История жизни обожествлённых кузенов Сяньле

Началось всё с того, что Се Лянь как-то обмолвился одной из служащих дворца Наньгун, что у него есть младший брат. Потом добавил, что ему, наверное, понравилась бы здешняя библиотека. Уж насколько Его Высочество был невнимателен к своему кузену, не мог не запомнить, что тот довольно много читал. И он был очень удивлён, когда одна из служащих дворца, серьёзная девушка по имени Линвэнь, предложила ему привести брата к ним на денёк. Разумеется, под её личную ответственность, всё-таки, бедняжка наверняка тоскует по божественному кузену, а книжек у них в архивах на любой вкус. Принц, конечно, покивал, но про себя решил, что тащить в Небесную столицу такого человека, как Ци Жун, неразумно, особенно, после того, что он сделал с тем несчастным ребёнком, но Линвэнь не отстаёт, и, на свой страх и риск, он соглашается. Разумеется, Ци Жун был в полнейшем восторге. Отправиться на Небеса? С царственным братом- хоть в Диюй! И каково же было удивление наследного принца, когда вздорный кузен, которого он, с замиранием сердца, на целый день передал в руки небожительницы, умудрился завоевать сердца половины духов литературы, да так крепко, что те наперебой стали советовать ему взять на Небеса и его тоже. Да кем? Не очередным же богом войны, в конце концов... Не зная, куда приспособить кузена, Се Лянь делает его своим секретарём, и вскоре убеждается, что это, пожалуй, было лучшим решением в его жизни. Внезапно оказывается, что Ци Жун не только орёт, но ещё ответственный, внимательный, очень доёбистый, обладает отличными организаторскими способностями и цепким умом, а его энергия, направленная в нужное русло, не такая уж и разрушительная, как принц всегда считал. Они живут вдвоём, во дворце Се Ляня - "как будто вообще из дома не уходил, а твои эти тоже с нами жить будут?"- недовольно фыркнул князь Сяоцзин, едва переступив порог своей новой обители - и, из-за этого вынуждены проводить друг с другом гораздо больше времени, чем раньше. Постепенно, его Высочество замечает, что глупый и злой, как он всегда считал, кузен, на самом деле, не глупый и не злой, хотя ругается всё так же, и до него наконец доходит, что будь он более внимателен к младшему раньше, многих проблем можно было бы избежать. Ци Жун занимается его бумагами, помогает разбираться с бесконечными молитвами, орёт в сеть духовного общения, когда Се Ляню срочно что-то нужно, буквально из-под земли вытаскивая необходимую информацию и людей, держит связь с семьёй царственного брата, и периодически вытаскивает его в гости к родным. Он довольно быстро поднимается по карьерной лестнице, и вот он уже не простой клерк и младший служащий дворца Наньгун, а бог литературы. Юноша в зелёных одеждах, неотступно сопровождающий бога войны Сяньле на собраниях и во время заданий и прогулок, может, и вызывал насмешку у некоторых небесных чиновников, но никто в столице бессмертных не смог бы упрекнуть его в том, что Его Высочество второй наследный принц Сяньле плохо исполняет свои обязанности. Во Дворце литературы на него вообще молятся. Когда Се Лянь объявил, что хочет помочь людям Юнани, Ци Жун не стал отговаривать его, как это делали советник Няньцин и все остальные. Он доходчиво объяснил венценосному брату, на чём вертал Юнань и всех паршивых псов, которые её населяют, и категорично объявил: "План- говно, я не хочу в нём участвовать, я- брезгую!", но, спустя время, видя, как Се Лянь стремительно становится похожим на труп, разрываясь между своими обязанностями божества и спасением юнаньцев от засухи, решительно отобрал у него шляпу Повелительницы Дождей, отправил царственного братца спать: "вали уже в постель, я сам!", и, сквернословя сквозь зубы, рванул спасать ненавистных соседей от медленной смерти. Когда пагода начала падать, они поддерживали её вдвоём. Когда королевской семье пришлось бежать, именно Ци Жун был тем, кто