Старые пластинки

      Ранняя осень. Пусть и по погоде лето старалось не задавать своих позиций, беспощадный календарь то и дело день ото дня гнал учеников в школу.       Узнать школьников в толпе очень просто. Портфели наперевес и сонные, а у кого-то уже уставшие лица. Ни свет ни заря дети маршем шли в школу как на эшафот.       Как бы преподаватели не старались привить интерес к знаниям, тонна домашней работы, злые педагоги и тяжёлый материал отбивали всякое желание грызть гранит науки, поэтому школьники по-настоящему учились довольно редко, а недовольно с понедельника до выходных.       Зато вы никогда не встретите людей более счастливых, чем друзей идущих после семи уроков домой, попутно грызя сухарики. Они шли от автобусной остановки, обсуждая дальнейшие действия. Заходя в подъезд, один из них спросил: — Бля, Ром, а чё нам вообще у тя на хате делать? — Ваня уставился раскосыми глазами на собеседника. — Не знаю, там решим, — Рома немного замялся, явно собираясь продолжить, но желание для начала сделать затяжку оказалось сильнее — музыку на пластинках послушаем, может поиграть дам.       Отперев дверь, хозяин квартиры зашёл за порог, приглашая гостей. Ваня сразу же вальяжно зашагал вперёд, за ним Илья, и где-то сзади наконец доплёлся Арсений. В нос сразу ударил неприятный запах вишни и кофе. — Ну-с, вот моё… убежище, — Рома замялся разводя руками, — там я укуриваюсь — произнёс он, показывая на закрытую дверь своей комнаты, — может, вы кофе будете? — Ну, я б не отказался — наконец сказал Арсений.       Остальные согласились за ним. Хозяин квартиры прошёл на кухню, оставив гостей одних. Не успев снять обувь, Илью вдруг осенило: — Ром, а поесть у тебя есть что-нибудь? — Ну… не особо… — Ну еклмн, в «Универсале» же были, надо было побольше еды купить. Давайте я в «Атак» сгоняю, — не дождавшись ответа, Илья вышел за дверь, хлопая по карманам в поисках карты. — Я с тобой! — Арсений выбежал вслед за ним. Он особо не понимал, зачем вообще пошёл с Ромой, учитывая то, что Сене изначально поход в гости казался не очень интересной затеей.       Когда Рома отошёл от такого резкого ретирования половины гостей, догонять их было уже поздно — топот по лестничной площадке стих. Застыв на пороге со своей кружкой кофе, он совсем забыл, что один из его гостей всё ещё у него дома.       В это время Ваня уже во всю хозяйничал в чужом доме: проверил содержимое холодильника, зашёл в родительскую спальню, со всей силы ударил кулаком по барабанным тарелкам и оставалось самое интересное — комната самого музыканта.       Открыть дверь оказалось сложнее, чем представлялось. Пола не было видно от слова совсем — разбросанные вещи, среди которых затерялись учебники, рыболовная леска и, возможно, обломки Титаника, покрывали всю комнату.       Слева до потолка возвышался шифоньер, не способный закрываться. Прямо находилась не заправленная кровать. Справа стоял стол, залитый чем-то сладким, и книжный шкаф, выбивающийся из общей картины своей опрятностью и идеально расставленными по полочкам книгами. — Бля, Ром, теперь когда мать скажет, что у меня в комнате бардак, я покажу твою комнату, — сказал Ваня, пытаясь пробраться хотя бы к столу.       Однако миссия «дойти-до-стола-и-не-упасть» была провалена. Его нога зацепилась о какую-то верёвку, и Ваня влетел лбом в стол, свернув пепельницу. — Сука!       На ругань друга Рома наконец прибежал к нему. Там его ждала следующая картина: пепел, витающий по комнате туманом, держащийся за место ушиба Ваня и кусок злосчастной верёвки, уходящий вглубь вещевой горы.       Музыкант поставил кружку на стол, присел рядом с последним гостем, убрал ото лба его руку и взял его за подбородок, чтоб лучше разглядеть травму. — Поздравляю, теперь ты единорог! — Рома поцеловал раненого в место ушиба.       Ваня удивился с такого жеста друга, но посчитал это очередным гейским подколом. — Хах, а чё не в губы?       Рома понимал, что Ваня ещё не воспринимает его действия всерьёз, но за его мысли он не ответствен. Опрокинув друга на спину и прижав чужие запястья к полу, Рома прикоснулся к его губам.       Казалось, уже понятно, что должно произойти дальше, но не происходило. Вот они — на опасном расстоянии, лежат на полу, однако Ромина неуверенность пришла, как всегда, не вовремя. Он даже не заметил как ослабил хватку.       