О господи, они убили Кенъю!

      Кенъю не нравятся его сожители. Начнём с того, что каждое утро начинается с сюсюканий Исаги и Куроны. Возможно, Юкимия просто обозлился на Йоичи, возможно, он завидует, но тем не менее, в любом из случаев каждый раз Юки наблюдает практически одно и то же:       — Исаги, Исаги. — прижавшись к нему ближе, Курона натягивает рукав ворсистой кофты на кулак. — Мне немного холодно.       Йоичи кладёт ладонь на его талию, ласково опускает голову Ранзэ себе на плечо, растопыренными пальцами прочёсывает короткие пряди гладких волос. Холодный носик утыкается в шею, а тело подрагивает от озноба в объятьях парня.       — Ты не заболел? — мягкие губы касаются лба. — Вроде бы температура нормальная.       — Нет, — отрицательно кивает Ранзэ. — Всё хорошо, хорошо. — привычка повторяться никогда не действует на нервы Исаги, наоборот, всякий раз умиляет.       А закончим, пожалуй, тем, что каждую свободную минуту вечера Йо проводит за увлекательной игрой под названием «Dota 2». Нет, в этом нет ничего плохого, тем более он там уже нашёл себе нового папу, даже несколько, только вот каждый раз неверное действие тиммейта или проигрыш заканчиваются слишком эмоционально…       — БЕЗДАРИ! — орёт на всю комнату Хиори. — Огузки!       Как же надоело.       Юкимия часто задумывался о переезде и посчитал, что прямо сейчас настало время сбыться этой мечте. Он собирает свои немногочисленные вещи, разворачивается к выходу, прощается с комнатой, к которой уже успел привыкнуть, и покидает её. Однако сразу же после совершения этого действия Кенъю понимает, что идти-то ему некуда. Вот незадача…       Парень направляется вдоль коридора своего корпуса и стучит в первую попавшуюся дверь. Странно, почему ему не открывают? Ну ничего, действуем по известному правилу: дёрни за верёвочку, дверь сама и откроется. Только верëвочки не оказалось, поэтому Юкимия дёргает за ручку. Дверь открывается, и не с неприятным скрипом, а с песнями группы «Rammstein».       В комнате темно. Единственным источником света является фонарик, который светит из шалаша, слепленного из одеял. Юкимия начинает сомневаться в правильности своего выбора, но пути назад больше нет. Он прикрывает за собой дверь и на цыпочках подбирается к источнику немецкого зверопоя. Кенъю уже находится прямо перед входом в убежище, когда слышит громкое:       — УМ ГАТЕЗ ВИЛЛЕН, ГЕЙ ВЕГ! — здесь пугается не только сам Михаэль, но ещё и бедный Юкимия.       Он отскакивает на метр от немца и ещё минут пять после этого выкрика пытается отдышаться. Про какого гея шла речь, парнишка так и не понял: то ли Михаэль что-то про Несса сказал, то ли попытался осквернить Юкимию — не понятно, однако Кенъю не стал его переспрашивать.       — А, это ты. — недовольный вздох. — Очкастый, тебя стучаться не учили? Или вы в Японии стучите только ножом, пока собак на ужин режете?       — Ха-ха, — саркастично смеётся он. — А вы, немцы, можете нормально шутить только про пиво. И вообще-то собак едят в Корее, но не суть, я к вам по делу пришел. — Юкимия делает паузу и максимально серьезное лицо. — Можно у вас переночевать? Понимаете, в прошлой комнате жизнь совсем не сказка. Если так подумать, то там вообще место не для слабонервных, в общем-то… — Кенъю прерывается и заглядывает внутрь шалаша. Помимо Кайзера там сидит Несс, окружённый картами и фишками. — Это что?       — Не знал что японцы так плохо соображают. Это покер, очкарик. — Кайзер поправляет свои роскошные волосы и вспоминает название игры по просьбе Юкимии.       — Чо говоришь? Переночевать надо? — Алексис расплывается в хитрой ухмылке и смотрит прямо в душу. — Если так хочешь, то у нас есть условие…       Условие невероятно простое, нужно всего лишь победить их в покере. Приз: почётное спальное место на дверном коврике. Кенъю, не зная абсолютно ничего об игре, совершенно не боится, ведь новичкам всегда везёт. Остаётся надеяться на то, что Юкимия не является исключением из этого правила.       Увы, но иногда всё заранее предначертано судьбой, даже если законы, установленные ей самой, продолжают действовать. В шарлатанском шалашике немцев Кенъю обманывают, как только могут. Даже с очками зоркий глаз не может увидеть то, что Несс нагло ворует фишки, пока его сообщник Михаэль в это время подмешивает карты.       Во всяком случае, им не обязательно было жульничать. Достаточно было бы просто выдумывать правила на ходу или же просто-напросто сказать несчастному Юкимии в конце, что он проиграл, даже если на самом деле победил. На самом деле же, можно было бы сделать ещё проще — не давать Юки ложных надежд и сразу выгнать из комнаты. Но, видите ли, королю Бастарда скучно, придворным клоунам надо его развлечь.       — Хенде хох, Юкимия. — не по-доброму улыбается Кайзер, вскрыв карты. — Ты проиграл.       — Подождите, давайте заново! — всем сердцем не желая возвращаться обратно и желая поспать в тишине, Кенъю судорожно хватается за карты.       — Нет, попытка была только одна. — Несс злобно выдёргивает бумажки из его рук.       — Вот именно, — самодовольно улыбается Михунчик. — Спокойной ноченьки, сладкий. — с издёвкой воркует он и машет рукой в знак прощания.       Так, ну ничего. Первый блин всегда комом, нельзя сдаваться!       Юкимия подходит к следующей двери Бастарда. На этот раз дверь ему открывают практически сразу же. Напротив Кенъи-путешественника стоит нечто похожее на Башмачка. А, нет, это же Игарашка!       — О, здорова! Ха, пришел взять автограф у звезды? Ну, давай-давай, проходи! — Гуриму хватает Юкимию за руку и затаскивает в комнату. Похоже, стучаться в эту комнату было плохой затеей. — А вообще ко мне никто ни разу не заходил, не считая тех кто живет со мной. Завидуют! — горделиво задирает нос он. — Мои соседи по комнате ушли, да, и я тут один тусуюсь. Вот смотри, я, короче, тренд знаю из лайка, ты оцени, ага? — в спешке бубнит Игарашка, чуть-ли не силой затаскивая Кенъю вглубь комнаты.       Страшно. Игараши усаживает Юкимию на свою, по всей видимости, кровать, а сам встает перед ним. И вот, клоунада начинается:       — Ну, чо ты, чо ты, чо-о. — выплясывает Гуриму, по памяти напевая модный хит, текст которого он даже в глаза не видел. — Дуй-ка учиться, упал бы ещё-о!       Его движения похожи на предсмертные конвульсии подстреленной птицы. Юкимия жалеет о своём появлении здесь ещё больше.       — Ну-ка, чо там? Чо, горячо? За мухомором беги, а то чо! — топает ногой парень. — Тут тесто, биток, ма-а-ам, буду бухого бить по зуба-а-ам! — мало отсутствия чувства ритма, так к нему же в полный комплект Игарашке достался и недоразвитый вокальный навык.       Наша модель, не выдержав, подскакивает с места. Рванув что есть мочи, Кенъю бежал минут пять, куда глаза глядят, пока не добрался до другого корпуса. Игарашки на горизонте не виднеется, но перестраховаться стоит. Он ломится в какую-то дверь корпуса Франции и вскоре ему открывает Шидо:       — Опа, японский немец подъехал. Вен дай Соня русищ танз, тра-ля-ля-ля-ля! — Рюсэю слишком сильно понравилась его же шутка и он начинает смеяться, сделав шаг в сторону и освободив место для того, чтобы Юкимия мог пройти в комнату. Гость мгновенно пользуется шансом и заходит в обитель зла, где видит братьев Итоши, ну и бардак у одной из кроватей.       — Аэ, слушайте, тут ситуация такая…       — Давай ближе к делу, — резко перебивает Рин.       — В общем, можно я у вас переночую? — Рин, возможно, напугал бы Юкимию своей манерой речи, но не после танца Игарашки, так что произносит наш путешественник фразу довольно чётко и с неким чувством дежавю.       — Как ты себе это представляешь? Ты играешь за Мюнхен, а это корпус Франции. — Саэ уже хотел закончить свою лекцию, но не тут то было.       — Ха-ха, беглянка, да ты по адресу!       Казалось бы, вот оно — новое пристанище. Юкимию совершенно не волнует, каким образом в Синей тюрьме оказался Саэ. Наверное, Рюсэй в чемодане с собой привёз? Неважно. Главное то, что Кенъю разрешили расположиться не на дверном коврике, а на полу около кровати, эдакий аттракцион невиданной щедрости.       Юки сладко устраивается поудобнее, подложив под голову пуховую подушку, забранную из Бастарда, и накрывшись белоснежной простынёй. Только вот, если Рин просто спокойно сидит на кровати и лишь изредка оставляет язвительные комментарии в сторону всего живущего на этой грешной планете, то Шидо не сидит на месте и упорно лезет к отдыхающему Саэ со всевозможными приставаниями.       — Саэчка, а, Саэчка, — ластится к нему Рюсэй. — Сделаешь мне массажик?       — Нет. — сухо отвечает Итоши, продолжая читать книгу.       — Саэчусечка, — Шидо бесцеремонно ложится к нему в кровать. — А на ночь мне почитаешь?       Обложка сказки на ночь гласит: «Секс, смерть и галоперидол. Как работает мозг преступника». После первого слова Рюсэй сразу же заинтересовался.       — Вот это моя остановочка. — Шидо пододвигается ближе и кладёт голову на грудь Саэ. — Читай, я весь во внимании.       — «Здесь хотя бы не шумно», — мысленно успокаивает себя Кенъю, закрывая глаза.       Вскоре наступила ночь. Храп Шидо слышен на всё здание. Казалось бы: «вау, такая классная атмосфера! Пора уснуть и радостно прыгать через забор с барашками», но Юкимии и тут не свезло. Как говорится, город засыпает, просыпается Шидо.       Рюсэй садится на кровать, свесив ноги на пол, и начинает по-маньячески смеяться:       — АХА-ХА-ХА-ХА! — жуткий смех эхом отдаётся от стен. — Я всё ещё тут!       Он встает с постели, направляется к небольшому столику и берёт с него бутылку воды, принадлежащую ресничке-старшему. После этого он ползёт в ванную и, как можно догадаться по звукам, падает на пол. Юкимия открывает глаза, видит, что братья Итоши на эти действия лишь закрывают уши и переворачиваются на другой бок. Кенъю решает сделать так же, но по причине того, что он лежит на полу и чувствует каждый шаг, сие действие, кажется, совсем не имеет смысла.       Парень встаёт и подходит к ванной комнате. Перед ним картина маслом — согнутый напополам Шидо с зачёсанными вперёд волосами льёт на себя остатки воды из баклахи. Руки трясутся, что же это так напоминает? Девочка из фильма «Звонок»!       Юкимия визжит и в страхе прыгает на полуспящего Рина.       — РИН! Ради всего живого, принеси себя в жертву! Я ещё нужен этому миру, я должен жить!       Сам же Итоши скидывает Кенъю со своей постели и начинает на него орать:       — Ты чего как ребёнок вопишь?! — шипит ресничка. — Он лунатит, что я с ним должен сделать?! Проваливай!       Бедную модель выставляют из комнаты, тем самым направляя обратно в свой корпус. А Юкимия и не против. Он для себя решил, что лучше Бастарда места ему не найти.       С такими мыслями он и зашёл в свою родную комнату со сладкой парочкой и любимым дотером.