нашёл для всех надёжное укрытие, и он же встал к плите после того, как мать Се Ляня впервые самостоятельно приготовила ужин. Царственный брат потом ещё долго подтрунивал над ним: попробовав стряпню Её Величества, которая, не желая быть обузой своим детям, взялась вести дом, Ци Жун изо всех сил старался сохранить привычное лицо, что, впрочем, совершенно не вязалось с его мольбами: "тётушка, это очень вкусно, но пожалуйста, никогда больше ничего не готовь!" Когда Му Цин и Фэн Синь поставили под сомнение желание Его Высочества стать уличным артистом, чтобы хоть немного прокормить семью и слуг, он поржал: "мы открываем бизнес, мы будем делать бабки, мы купим себе саван, мы купим себе тапки", взял прихваченную из дворца эрху, и, подхватив брата под локоть, уволок на улицу. Разумеется, им приходится скрывать свои лица, да и ссоры с конкурентами радости не добавляют, но спустя пару пробных представлений, талантливый лицедей и сопровождающий его музыкант собирают довольно много зрителей и денег, так что, эксперимент можно считать вполне удачным. Когда Се Ляню начало казаться, что его преследует белая фигура в маске скорби и радости, Ци Жун- единственный, кто не посчитал это больным бредом. Возможно, потому, что сам не очень-то здоров на голову, спасибо юнаньскому папаше. Впрочем, его поддержка не помешала Се Ляню психануть и напиться, нарушив тем самым одно из правил своего пути самосовершенствования. Из могилы, куда этот небесный олух, будучи ужратым в стельку, свалился, он выуживал его, отмахиваясь от какого-то пискливого призрачного огонька и причитая, что следующим этапом будет загул в бордель, и какого хрена, туда-сюда. Когда от них ушли сначала Му Цин, а следом за ним и Фэн Синь, он всё так же оставался рядом с царственным братом и его семьёй. Ему бы даже в голову не пришло бросить их, в отличие от этих лицемерных гадов. Это было отвратительно. Они столько времени делали вид, что преданы Се Ляню, а когда припёрло, желание держать жопу в тепле перевесило всю их мнимую преданность. Когда расстроенный Се Лянь, который пытался было восстановить свои духовные силы на какой-то священной горе, рассказал ему, что его оттуда прогнали другие небожители, во главе с Му Цином, и он даже не попытался им помешать, Ци Жун страшно кричал, что поднимется на Небеса, и сожжёт все их ублюдские дворцы, а потом спустится на землю и примется за их храмы. Когда, позднее, Му Цин имел наглость заявиться к ним, намереваясь загладить вину мешком риса, он даже не пустил его на порог, велев убираться вместе со своей жалкой подачкой. Когда, заметив, что Се Лянь, на ночь глядя, сваливает из дома и идёт в один из своих чудом уцелевших храмов, которые "благодарные" последователи бога Сяньле после бегства императорской семьи стали усиленно жечь, следуя за подозрительным человеком в белых одеждах, Ци Жун крадётся следом, и остаток ночи навсегда отпечатывается в его памяти, как самое ужасное событие в жизни. То, что творила обезумевшая толпа с его драгоценным божественным кузеном, с попустительства больного урода в траурных белых одеждах, затмило весь пережитый прежде кошмар, и самое жуткое- он совершенно не мог этому помешать. В попытках загородить собой брата и докричаться до людей, которым страх заразиться Поветрием ликов затмил разум, он сам был множество раз ранен, а потом кто-то ударил его по голове чем-то тяжёлым, из-за чего князь Сяоцзин потерял сознание. В чувство его приводит уже Се Лянь. А позднее, он вытаскивает Се Ляня из петли. Потом они теряют друг друга на долгие восемьсот лет. У каждого из них свои проблемы, и они выживают как могут. Пока Се Лянь, под именем Фан Синя, занимается воспитанием маленького Лан Цяньцю, Ци Жун, движимый жаждой справедливости, устраивает переворот, организует резню на Золотом пиру, мстит за сгинувшую в пожарах войны Родину расчетливо, жестоко, и страшно. Се Лянь, промучившись сто лет в