Для Вани не составило труда освободить руки. Он схватился за щёки нависавшего и притянул к себе в поцелуй. Рома даже не понял, в какой момент губы стали не его. Во рту стоял вкус табака и кофе.       Оба парня залились красной краской, мучаясь в сомнениях — стоит ли продолжать? Такой очевидный вопрос, учитывая пол обоих и возраст, но обстоятельства заставляли делать неразумный выбор.       Дыхание из-за неопытности сбилось так сильно, что продолжать поцелуй было уже невозможно. Ваня оттолкнул инициатора сего действа и подобрался, скидывая с себя кофту. Ромина толстовка полетела вслед за ней. Идея продолжать на полу никому не пришлась по душе и они перебрались на кровать.       Рома снова навис над другом, эротично прикусывая дужку очков. Партнёр же опёрся на предплечье, приподнялся и оставил засос на шее другого. Рома простонал ему на ухо, не заметив, как уже его прижали к кровати.       Ваня запустил руку в редкие, но длинные волосы друга. Пряди то и дело липли к вспотевшему лбу, краснющим щекам и лезли в рот, создавая довольно нелепую картину. Руки спустились ниже, охлаждая шею и вызывая тихий стон. — Хах, — усмехнувшись над лицом Ромы, Ваня крутанул запястьем и аккуратно подобрал его волосы в копну, — помнишь я говорил, чтоб ты подстригся?       Ладонь резко сжалась, и вместо ответа из уст послышался болезненный стон. Ваня грубо повернул его на живот за волосы, уткнув в подушку. В попытках выбраться, Рома заколотил кулаками по предплечью «партнёра», но это лишь рассмешило второго. Тогда тот впился ногтями в Ванину руку, и это уже дало свои плоды — грубиян перестал вжимать нижнего в подушку.       Воспользовавшись возможностью, Рома задышал глубоко и неровно, считая, что вот-вот и его снова воткнут обратно. Рука снова коснулась волос, но двинулась уже правее.       Ваня нежно взял Рому за подбородок, изучая его глаза. Они, раньше казавшиеся больше из-за очков, зелёные с жёлтым отливом, сейчас щурились, а в тёмной комнате больше походили на бирюзовые. — Ну чё, полупидр, — Ваня замялся, не до конца отойдя от таких нежностей с его стороны. Наконец, набравшись привычной наглости и грубости, продолжил, — тебе задний проход порвать или отсосёшь?       Рома, смотря на верхнего искоса, уже приготовил план «мести». — А я говорил не высказываться так в сторону моей причёски? — Он тоже коснулся подборка друга подушечками пальцев, огрубевшими от частой игры на гитаре.       Ваня, опьянённый зрительным контактом, совсем не понимал его намерений. Рома медленно перевернулся и принял сидячее положение, вынуждая партнёра встать на колени. Музыкант обвил ногами его бёдра, повалил навзничь и вот — они снова поменялись местами.       Ваня плюхнулся на кровать и пытался осознать произошедшее, не сводя глаз с друга. Все эти прелюдии больше напоминали борьбу за место сверху, где никто и не думал сдаваться. Рома закусил губу и опустился к шее нижнего, обдавая её жарким дыханием. Вдруг он приподнял голову к уху: — Раз уж мы поменялись местами, значит поменялись и вопросами? Так что ты выбираешь?       Ваня молчал. Уж очень не хотелось ему делать правильный выбор, где его нет. — Даю тебе время на раздумья, — не дождавшись ответа Рома спустился ниже, к груди, сжимая соски «просто друга».       От потирания столь чувствительного места грубыми пальцами Ваня очнулся, издав громкий стон. Музыкант с поцелуями опускался всё ниже и ниже, доходя до самого паха. Пару движений — и брюки летят в неизвестном направлении.       Рома схватился за край боксеров, но его ошарашил внезапный жест Вани — тот приподнялся и положил ноги ему на плечи. Неужели победа? Рома ликовал, получив в постели заветный статус актива. Ваня согнул правую ногу, прижимая другого ближе к своему паху, а левой поддел партнёра за грудь. Всё, наконец-то!       Рома стянул трусы уже до колен, но нижний согнул правую ногу ещё сильней, уперевшись пяткой ему в плечо, а левой болезненно держался за рёбра. Резко ноги разгибаются и Рома летит на пол в след за штанами.       Гора разбросанной одежды вперемешку с учебниками и пеплом смягчила падение. Не позволив опомниться от таких полётов, новый босс притянул уже бывшего актива к тому же месту, только теперь Ваня сидит на кровати, а Рома стоит перед ним на коленях. — По твоей логике теперь всё вернулось на круги своя. И раз уж ты не особо решительный, я сделал выбор за тебя — злорадно протянул Ваня.       