным капитаном дальнего плавания, как его дядя Миша. Друг бредил морем всю свою жизнь и мог говорить о своей мечте часами. Женя боялся озвучить свои чувства к нему, зная наверняка, что после выпускного они навсегда расстанутся. От этого неловкого страха сердце замирало в груди каждый раз, как парень позволял себе эти неугодные мысли. Воспитываясь в семье юриста и учительницы географии, он боялся многих мыслей, боялся себя и того, что неправильный в плане сексуальных предпочтений. Ведь нельзя любить кого-то своего пола, так ему говорил отец, что нужно жениться на достойной девушке, и только после окончания института, никак не раньше. Почему родители так настаивали на подобном, он не понимал.       Его друзья встречались с девочками, а некоторые с парнями, и об этом многие знали. Ему же мать запрещала даже смотреть на девушек и со скандалом заставляла заниматься только уроками. Возможно, Женька сильно загонялся по этому поводу, но идти против авторитетных родителей боялся. Они сильно давили на него с двух сторон и даже друзей шерстили в соцсетях. Это был уже перебор, но что ему оставалось, когда ты полностью зависишь от взрослых. Однажды Женя попытался взбрыкнуть и дать им отпор, вследствии чего остался без Айфона и без электровелосипеда на месяц. Ходил в школу пешком и с детским, кнопочным средством связи, что в шестнадцать равносильно смерти для любого школьника.       С Димой они виделись часто, его присутствие, одобренное обоими родителями, не возбранялось. Очень уж парень был положительным со всех сторон и целеустремлённым. Сегодня Женя решился на один отчаянный шаг. За его домом, а жили они на окраине в частном секторе, был высокий холм, поросший густой травой. Вокруг простирались поля подсолнечника и кукурузы, а дальше начинался дачный посёлок. Неделю назад на день рождения крестный, зная о его увлечении планетами и звёздами, подарил ему довольно дорогой телескоп. Диме он тоже очень понравился. Тогда они обсуждали августовский звездопад, и пик его, если верить интернет сводкам, приходился как раз на двадцать второе число.       Конечно же они прекрасно знали, что это не звезды, а метеоры, сгорающие в атмосфере Земли, но от этого само действо менее интересным не становилось. Женя называл это метеоритным дождём. Вот и решил подготовить всё для наблюдения за небом, которое должно было быть совершенно безоблачным именно в эту ночь. По случаю, отец с мамой уехали на пять дней в Эмираты с её подругой. Жене они доверяли, ведь сын никогда не сделал бы чего-то дурного, ибо ему бы точно не поздоровилось за это.       Воспользовавшись их отсутствием, он решил провести необыкновенную ночь с самым дорогим ему человеком так, чтобы это запомнилось надолго. Впитать его образ загорелого, крепкого, кареглазого и темноволосого, с первой пробившейся щетиной над жёстким ртом, с белозубой улыбкой. Жене хотелось помнить друга таким и себя рядом с ним. Он ни на что не надеялся, ничего не ждал, просто хотел быть вот так вот, рядом. Представить хоть на одну ночь, что они пара, и у них есть будущее.       Набрав номер и слушая короткие гудки, Женя сгорал от нетерпения. Дима с кем-то говорил и говорил, а он кусал губы и нервно стучал ногой по полу.       — Дим, привет.       — Привет, — голос друга звучит тепло, с радостными нотками, — ты куда пропал почти на неделю?       — А, да я… был занят, ездил на дачу собирать урожай, дед не может без своего огорода. Дим, тут такое дело… эм…       — Ну говори уже, опять мнешься. Что за привычка у тебя с детства.       — В общем, тут мои родители укатили в Эмираты по горящей путёвке с тёткой одной. Я дома один буду ещё три дня.       — Вот ты, жук, и молчал всё время!       — Да нет, не молчал, я был занят вчера с дедом.       — Опять твой дед. Я тебя за его огородом и консервацией всё лето поймать не могу! — голос Димы уже звучал недовольно, явно с обидой на Женю.       — Всё, всё. Я свободен до конца недели. И у меня предложение.       — О! Это дело. Давай, предлагай!       — Помнишь, мне подарили телескоп?       — Было дело. Ты так его и не опробовал?       — Э… Дим, не успел я ещё. И вот хотел с тобой, ну, попробовать.       — Я за! А где?       — Помнишь холм за домами?       — О! Конечно помню, мы в детстве катались на санках там.       — Вот, и я хочу там установить телескоп и посмотреть на метеоритный дождь. Он будет, если верить интернету, прям сегодня ближе к полуночи. Ты придёшь?       — О чем ты? Я очень хочу придти. Ты же знаешь, как мне понравился телескоп.       — Тогда до вечера. Я буду ждать тебя в десять.       — Та я может раньше буду.       — Ок. Жду. А. Ещё захвати с собой термос с чаем, может, будет прохладно, а я возьму покрывало большое, постелем.       — Хорошо. До встречи.       От ожидания встречи у Жени сводило живот, он всё подготовил ещё вчера: сложил плед и телескоп в спортивную сумку. Вечером он взял мини термос с кофе и нарезал им несколько бутербродов, очень хотелось сделать эту ночь незабываемой. Боялся хоть что-то испортить. Если и не признается в любви, то хотя бы им будет уютно на тёплой подстилке с горячим напитком. Ещё Женя вспомнил про Димкины любимые солёные крекеры и тоже положил их в сумку. Перед выходом он понял, что руки предательски подрагивают.       Дорога к холму шла через поле, запах нагретой за день солнцем травы бил в нос приятной горечью. Дима стоял в темноте у дороги с небольшим рюкзаком через плечо. Его светлые кроссовки хорошо было видно в темноте. Друзья радостно поприветствовали друг друга.       — Ты почему мне не позвонил? Опомнился через неделю!       — А ты? Взял бы и позвонил сам, — недовольно засопел Женя, — после моей днюхи сам пропал куда-то с концами.       — Крыть нечем, подловил. Прости. Мы с отцом ездили на озеро, там связь очень плохая. Ты всё взял?       — Да. Небо сегодня во, — Женя показал рукой на небо, огромное и яркое в темноте. Казалось, что можно протянуть руку и дотронуться до звёзд. Написано: к одиннадцати начнётся и будет два часа почти. Правда, инету верить…       — Эм… ну это да. Женька!       — Что?       — Слушай, а ты знаешь, что вырос за это лето.       — Правда? А так и не заметно, ты всё равно выше меня почти на голову.       — Правда, правда. Это я ещё вымахал. Уже под метр девяносто стал.       — Гм… вот ты лось!       — А ты олень.       — Почему олень?       — Потому что Бемби. Ну, тот, из мультика. У тебя неприлично большие серые глаза. И чёлка твоя рыжая вечно торчит очень мило.       — Фу! Не хочу быть милым. Пошлятина.       — Как хочешь, — в голосе Димы почему-то прозвучала грусть.       Они шагали по полю в сторону холма. В джинсах, футболках, с кладью в руках и неприлично беспечные. По крайней мере Дима, а Женя пытался изо всех сил таковым казаться.       Все-таки взобраться на холм в темноте оказалось не так уж и просто, к концу похода оба немного устали. Всё прихваченное из дому оказалось кстати. Парни расположились на вершине холма и настроили телескоп. Как оказалось, Дима прихватил с собой портативную радиостанцию — одно из своих увлечений. Как он называл это в ясные ночи, хорошим прохождением сигнала. Вот и пригодилось. Они сидели близко-близко и ждали, затаив дыхание при первых сорвавшихся метеоров.       