Школьный выпускной и другие проблемы

— Саша, вставай. — Рука Миши аккуратно потрясла спящего Сашу за плечо. Когда Романов приоткрыл глаза, Московский оставил ладонь на гладкой атласной ткани. — Нужно поговорить. Какого черта он здесь делает? Какого вообще черта я в покрывале?! Да, пока Саша спал, блондин укутал его в клетчатое покрывало. Какая забота. Романов привстал, его сонные глаза смотрели Михаилу в глубь души, пробирая все закоулки, даже самые тёмные. — О чем же? — Саша заинтересованно пробежался взглядом по лицу Московского, на нем была туча эмоций, злость, вероятно из-за того, что его любимый чуть не погиб из-за него же, провинность, сожаление, что так все вышло, именно в праздник, и… любовь. Миша представлял, как сильно он задел своего Сашеньку, как больно он его ранил. Но он так же понимал, что если он расскажет всю правду Саше в глаза, то вряд ли Романов будет долго обижаться. — Сашенька, послушай, все, что я скажу тебе — чистая правда, поверь мне пожалуйста или просто выслушай, хорошо? — Миша умоляющее смотрел в серые, как хрусталь глаза, — Спасибо. — Поблагодарил он, когда получил вкрадчивый кивок.

***

— То есть, ты не специально? —Он переспросил у Миши и недоверчиво оглядел его. — Хорошо, я подумаю. — Неловкая тишина. Московский уже встаёт, чтобы уйти, но Саша его прерывает. — Ты куда? Спать пошли. — Что? Я думал, что не останусь. — Миша был удивлён, что Саша разрешил остаться. Обычно, брюнет долго обижался, а тут такое. — Я первый в душ. Найди вещи какие-нибудь себе. Можешь из моих взять. — Романов скрылся за дверью ванной комнаты, а Миша постоял на месте, потупил глаза, обработал информацию, а потом пошёл на поиски нужных вещей.

***

На утро Саша Романов проснулся от приятного запаха, исходящего из кухни. Пахло яичницей, паприкой, помидорами и жаренным хлебом. Саша приподнялся на локтях и с интересом заглядывал в помещение. Там, около плиты, готовил Миша Московский и что-то напевал. Так, Миша, ты ещё не понял, обижен он или нет. Скорее всего, он все ещё обижен. Так что эта яичница должна стать самой идеальной яичницей в его жизни. Не самой ужасной точно. В этот момент Московский чувствует на себе взгляд и оборачивается. — Ой, Сашенька, ты уже встал? Доброе утро! — блондин оставил лопатку на столешнице, дошёл до кровати Романова и присел с краю. — Подождёшь чуть-чуть, завтрак почти готов. Саша был в небольшом шоке. Миша обычно не готовит. — Доброе. Мне кажется, или в основном у нас в основном готовлю я? — Саша с легкой улыбкой поприветствовал Мишу. Первым делом, Романов подумал, что Московский вину хочет загладить. У нас? Так он простил или нет? Почему все так сложно? — Да, но сегодня первый день, как мы окончили основной школьный учебный курс. Радуйся. — Блондин оглянулся назад. — Так, сейчас яичница сгорит. — Миша быстро вернулся на кухню и продолжил готовить. Саша же сидел в нипонятках. Миша и готовить? Такое возможно? Через семь минут завтрак был готов. Двое сидели за столом и оглядывали свои тарелки, иногда встречаясь взглядами. И вроде бы, все было замечательно, шёл непринуждённый разговор, пролетали шутки, но эту, хоть и небольшую идиллию прервал звонок в дверь. — Я открою. — Саша встал со стула и ушёл быстрее, чем его опередил Миша. Романов подошёл к двери, повернул замок. Раздался небольшой щелчок и звук открывания двери. — Оксана?