гробу, куда его запихнул выросший Лан Цяньцю, бродяжничает и зарабатывает на жизнь уличными представлениями и сбором мусора. Единственный его верный друг- шёлковая лента-оборотень, на которой повесились его родители и он сам. Он не знает, что стало с Ци Жуном, но надеется, что он жив. Ци Жун, с трудом вынырнув из охватившего его и без того не самый крепкий рассудок безумия, спровоцированного одиночеством и страхом за свою жизнь- неизвестно почему, но его возненавидел один из Непревзойдённых демонов, именующий себя генералом Хуа Чэном, Собирателем цветов под кровавым дождём- тоже выступает на публике, чаще всего в питейных заведениях, хотя пьяниц и алкоголь терпеть не может, поёт песни собственного сочинения. Большая часть песен про бухло, дошедших до наших дней- его авторства. Позднее, судьба сталкивает его с молодым человеком по имени Вэй Усянь, и бывший Второй Наследный принц обучается заклинательству. Теперь его знают больше как даочжана Ци. Он понятия не имеет, где сейчас Се Лянь, но всем сердцем верит в то, что он жив. Они оба являются низвергнутыми небожителями, у них не осталось последователей, но раз он всё ещё не развоплотился, значит царственный брат всё ещё жив, и помнит о своём бестолковом кузене. Се Лянь возносится в третий раз. Узнаёт, кто такой Хуа Чэн. Встречает странного молодого человека в красном камзоле, именующего себя Сань Ланом. Селится в монастыре Водных каштанов. Получает от Сань Лана в подарок кольцо. Через пару дней после этого, он спускается в деревню Водных каштанов: один из прихожан обмолвился, что там завелась какая-то призрачная гадость, которая пугает детей. Среди толпы он видит юношу в зелёных одеждах, держащего в руках красивый шёлковый фонарь на длинной ручке. Сердце Наследного принца сжимается от охвативших его эмоций и чувств. Он уже не первое столетие слышит о весьма талантливом заклинателе, человеке, которого именуют Лазурным Фонарём, блуждающем в ночи. У Ци Жуна не было духовного оружия, но он каким-то образом сумел приручить призрачные огоньки, из тех, которых Се Лянь давным-давно спас от предприимчивого торговца "волшебными фонариками". Пока вокруг Его Высочества увивался один из благодарных огоньков, к нему прибилось аж два, причём обнаружил он это уже дома, когда полез в рукав и, вместо ножа, вытащил трепещущие от ужаса сгустки призрачного пламени, в которых угадывались детские лица. Он звал их Лю и Хуо. Огоньки всегда и везде сопровождали его, то сами по себе, то в красивом шёлковом фонарике лазурного цвета, украшенном бусинками и расписанном веточками цветущей вишни. Едва Се Лянь протолкался сквозь толпу, чтобы разглядеть юношу поближе, мимо него, под испуганные крики "даочжан, даочжан, убегает!" проскочил маленький страшненький пузатый младенец- призрак, который очень любил пугать по ночам детей. "Догнать". Юноша в зелёном открывает дверцу фонарика, и оттуда выпрыгивают призрачные огоньки- тоже зелёного цвета- и, хихикая, бросаются в погоню. Потом поднимает взгляд на него, а из-под его рукава выглядывает маленький большеглазый ребёнок: "папа, кто это?". С замиранием сердца, Его Высочество смотрит в знакомые зелёные глаза. Они снова живут одной, теперь уже несколько увеличившейся, семьёй: два небожителя, шелковая лента-оборотень Жое, призрачные огоньки Лю и Хуо, и маленький смертный ребёнок, шестилетний мальчик по имени Гуцзы, которого Ци Жун спас два года назад, отобрав у одного из посетителей Игорного дома в Призрачном городе, который планировал использовать своего малолетнего сына как ставку в игре. Во второй раз на Небеса они поднимаются уже вдвоём, только уведомляет об этом всех гиений смех вновь вознёсшегося бога литературы, узнавшего, что царственный брат уронил колокол на башку мерзкого Фэн Синя (чуть позже он же весело улепётывал от разъярённого Лан Цяньцю, который, узнав, что Его Высочество Ци Жун, а вовсе не Его Высочество Се Лянь, был