На этот раз - это точно конец

Мрачный, серый день. Холодный ветер обдувал лицо, заставляя тело содрогаться, даже под тёплым пальто. Он всё знал, он догадался, даже до того момента, когда на фонарных столбах ещё не визжали сирены, которые до этого всегда молчали. Этот день не сулил ничего хорошего, с самого его начала. Жизнь, будто остановилась. Трамваи прекратили свой ход, а в окнах многоэтажек, потихоньку гас свет. Но блеклый огонёк надежды, что это всё же учебная тревога, оставался внутри. Всё, будто перевернулось в один миг с ног на голову. Всего 14 минут. Жалкое время. Но если им не жадничать, можно успеть многое, тратя даже минуту на свои не законченные дела. 14 минут. Он забился в угол аудитории, судорожно жавшись к стене закрывая голову руками. Слёзы градом катились из его небесно-голубых глаз. Он всегда думал, что сможет совладать со своими эмоциями в такой ситуации, но что произошло на самом деле? Паника и дрожь во всём теле, ступор и полное отрицание происходящего. На самом деле, он не хотел умирать, хоть и думал об этом, почти каждую ночь. - Вставай! Пойдём! – Сжав кисть бледной, дрожащей и чертовски холодной руки, мужчина пытался поднять своего друга с пола. Он знал, что всё так и будет, он знал, что этот день, обернётся кошмаром абсолютно для всех. Спешный, быстрый шаг и оба парня уже покинули разгромленный институт. Всё - таки, зря они сегодня туда пошли. Возможно, у них бы было больше времени. Суета, беспредел и хаос. Сирены всё вопили, хотелось просто этого не слышать, хотелось спрятаться, но из раза в раз, разносился шум и монотонное: «Внимание! Внимание! Граждане! Воздушная тревога! Воздушная тревога! Она не является учебной!» Парень плёлся на ватных ногах, особо не разбирая пути. Обречённость и страх, кипели внутри. Склизкий, холодный, противный. Нет, он не хочет, что бы всё закончилось вот так вот.. Пройдя ещё немного, его завели в парк, а после, усадили на скамейку. Тяжело вздохнув, Антон пошарил по карманам пальто, достав из внутреннего кармана пачку крепких сигарет и закурив одну, предложил своему, казалось бы, самому близкому на тот момент человеку, протягивая ему пачку, окликнув того по имени. - Олеж – Немой вопрос в янтарных глазах, был прочитан. Лишних слов, студент не обронил. Он знал, что уже ничего не сможет сделать и ему остаётся, только принять предложение Антона и сидеть на месте крепко сцепив свою холодную руку с его, наблюдая за всей этой паникой людей, которые не жалели друг друга и отчаянно хотели жить. Теперь им можно не скрываться и закурив сигарету, Олежа попытался расслабиться. 13 минут. Торопясь, боясь не успеть, парень бежал по лестничным пролётам общежития, натягивая второй рукав куртки. Люди толпились, толкали и давили друг друга, пытаясь выбраться из этого здания. Умереть, но только не так, только не здесь, только не быть затоптанным насмерть, но всё же, некоторые люди падали и их безжалостно давили ногами. Бардак на улицах, такой же, как в мыслях, такой же, как внутри. Так выглядит безысходность. Подъезд покинут. Запинаясь, не замечая на подошве своей обуви кровавые следы, он со всех ног бежал по улице, смотря в телефон на открытый чат. И судя по сообщениям, кажется, ей сейчас страшно. Главное, сейчас успеть, медлить нельзя. Небо давило, сирены, не собирались замолкать, закладывая уши своим противным звоном. Он уже стоял на месте встречи, где они и должны были, увидится. Ветер всё дул, а Дмитрий, пытался бережно прикрыть букет ромашек, который приготовил накануне к приходу, своей возлюбленной. Кажется, это были жалкие, счетные попытки уберечь помятый букет. Она сошла с давно остановившегося автобуса и спешно шла к нему на встречу. Тогда, она надела своё лучшее платье и потратила не малое количество времени на макияж, чтобы быть в его глазах самой красивой в этот вечер, но как печально осознавать, что до него, они так и не доживут, это их последние минуты. Люди суетились, паниковали, но для него, они были лишь силуэтами, угловатыми и не целесообразными