Родная

       Маше не сиделось спокойно. Она то и дело ерзала на диванчике, оглядывалась по сторонам. На столе стоял горячий кофе, который девушка заказала больше для приличия, нежели из-за желания.       Мать опаздывала уже на пятнадцать минут, и Романова уже подумала, что та вообще не придет.       Но колокольчик на входной двери зазвенел, оповещая о том, что кто-то вошёл в кафе. Девушка увидела на входе маму. Она всё также выглядела молодо и свежо, но глаза её были наполнены усталостью.       Не смотря на то, что на женщине была надета длинная куртка, дочь не могла не заметить уже появившийся живот.       Женщина направилась к столу, за которым сидела Маша. Подойдя, протянулась дабы обнять девчонку. Та лишь скривила губы и пару раз похлопав Тамару по спине, выбралась из объятий.       Мать села напротив. Девушки сидели молча, просто смотрели друг на друга. Они не виделись почти полгода, да и общались за это время всего пару раз.       Спустя несколько минут, Маша не выдержала.        — Объясняй. Все, и по порядку, — девушка наконец отпила уже слегка остывший напиток, устанавливая взгляд четко на глазах матери.        — Дочь…        — Я просила тебя, не называй меня так.        — Ладно. В общем, — женщина наконец начала говорить, избегая взгляда дочери. — В начале августа я узнала, что беременна. А ты знаешь отношение Андрея к детям… Я же из-за него отказалась от тебя… — Тамара говорила почти шепотом, до ужаса дрожащим голосом.        — Что? Из-за него? — Маша сжала кулаки, борясь с желанием дать матери пощечину. — Ты говорила, что я обуза для тебя, а не то, что какой-то там Андрей против меня!        — Дочь. То-есть, Маш, это в принципе одно и тоже. В начале я скрывала свою беременность, — женщина продолжила рассказ, решая не объяснять выше сказанное. — Но чем больше был срок, тем больше становился живот, и вскоре, Андрей все понял. Он избил меня, — мать выставила руки вперед, открывая вид на недавно появившиеся синяки. — И выгнал меня.        — Мудак. — сквозь зубы прошипела дочь. — И куда ты пошла?        — В нашу старую квартиру, куда же еще…        — Ясно. А от меня ты что хочешь?        — Дочь, — женщина вновь забыла о просьбе русоволосой. — Извини меня. Давай я верну тебя и все будет как раньше? Ты же моя, родная…        — Извини? Верну? Ты слышишь вообще что говоришь? — злости Маши не было предела. Тамара была вроде бы взрослой женщиной, но не понимала простого. — Ты думаешь это все так просто? Нет уж, мамочка. Ты отказалась от меня из-за какого-то мужика, который вскоре бросил тебя. Я прошу тебя вновь, не появляйся больше в моей жизни. У меня нет родных. — девушка допила кинула на стол пару сотен за даже недопитый кофе, и встала из-за стола. — Какой у тебя месяц?        — Шестой. У тебя будет сестра. — женщина жалобно подняла на дочь глаза и попыталась взять ту за руку, но Маша быстро одернула ее и направилась на выход.       Романова шла стремительно, сжимая и разжимая ладони. Она уже пожалела, что вообще согласилась на встречу с матерью. Хотя, теперь она точно знала, что общение они не наладят.       Ей было уже глубоко плевать на Тамару, и что там с ней будет. Её волновал вопрос. А что будет с ее сестрой? Она также отдаст ее в детский дом, только в более раннем возрасте? Или вновь попытается поиграть в хорошую мать несколько, а может и больше лет.       За воспоминаниями о прошлом и мыслями о будущем, Маша дошла до дома. Отчитавшись дежурному о своем возвращении, она направилась в тридцать восьмую комнату.       Там, на своей кровать лежала Лиза и смотрела какое-то видео в телефоне. Заметив вошедшую она лишь посмотрела в ее сторону и продолжила смотреть видеоматериал.       Маша подошла к шкафу и решила переодть теплый свитер на что-то более легкое.        — Почему ты не с Светой? — тачала Маша. То что Макарова без дела сидела в комнате одна, действительно удивляло Романову.        — Она у репетитора. Ебашит свою литературу как не в себя… А Поцелуева в столовой.        — Я не спрашивала где Даша. — русоволосая скептически уставилась на одноклассницу.        — Да ладно тебе, — девушка наконец поставила то, что смотрела на паузу. — Все знают, что вы мутите. И даже не пытайся отнекиваться, я все вижу.        — Да? Ну ладно. — Маша подошла к двери, — Если что, я в столовой. — выходя, услышала смешок Лизы.       По дороге, русоволосая все же решила убедиться в том, что Поцелуева была в столовой и написала ей сообщение. Положительный ответ пришел быстро, и Маша только ускорила шаг.       Дашу она заметила за самым дальним столиком. Она смотрела в окно и отпивала что-то из кружки.       Ужасное настроение Романовой улучшилось и с широкой улыбкой она подошла к блондинке, села напротив. Голубоглазая встала и пересела к Маше. Обняв девушку произнесла:        — Почему ты не позвонила мне, я бы тебя встретила и мы пошли бы вместе…        — Я была злая и не хотела никого видеть…        — Я так понимаю, вы не помирились?        — Нет. Знаешь, а у меня будет сестра… И мне уже страшно за нее, вдруг мать сделает ей еще хуже чем мне?        — Да не волнуйся, все нормально будет. И не расстраивайся… Через несколько дней уже Новый год, ты же его так ждала типа.        — Даа… Кстати, у нас репетиция вальса через пару часов!        — Блять, да как же он меня заебал! Не хочу танцевать.