виновен в смерти его родителей, как обычно, особо не думая, выхватил свой меч, и побежал за голосящим небожителем, а следом за ним, вопя "быстро прекратили, оба, иначе я выпущу Жое!", побежал и сам Се Лянь). Узнав, что Се Лянь считает, что встретился с самим Собирателем цветов, и внимательно изучив полученное от Сань Лана кольцо, Ци Жун скукурузил такую рожу, что принц мигом понял, что что-то не так, а узнав, что именно не так, пришёл в ужас. Тот, кто вызвал у него искренний интерес и доверие, все эти годы методично изводил его любимого брата, тираня его морально и физически. "А ещё он согласился принять ставку того ублюдка".- мрачно добил Ци Жун, покрепче прижимая к себе своё глазастое сокровище. Носить подарок князя демонов Се Лянь после этого уже не смог, и спрятал кольцо в шкатулку со швейными принадлежностями. А когда, спустя пару недель, вышеупомянутый Сань Лан объявился на пороге ветхого домика, его встретила ехидная зеленоглазая рожа: "О, Сань Ланушка, ты ко мне?" "Нет, я к Се Ляню. Можно?" Застывший в дверях молодой человек в красном смотрит уверенно, будто считает, что его божественный гэгэ сейчас прогонит своего кузена прочь, и примет его с распростёртыми объятиями. Ци Жун презрительно кривит губы. "Щас спрошу... Царственный брат, к тебе Сань Ланушка, ему можно?" Се Лянь в это время сидит за столом, на котором разложены листы бумаги и набор для каллиграфии- он учит племянника письму. Глядя на светящуюся самодовольством физиономию демона, он испытывает в этот момент очень сложные чувства, и не может пока решить, стоит ли вот так сразу сказать Сань Лану, что он не только в курсе, кто он такой, но и что сделал с его младшим братишкой; сам Ци Жун на его вопрос "и что мне делать?" презрительно фыркнул: "А я ебу? Сам себе этого озабоченного на шею повесил, сам и решай, не маленький". "Счастье-то какое..."- безо всякого энтузиазма выдыхает он. "Счастье-то какое, заходи!"- с сарказмом передразнивает Ци Жун, отступая в сторону и карикатурно кланяясь. Подобным образом он встречает и засовестливившихся Му Цина с Фэн Синем, на корню руша всю их маскировку. В Баньюэ они отправляются вчетвером- Ци Жун не хочет оставлять сына одного, или, хотя бы, попросить посидеть с ним Ши Циньсюаня или Лан Цяньцю. Сань Лан оказывается полезным, и Се Лянь решает пока не отказываться от его помощи, но теперь относится к нему холодно и проводит с ошарашенным князем демонов воспитательную беседу, напрямую сказав тому, чтобы он прекратил преследовать Ци Жуна, раскаялся в своих ужасных поступках, и просил у него прощения. Без малого охреневший от такой перемены поведения своего драгоценного гэгэ, Хуа Чэн, кипя от злости, признаётся, что был тем самым ребёнком, которого Се Лянь поймал во время шествия, и которого Ци Жун "прокатил" в мешке, вследствие чего он затаил обиду из-за чего и принялся методично изводить низвергнутого небожителя, коленопреклонённо просит прощения у ненавистного князя Сяньле, и, вдоволь насладившись унижением Непревзойдённого, тот милостиво их принимает, напомнив ему, что знает, где лежит прах, паршивой одноглазой псины, и, в случае чего, этим знанием непременно воспользуется. На поиски божка-пустослова Се Лянь снова отправляется в компании Хуа Чэна, а заодно Черновода и Ши Циньсюаня. То, что Повелитель Земли нифига не тот, за кого себя выдаёт, Ци Жун доложил брату, едва за принявшими женский облик гостями закрылась дверь, и попросил об этом пока никому не говорить. Чёрное Бедствие было совершенно безобидным, и Се Лянь потом не раз заставал его в монастыре. Прочухав, что двоюродный брат Его Высочества офигенно готовит, демон бросил привычку жрать у Хуа Чэна, и завёл привычку жрать у кузенов Сяньле. Впрочем, продукты он всегда приносил с собой, так что особых проблем его посмертная прожорливость не доставляла. А вот к Тунлу они попёрлись уже все вместе. Помимо того, что Се Лянь не пожелал