Рома хотел снова возразить, но уворачиваться, когда трёшься щекой о пах другого, то же самое, что пытаться на расстреле забрать автомат у палача. — Будь, по-твоему, — Рома сплюнул на пальцы и обхватил член у его основания.       Двигаясь вдоль ствола, он примкнул к головке, предварительно облизнув губы. Ваня закатил глаза от удовольствия.       Конечно, по ночам он представлял стоящую перед ним на коленях какую-нибудь симпатичную девочку или любимую порно актрису, в любом случае уж точно не одноклассника, но ощущения покрывали разум приятной пеленой, позволяя забыться и отдаться моменту.       Рома стал ускорять темп, иногда сжимая пенис рукой. Когда это затянулось, руки стали надавливать на мошонку, перебирая её пальцами, а член он взял в рот лишь наполовину, остерегаясь рвотного рефлекса.       Ваня обхватил рукой затылок нижнего, больше с целью почувствовать власть, чем помочь в минете, на что Рома специально коснулся гениталии зубами. Явно осознав свою ошибку, и уже сто раз пожалев о сделанном, Ваня зашипел от боли.       Активный пассив провёл языком по всей длине члена, краем глаза заметив кружку, уже теплого кофе. Ваня с недоумением смотрел за тем, как Рома делает глоток напитка, но не глотает его.       Вместо этого он берёт в рот ещё и пенис верхнего, вызывая волну жара. Однако жидкость быстро остыла, и Ваня снова покрылся мурашками от резкого перепада температур. Наконец, Рома сглотнул горький напиток. — Очень необычный способ пить кофе, — заметил Ваня — вкусно? — Поприятнее твоего хуя       Рома положил ноги партнёра себе на плечи. Он снова сплюнул на пальцы, но на этот раз прошёлся кругом по анусу. — Ты чт… — Ваню заткнули до того, как он успел договорить.       Рома резко встал, кинув одноклассника на кровать. Ваня немного испуганно уставился на друга, то ли от очередной смены ролей, то ли от того, что заметил у него в руке верёвку, из-за которой он и споткнулся. — А… а это зачем? — Ты знаешь такую технику, как шибари? — Нет, — не без интереса к ответу произнёс Ваня.       Рома обхватил верёвкой под чужой грудью, связывая партнёра. — Сейчас это называют искусством, — грудь Вани уже была связана в виде пентаграммы — изначально этой техникой связывали рабов и пленных, дабы те не сбежали, — руки были обездвижены и привязаны к кровати — а здесь и сейчас, считай это за БДСМ       Ну уж нет. Это зашло слишком далеко, но отступать некуда — Ване было больно даже пошевелиться. Чёрт, надо было держать язык за зубами! — Не знал, что ты такой озабоченный… извращенец… — сквозь зубы прошипел нижний — Ты многого обо мне не знал, — Рома проник своими пальцами в рот партнёру.       Обильно смочив пальцы слюной, верхний стал пропихивать их глубже в анальное отверстие нижнего. Рома проникал дальше, массируя простату и вслушиваясь в сладкие стоны. Достаточно растянув анус, он вошёл резко, сразу набирая скорость.       Ваня застонал, уже сам не понимая из-за чего, от боли с непривычки и жутко неудобного шибари, или от реального удовольствия.       В любом из случаев выделяются эндорфины, так что было плевать на причину. Плевать на Илью и Арсения, которые до сих пор не вернулись, а если и вернулись, то в квартиру их не пускает закрытая входная дверь.       Рома со всей силы шлёпнул связанного по ягодице. Красный след чётко отпечатался на смуглой коже и начал немного вздуваться. Теперь давно позабытому ушибу на лбу не будет одиноко.       Верёвка неприятно натирала запястья и внутреннюю часть локтей. Ваня уже не щурился от боли, а наоборот, лишь сильнее возбуждался от неё.       Оба парня были уже на пределе. С каждым толчком они всё чаще забывали дышать.       Первым сдался Рома, вязкая жидкость заполнила Ваню, неприятно растекаясь по стенкам. Оргазм второго тоже не заставил себя долго ждать.       Уставший Рома прилёг рядом партнёром, забыв про верёвку. — Слушай, может наконец развяжешь меня? — отдышавшись упрекнул его Ваня. — А? Д-да, сейчас — Рома пытался развязать большое количество людей узлов, как можно быстрее. Сейчас он снова стал тем, немного заторможенным из-за усталости, парнишкой на задней парте.       Развязывая верёвки на уже груди, они оказались в том же положении, с которого и начали. — Может, хоть сейчас просто поцелуемся? — чуть робко сказал Рома. — А может всё-таки послушаем пластинки?