картонками, будто куча шелестящего мусора, кроме неё одной. Она смотрела ровно на его лицо, боясь потерять из виду. Люди толкались, бежали, ненароком задевая друг друга, но, не смотря на это, девушка сделала последний шаг и оказалась в его тёплых, крепких объятиях. - что теперь нам делать? - Страх читался в голосе. Туш была размазана, от недавних слёз, и теперь, то время, которое она уделила макияжу, было потрачено зря. Кажется, его пытались стереть, но это не сильно то и помогло, оставляя тёмные круги под глазами, но для него, она всё равно была самой красивой. - возьми цветы. Твои любимые – - Дим, какие цветы!? – Суетилась она и была в явной панике, но он, был всё так же спокоен на вид. Похоже, принял тот факт, что это будет печальный конец. Они обречены. - Оль, возьми – Она вдруг успокоилась и, приняв ромашки, прижалась к Дмитрию, прикрывая красные от слёз глаза. - но, как же так?.. – Сухая рука, аккуратно прошлась по голове, приглаживая крашеные волосы девушки. Действительно, внутри всё упало, оставляя ровным счётом ничего. Паника нарастала, но они вместе, значит, у них ещё есть время. - пойдём, прогуляемся? А то нас сейчас точно затопчут – - у нас ведь не так много времени.. – - мы успеем. Тут не далеко, до нашего места – Приобняв Ольгу, Дмитрий, начал спешный шаг. Обнимал он её нежно и бережно, стараясь оградить от всей этой суеты, чтобы её даже не посмели тронуть. - обещаешь? – - обещаю – Замученная, но нежная улыбка на его устах, вызвала у девушки, точно такую же реакцию, натягивая уголки, когда-то накрашенных губ. Она доверилась ему, только потому, что любит, только потому, что знает, что их время ограниченно. У них были планы на будущее: окончить институт, найти стоящую работу, съездить на отдых и завести полноценную семью. Хоть, порой, они и жили одним днём, туша пожары в душах друг друга, разговоры о совместном, счастливом будущем проскакивали в их них диалогах. Хочется как раньше, дурачится, ходить на свидания и проводить бессонные ночи за учебниками, готовясь к очередному зачёту или к сессии, играть на гитаре и петь песни, но как печально осознавать, что это останется лишь в воспоминаниях. 11 минут. Вторая рюмка, потом третья. Нет, Антон не единственный, кто знал, о том, что это должно произойти, но кто же знал, что всё должно случиться именно сегодня? Гул и вопли, не мешали Алексею выпивать, опустошая ещё одну бутылку водки. Помехи на телевизоре. Он счетно листал каналы, пытаясь поймать связь, только поняв, что это ни к чему путному не приведёт, пульт разбили об стену. Слёзы катились по дряблым, щетинистым щекам. У него была, жена, дочь Катенька и где они сейчас? Он так и умрёт в полном одиночестве? Выйдя на балкон, мужчина хотел в последний раз, посмотреть на то, как улицы постепенно вымирают, попутно закурив сигарету, вкушая горький дым. Он всё потерял. Ещё одна рюмка и руки у сердца. Не выносимая боль сковала всё тело, пронзая каждую частичку. Это точно конец. Тело не слушалось и, оступившись, Алексей, перелетел через ограду, падая уже замертво с шестого этажа. Он умер так, как боялся умереть больше всего. Он даже не заметил, как около его окон, проходила молодая пара. Казалось бы, такая беззаботная и такая безмятежная. Они не заметили, мёртвое, бездыханное тело мужчины в траве, ведь им, уже было это не важно. Парень, аккуратно приобнимал девушку, которая несла помятый букет ромашек. Возможно, если бы ему дали ещё один шанс, он бы бросил пить, нашёл новую работу и продолжил воспитывать своего ребёнка. Это, была бы прилежная семья с заботой и лаской, прямо как раньше, до всего этого. Алексей, хотел бросить пить, хотел вернуть былое, которое он невозвратно потерял. Он не хотел больше жить. Не видел смысла, но всё же, когда настал его конец, он понял, что мог хоть что-то решить, хоть что-то поменять в своей жизни, но было, уже действительно слишком поздно и одна мысль была в его голове о том, что он так и не купил ей кукольный домик, который она хотела. 