бросать временно уменьшившегося Хуа Чэна, который, в силу своей непревзойдённости, переживал зов проклятой горы гораздо хуже менее слабых демонов, и страдал просто ужасными и долгосрочными приступами лихорадки, Ци Жун потащил с собой Гуцзы. В своих силах и силах Лю и Хуо он был уверен, и, в случае чего, смог бы защитить сына от сторонних посягательств. Помимо этого, Ци Жун, как оказалось, за все эти годы очень много разузнал о Безликом Бае- том самом человеке в белых одеждах и маске, который преследовал и покалечил его бедного царственного брата- и о месте, куда они направляются, гораздо больше, чем знал Хуа Чэн. От этого Собиратель цветов жутко бесился. Он все эти столетия был беззаветно влюблён в Се Ляня, и буквально из кожи вон лез, чтобы завоевать расположение своего обожаемого Бога, но тот даже не хотел замечать его ухаживаний, уделяя внимание своему проклятому брату и его приёмному сыну, а на признание князя демонов, что он всё это время был его самым преданным и единственным верующим, лишь смущённо покачал головой: "Не говори глупостей, Сань Лан. Ты, конечно, верный, но не первый и не единственный мой верующий." Эти слова буквально жгли его изнутри. Чёртов зеленоглазый юнец, жалкая копия Его драгоценного Высочества, и тут его обогнал! Генерал Хуа сгорает от ненависти к Ци Жуну, но сделать ему ничего не может- собираясь в дорогу, тот захватил из шкатулки со швейными принадлежностями его прах, который он превратил в кольцо, и подарил Се Ляню, доверив ему своё мёртвое сердце и свою жизнь, и даже не догадываясь, что тот вскоре после этого встретит своего ублюдочного братца с которым, как оказалось, у него просто отличные отношения. Да просто супер, мать вашу! Пока они едут в столицу на плечах гигантской статуи наследного принца Сяньле- "хоть что-то полезное в этой жизни сделал, псина паршивая, но рожа всё равно подкачала"- Ци Жун о чём-то шушукается с советником Няньцином, а потом сразу поднимается на Небеса, вместе со своим фонариком и Гуцзы, и когда Се Лянь, разобравшись внизу со всеми проблемами и убедившись, что защитный круг работает как надо, поднимается следом, находит его на Средних небесах, докладывая жуткие вещи. Безликий Бай, наследный принц Уюна, и Цзюнь У, владыка Небес, одни и те же лица, причём буквально: на его роже, скрытые особыми чарами, тусуются души трёх советников, друзей Мэй Няньцина. "А те, которые с ним тогда были, глиняные куклы, прикинь? Старик кучу лет всех наёбывал!" Разумеется, потом их оперативно поймали и посадили под домашний арест в заново отстроенном дворце бога войны Сяньле, но кузенов это уже не беспокоило. Се Лянь был уверен, что Хуа Чэн придёт к ним на помощь, а Ци Жун и Гуцзы просто налопались фруктов и целый час плескались в купальнях, а потом, как два тюленя, разлеглись на кровати в гостевой комнате, повесив на дверь табличку "живые, сытые, отдыхают". Позднее, когда всё вскрылось, и Безликий Владыка с какой-то радости поджёг всю Небесную столицу, они дружно свалили на всё той же гигантской статуе, которую Се Лянь припарковал рядом с оповещающим колоколом. Тут снова пригодились организаторские способности Ци Жуна: во-первых, никто из запаниковавших было богов по пути не потерялся, а во-вторых, когда статуя дотопала до развалин храма Хуанцзи, которую, посовещавшись, небожители дружно признали филиалом Небес, двоюродный брат Его Высочества, надавав венценосному кузену кучу напутствий, и велев, если сдохнет, домой не приходить, взял на себя обустройство лагеря для бессмертных погорельцев, так что, убедившись, что всё под контролем, Се Лянь с помощниками направился обратно в Уюн, чтобы отыскать обезумевшего Владыку. Проходит несколько лет. Безликий Владыка Цзюнь У заточён в Медной Печи. Хуа Чэн благополучно вернулся после своего отчаянного порыва в последний раз достучаться до гэгэ- тогда, во время битвы с Цзюнь У, он передал Се Ляню все свои