Ночь, на удивление, оказалась невероятно ясной и теплой. Ветерок с поля был ласковый и приятно обдувал их тела. Жене отчаянно хотелось прижаться к Димке всем телом и почувствовать как это, когда тебя обнимают с любовью, как в кино. Всё это было лишь в голове несбыточной мечтой о том, кого просто боготворил и о ком мечтал в мокрых юношеских снах.       Неожиданно его обняли крепкие мускулистые руки пловца с двумя наградами только в прошлом году. Женя ничем таким похвастать не мог. Он был не спортивным и даже плохо сдавал нормативы, особенно бег и метание. Вот совсем не его весь спорт в принципе. Он любил сладости и книжки заумные, а не весь этот активный балаган.       Объятия не были похожи на дружеские, и сердце парня начало громко стучать от страха. «Неужели?!» — пронеслось в голове. Дима наклонил голову к его лицу и несмело коснулся его нижней губы своими сухими губами. Первый поцелуй для них обоих. Дима ещё никого не целовал, если не считать Алёну в первом классе, но это было понарошку, для игры. Они оба тогда были красные, как раки, и глупо смеялись над ситуацией.       Оба парня не умели и не знали, как и что должно быть, просто позволили себе делать то, что заложено в людях природой. Неумелый, совсем спонтанный поцелуй получился, на удивление, сладким и ярким. Можно сказать, таким, как надо было им обоим. Они боялись спугнуть момент и целовались долго, напрочь забыв о цели своего появления здесь. Вдруг по небу начали проноситься белые точки. Они падали и падали, как будто и правда пошёл звёздный дождь. Первым опомнился Женя. Он отпрянул от Димки и отчаянно замахал рукой в сторону белых точек. Как завороженные, смотрели на небо и не могли поверить в увиденное. Дима ласково обнял друга за плечи и прижал к себе, а Женя чувствовал, как от нежданного счастья его переполняла радость. Он не хотел ничего знать о том, есть ли будущее или его нет. Даже если завтра не наступит никогда, он получил больше, чем надеялся получить. Не важно, что там потом, этот поцелуй и объятия друга он будет помнить.       Ещё долго сидели молча и смотрели на звёздное небо, без лишних слов. Казалось, что любые слова разрушат всё волшебство этого вечера. Женя чувствовал, что его страхи были напрасны. Дима, оказывается, его тоже любит. Когда откуда-то набежали тучи, парни быстро собрали вещи и пошли домой. Почему-то говорить совершенно не хотелось. И все-таки Дима не выдержал и начал первым.       — Жень, ты, наверное, испугался?       — Н-нет. Совсем нет.       — Ты ведь хотел этого? Я же не дурак, я понял.       — И давно?       — В прошлом году, когда сорвался с турника и вывихнул ногу. Ты тогда так расстроился и так смотрел. Я тогда и понял, что люблю тебя. И что это, возможно, взаимно.       — Но ты тогда поссорился со мной, оттолкнул, и мы всю четверть не общались.       — Прости. Дурак был. Я испугался себя и своего чувства к тебе и ещё видел, как тебе плохо без меня.       — И тогда, тогда мы помирились. Я помню. Дим, и ты потом молчал? Вот так.       — Да, вот так. Мой отец меня бы убил, а теперь он ушёл от нас с мамой к своей Юленьке, и мне плевать!       — Дим, а как же море и твои мечты?       — Я и не отказываюсь от них. Ты же можешь поступить со мной в тот же город. Что мешает?       — А как же? Ну, мои родители? Они меня не пустят.       — А если со мной?       — Это надо с ними обсудить. Ты представляешь размер скандала? Если…       — А давай не будем загадывать. Вот закончим школу и будем решать. В любом случае, я хочу быть вместе сейчас.       — И я хочу. Очень хочу этого.       Так, за разговором о своих мечтах и чувствах они дошли до дома Жени. И конечно, решили ночевать вместе. Они ещё успеют поэкспериментировать со своими телами и узнают друг друга с новой стороны. Но не сегодня. Сегодня они просто уснут вдвоём на большом диване, крепко обнявшись.