9 минут. Давясь горькими слезами, девочка сидела на корте, пытаясь, успокоится и звала свою маму. Эти истошные крики, заглушал только вой сирены. Всего девять минут, этого слишком мало. - эй, малявка. Чего ревешь? – Послышался голос мальчика, подростка, лет 15-16, точно. В руках у него была сломанная клюшка, а её кончик, был явно испачкан в крови. Видимо, он уже не боялся давать сдачи тем, кто этого заслужил, нарываясь годами. Последствия, уже были ни к чему, они не волновали уже никого и вот сейчас, смахнув краям рукава чёрной толстовки капли остывшей, алой крови, подросток присел на корточки, стараясь рассмотреть личико девочки. - мама, ушла в магазин и так и не вернулась – Девчушка, закрывала заплаканное личико. Видно точно, ей страшно, она дрожит как осиновый лист на ветру. Прямо как сейчас, колыхались деревья от ветра. - не вернулась?.. Это не хорошо.. – Взгляд серых глаз, скользнул в сторону. В нём, уже не виднелось небо от чего, он казался ещё тоскливее. Разруха и хаос, бунт людей, плачь природы, вой сирены и радиационное отродие. Ничего не хотелось, хотелось, чтобы как раньше, чтобы не так. Но непреклонное серое небо давило, а ветер колыхал листья деревьев. Экзамены, он уже сдал, уже окончил школу, а она, пошла недавно, только в первый класс. Казалось, жизнь у обоих, только началась, но тут же и закончилась, оставляя лишь девять минут. - меня, Пашей зовут, а тебя? – Уже пристроившись рядом с девочкой, парень приобнял её, откидываясь на холодную, железную стенку. Девочка, убрала руки от личика и крепко обняла мало знакомого ей человека, но сейчас, это лучше, чем быть совсем одной, среди жестокого мира. Павел, никогда бы не разрешил ребёнку, так его обнимать, но этот случай, первый и единственный, ведь, это их последние минуты. - м-меня, Катя Королёва.. Я на пятом этаже живу, во втором подъезде, на этой улице.. – Неуверенный голосок и шмыганье носиком. Наверное, этот вой уже не так пугал, ведь даже детский разум понимал, что это конец. - ха-ха, получается, мы соседи… - Тяжело вздохнув, сказал парень, задрав голову, смотря на серое, мрачное небо. Он не хочет, чтобы всё закончилось именно так. 7 минут. В руках его мягкая игрушка, а глаза опущены в пол. Сегодня в детском саду укороченный день, причина этому, выключенный свет. Первый звонок к неизбежному. Здание опустело, только персонал, который не успел разойтись по домам, оставался внутри заточения. Теперь, это больше походило на брошенный пчёлами улей. Хотя нет, больше это походило на тюрьму, где тебе и суждено остаться до скончания своих дней, мотая пожизненный срок. Рядом, на маленьком стульчике, сидела заплаканная и убитая горем старушка. Она работала там не один год и всё никак не хотела оставлять своё место, ведь, она любила детей, находила в них, какое-то упоение, что-то прекрасное и светлое. Дети – это цветы жизни и она, свято верила в это. Он, когда-то работал в полиции, рылся в отчётных делах, участвовал в задержании и присутствовал на некоторых допросах, а сейчас, работает воспитателем в детском саду, и ему вполне это нравится, не то, что там. Обращались как с последним скатом, как с мальчиком на побегушках, пользуясь мягкостью и добросердечностью характера, говорили молчать, хотя он всё знал и видел, какие дела, крутили его коллеги. По этому, он теперь здесь, сидит на детском, маленьком стульчике, а в руках его мишка, которого забыл забрать, какой-то ребёнок, но о нём, теперь никто не вспомнит, и не будет искать. - что же это твориться-то?.. Ох, свят, свят. Господи, убереги наши души грешные.. – Отчаявшийся голос старушки, был почти не слышен. Она верила, в Божью помощь, искренне верила, что это всё прекратиться и сирены стихнут, и будут как прежде молчать, не заводя свои страшные вопли. Было страшно, очень страшно. - баб Нюр.. – На самом деле, парню нечего было сказать. Успокаивать, было бесполезно, ведь на самом – то деле, ничего не наладится. Ему было очень страшно и его глаза, тоже начали заполняться слезами. Безысходность, дела, которые он не успел сделать, не сбывшиеся мечты, всё