силы, разрушив проклятые канги (и заодно наконец-то поцеловав взасос), после чего на целый год рассеялся. Его Высочество был безмерно тронут поступком демона, но был вынужден мягко объяснить тому, что между ними ничего такого быть не может: всё-таки, самосовершенствование и всё такое. Да и не может он бесконечно нести ответственность за то, что сдуру брошенная тогда давно маленькому бродяжке фраза, переросла в болезненную одержимость Непревзойдённого князя демонов. Да и то, что учудил тогда Ци Жун, сколь бы ни было ужасным, явно не стоило того, чтобы все эти столетия не давать ему нормально жить. Принц вернул расстроенному демону его прах, и сказал, что безмерно благодарен Сань Лану за всё, что тот для него сделал, но не видит между ними никаких отношений, кроме дружеских. Сам же Ци Жун, узнав, что из мести натворил Черновод, чуть не оторвал тому башку, чтобы повесить её на стену рядом с головой Ши Уду, и, после продолжительной и очень эмоциональной головомойки, под страхом отлучения от кастрюли, убедил Бедствие исправить всё, что возможно, и взять на себя ответственность за жизнь Циньсюаня, тем более, вины самого младшего Ши в том, что с ним случилось, не было вообще никакой, и он явно не заслужил всего того, что ему пришлось перетерпеть. Столица бессмертных снова отстроена, и стала ещё больше и красивее, и Се Лянь теперь избран новым Владыкой, но жить там он не хочет, и появляется на Небесах исключительно по работе. У него, конечно, есть недвижимость на Верхних небесах, но снова возвращаться в гулкие залы резиденции Сяньле он не собирается, в том числе и потому, что тогда к нему точно начнут все бегать и жаловаться на драчливых генералов Наньяна и Сюаньчженя. За время их приключений монастырь Водных каштанов, который рухнул во время стычки с шайкой Всевидящего глаза (тогда вредные даосы не только налопались Се Ляневых фрикаделек, но и весело побегали от Ци Жуновых огоньков), построили заново, и кузены, вместе со своим сыном и племянником, заново поселились в нём. А чо бы нет? По всей Поднебесной вновь строятся храмы бога Сяньле, но в них теперь уже не одна, а две статуи, в белых и в зелёных одеждах: двоюродные братья, бог войны, и бог литературы. Считается, что бог войны Се Лянь, как старший, самый могущественный, и помогает вообще во всём, а младший, бог литературы Ци Жун, или, как ещё его некоторые называют, Лазурный Фонарь, блуждающий в ночи, покровительствует заклинателям, творческим людям, малолетним сиротам и ещё, почему-то, студентам- кто-то пустил слух, что если помолиться ему в ночь перед экзаменом, то на утром будет на удивление ясная голова, а Ци Жун на это только ухмыляется и загадочно молчит. Гуцзы, глядя на своих отца и дядю, тоже хочет вознестись, на что бывший князь Сяньле закатывает глаза: "я тя умоляю, только не богом войны, их и так как грязи", но, в принципе, не спорит. Его сокровище довольно толковое, и уж точно поумнее, чем половина небесных чиновников, есть с чем сравнивать. Теперь их жизнь вполне себе наладилась. Цяньцю больше не пытается прибить Ци Жуна, они, вроде как, даже дружат, Гуцзы становится божеством искусств, и даже Хуа Чэн, вроде как, уже не так остро переживает отказ своего драгоценного гэгэ. Он, конечно, по первости пытался выёбываться, обратив свой гнев и нереализованные желания на посетителей своего Игорного дома, но после нескольких проверок из Гусу Лань (узнав, что Градоначальник натурально лютует, и даже жители Призрачного города теперь боятся не то что в кости играть, а вообще из дома лишний раз нос высунуть, Ци Жун связался с главой ордена, о котором когда-то рассказывал ему Вэй Усянь, и не пожалел), прекратил. Разумеется, прими Се Лянь его предложение, они бы контролировали все три мира, но Его Высочеству достаточно и того, чего они с братом имеют, и вообще, влюбляться в кого-то он пока не планирует, ему и бестолкового кузена с племянником хватает.