***

       Тридцать первое число безумно радовало Машу. Часы показывали двенадцать дня, а украшения актового зала все еще продолжались. Маша украшала стекла, клея на них вырезанные снежинки.       Сама она не понимала, какой в этом смысл, ведь уже завтра это все можно было бы снимать, но ослушаться классную руководительницу не могла.       Дашу же тем временем заставили лезть под крышу и вешать огромную звезду на такую же не низкую елку.        — Дарья Александровна, ну давайте кто-то из мальчиков слазит, — Романова отвлеклась от своего занятия и подошла к классной. — Ну почему Поцелуева то?        — Машуль, она сама захотела, честно! Тем более все высокие мальчики перетаскивают стулья и столы из столовой в спортзал!.. — женщина раздела руками, а после прошептала ученице на ухо. — Я сама волнуюсь за нее, Маш.       В актовый зал, в котором и происходили действия, завхоз занес лестницу. Выглядела она ужасно не надежной, что еще больше настораживало Романову.       Тяжело выдохнув, она встретилась взглядом с абсолютно спокойной Дашей и вернулась к прикреплению вытынанки, ежесекундно поглядывая на то, что делает блондинка.       Затаив дыхание, она наблюдала за тем, как Даша поднималась по ступенькам, держась одной рукой на лестницу, а второй неся звезду.       Все шло нормально, Даша даже поднялась до верхушки, и установила украшение на елку, позволяя Маше окончательно успокоится и вернуться к своей работе.       Она взяла очередную вырезку, кусочек скотча и приложила все к окну. Как вдруг, позади послышался грохот, крик Дарьи Александровны и негромкое мычание Даши.       Романова подскочила и побежала к столпившемуся кругу. В центре его, прижав к себе правую ногу, лежала Поцелуева.        — Даша, что случилось? — Маша села на пол возле девушки.        — Да ничего страшного, — Поцелуева приняла сидячее положение, а после, с помощью Маши, попыталась встать. — Всего лишь упала с последних ступенек.        — Идти сама можешь? — учительница обеспокоено смотрела на ученицу. Та отпустила руку Романовой, попыталась встать на обе ноги, но тут же вновь подогнула правую. — Так, понятно. Маша, отведи ее до медпункта!       Даша попыталась отказаться, но под давлением одноклассницы и учительницы, согласно кивнула головой. Поцелуева положила руки на плечи русоволосой, и медленно и хромая они поплелись до медсестры.        — Ну я же знала… знала, что случиться что-то подобное! — говорила всю дорогу Романова, кидая строгие взгляды на блондинку.        — Машка, че ты как бабка? Ну знала и знала, что бубнишь то…        — А если у тебя перелом?!        — Сейчас и узнаем… — Поцелуева устояла на том, чтобы Маша осталась ждать ее в коридоре и сама зашла в кабинет.       Пятнадцать минут прошли для Романовой очень долго. Но Поцелуева наконец появляется в дверях медпункта с перевязанной ногой.        — Подвернула просто, и все.       Маша была рада, что с девушкой произошло далеко не самое худшее. Сделав ту же схему одиннадцатиклассницы поковыляли обратно в актовый зал. Там, объяснили все классной руководительнице.        — Она же не сможет танцевать сегодня! — учительница начала звонить кому-то. У женщины был разочарованный и взволнованный голос. — Так, Даша, иди садись куда-нибудь, Машка, возвращайся к украшениям. Господи, как же так!       Абонент женщины взял трубку и она отошла от учениц. Блондинка облегченно вздохнула, радуясь тому, что ей не придется сегодня выплясывать перед всем детским домом и села на край сцены.