это давило изнутри, выворачивая душу наизнанку. Он приподнял очки, и влага тяжело падала вниз на мягкую игрушку, которая, будто печально улыбалась и смотрела своими не живыми, чёрными глазами. - Женечка, ты прости, если чего.. Может, сказала что-то не то, иль сделала чего плохого тебе. Ты мне стал как родной, прям как сын.. – Говорила женщина, вытирая с морщинистых щёк горькие, горячие и такие жгучие слёзы. Голос дрожал, она давилась воздухом, выдавая жалкие всхлипы. Это резало слух и вызывало внутри лишь сочувствие и печаль. Слова застряли в горле у парня, он не мог ничего сказать, мог лишь тихо всхлипывать и мелко дрожать. Противная, холодная дрожь проходилась с головы до пят. Он не верил, что это всё, правда, что это всё на самом деле, но сирены, заставляли возвращаться в жестокую реальность. Старушка, поднялась со своего места и подсела рядом со своим коллегой. Она аккуратно приобняла его и положила голову к себе на плечо. Так и не выпустив игрушку из своих руг Евгений, обнял Нюру в ответ. Действительно, за то время работы в садике, они стали маленькой семьёй. 5 минут. Они так и сидели на лавочке. Никто из парней не пытался завязать диалог, потому что, какой в этом смысл? Всё равно, это сведётся к неловкому, длительному молчанию. Это как будто в кино. Он с Антоном в первом ряду на эксклюзивном сеансе, который будут крутить лишь один единственный раз, они держались за руки, украдкой перекидывались взглядами. В них читалась грусть и страх, обречённость и что-то ещё, что-то не изведанное и не знакомое. Но что же это? - знаешь, а что, если я был бы смелее? Папа меня ругал всегда, мол, растёшь тряпкой, не можешь постоять за себя.. – Вдруг, начал говорить Олегсей, прерывая их молчание. Самое время высказаться, сказать, что угнетало тебя изнутри всё это время. Антон взглянул прямо ему в глаза. Слёзы уже не текли из чистых голубых глаз, но они оставались всё такими же печальными. Прерывать, он его не хотел, ведь он близкий ему человек, не чужой, он готов слушать его от начала и до конца, насколько позволит выделенное для них время. - мне кажется, теперь я понимаю, о чём он говорил на самом деле. Может тогда, я мог сделать так много.. – Голова поникла. Он понял, что тратил время, совсем не на, те вещи, на которые стоило бы. Всё было зря. На самом деле, он не хотел быть тем, кем является сейчас, он хотел быть другим. Как жаль, что нельзя всё вернуть назад, нельзя всё изменить. Зачем он страдал всё это время? Чтобы получить такой конец? Нет, это точно не стоило таких жертв. - мы порой даже не осознаём ценность того, что имеем. Только всё потеряв, можно понять, насколько драгоценно было то время. Люди не ценят, того что имеют – это давно известный всем факт – Голос Антона, был всё так же сдержан, был таким же ровным, как и всегда. Но даже так, сквозь всё это, можно было почувствовать, расслышать тревогу, трепещущую внутри, которая наводила свои порядки. Олегсей знал его, лучше, чем кто – либо ещё, поэтому понимал, что он отнюдь не спокоен, хотя пытается казаться таким. У Антона тоже были свои планы, свои мечты, своё будущее, но этому, что тогда, что потом, не суждено будет сбыться, но он уверенно шёл к этой цели, ломая все стоящие перед ним преграды, отмахиваясь от всех предстоящих трудностей. Конечно, один бы он вряд ли протянул так долго, и по этому, Олежа помогал ему, чем только мог. У них отношения стоят на взаимоуважении. Они ценят и понимают друг друга. У них, один и тот же мотив, по этому, они всё ещё вместе. Серое небо сгущало свои тучи, ветер усиливался, срывая редкие листья с ветвей деревьев, роняя их на землю. Снова они молчат. Снова они вслушиваются в громкие вопли сирены и смотрят вдаль пустыми глазами. Даже небу хочется лить токсичные слёзы. В небе прочертилась густая, белая полоса. Она сильно выделялась из серого месива. - всё, когда-нибудь наладится. Я уверен в этом – Роняет Антон последние слова, сжимая крепче руку Олегсея и, он понимает, что их время вышло. Это печальный конец, абсолютно, для всех.