***

      Маша стояла за кулисами и краем глаза смотрела на сцену и людей, сидящих в зале. С минуты на минуту начнется новогодний концерт, а их номер поставили первыми.       Расстроило то, что Даша не участвует и Романовой придется одной пытаться не отдавить ноги партнеру танцевать.       На Машу одели красивое, длинное, светлое платье, а на лицо нанесли легкий макияж. Она выглядела, как светлый ангелок, спустившийся с неба на это мероприятие. На русоволосой безумно красиво смотрелось платье, а макияж подчеркивал образ.       Торжественная музыка означала, что концерт начался. Из-за кулис появилась завуч, которую поставили ведущей. Сказав несколько слов, она объявила новогодний вальс, и пять пар вступили на сцену.       Танцующие встали парами лицом друг к другу. Парень правой рукой держит Машу за талию. В левой полусогнутой руке юноша держит правую руку девушки. Левую руку девушка кладет на плечо Саши.       Началась музыка, и Романова начала считать про себя, пытаясь не сбиться с ритма.       На «раз» — сделала небольшой шаг правой ногой вперед. «два» — сделала небольшой шаг левой ногой вперед. «три» — вернулась в исходное положение перед партнером.       Все прошло отлично, и никто даже не пострадал. Десять одиннадцатиклассников поклонились и поспешили удалиться со сцены.       Маша сразу побежала в зрительный зал и увидела в третьем ряду Поцелуеву. Русоволосая поспешила занять свободное место рядом с ней. Блондинка долго смотрела на девушку, а после кратко поцеловала в щеку.        — Ты была отлична. Как обычно, в принципе. — Прошептала на ухо Романовой.        — Спасибо. Мы с Сашей неплохо смотримся, да?        — Тебе нормально говорить это своей девушке?        — У меня нет девушки. — девушка подмигнула Даше, вновь напоминая о том, что они официально не в отношениях. — Все, смотри концерт. — Даша закатила глаза и отстала от девушки.

***

      Когда новогодние выступления школьников закончились, а время подходило к двенадцати, все, кто хотел отметить праздник вместе переместились в спортзал, где были специально подготовленные столы и стулья. Кто-то отправился отмечать с друзьями в комнату, а кто-то и вовсе просто лег спать.       Вся тридцать восьмая с добавлением Светы и Карины сидели в своей комнате, в окружении выдвинутого стола. На нем стояли пару тарелок с салатами, удачно украденными Лизой с общего празднования.       На телефоне Романовой была включена трансляция первого канала. До обращения президента были считанные минуты. Все девушки уселись по местам. Света разлила шампанское по стаканам. Обращение началось, все подняли бокалы, а на курантах чокнулись и выпили.

***

      Время подходило к двум часам. Все куда-то разошлись и в комнате Поцелуева и Маша сидели вдвоем. Романова особо не пила, а сейчас наблюдала за сильно выпившей блондинкой.       Девушки лежали на кровати Макаровой и молчали. Маше нравилось, что с ней ей было комфортно даже молчать.        — Машка, я тебя люблю…        — И я тебя, Даша.        — Машка, а давай встречаться?        — А давай.       Поцелуева улыбнулась положительному ответу и припала к губам девушки. Оставив дорожку поцелуев на шее перешла к открытым ключицам, руками залезая под чужую футболку, растегивая чужой бюст.