Сломанный Меч

Атласианский кофе — самый отвратительный в мире кофе. Он никогда не сравнится в горькости с ароматным и приятным на вкус Вакуанским, не сможет соперничать с Мистралийским чаем и даже подделки из Вейла на голову превосходят его. Он был так плох, что стал даже удобен и несколько приятен для людей, желающих испытать настоящую горечь. Обычная стеклянная чашка элегантно оказалась поставлена на поверхность стола. Взгляд хозяина, тяжёлый и неумолимый, впился в гостя, замершего на коленях у его ног. — Ахилл, — от горькости и жара его голос на мгновение охрип, а в глотке появилась сухость, — докладывай. Что произошло в Гленко? — Мы выполнили поручение, Ваша Милость, — бесстрастно начал старый культист. Один из старейших оперативников древнего культа, который считался вымершим ещё двести лет назад, — мы… — Меня не интересуют общие слова, Ахилл. Меня интересует, почему Бламор и остальные мертвы? «Почему потомок Тёмного Лорда мёртв, а ты жив?», — невысказанный вопрос, но Ахилл правильно уловил настроение в голосе господина, отчего напрягся. — Противник с которым мы столкнулись оказался не так прост, Ваша Милость. — Да, не так прост, потому что они умудрились убить Бламора, его ученика, Рока и остальных. Пять элитных команд охотников с позором погибли. Даже Мистралийские ликвидаторы — те, что стирают целые кланы, — кормят червей. А эти… смогли? — Это были две команды, Ваша Милость, — начал Ахилл. Это и так известно ему. Но его интересовали имена. Имена членов первой команды мало что ему сказали — среднестатистическая команда охотников Вейла, ничего серьёзного. Но вот насчёт второй… — Студенты Бикона? И первого курса? Ахилл, ты уверен? — Возможно, второго, — осторожно поправился он, — они шли в сопровождении профессора. Карт Фантом, я сразу узнал его. — Пешка Волшебника, — усмехнулся он. Карт Фантом был членом столь же древнего, если не намного древнее, ордена, названного в честь его основателя — Озлюминати. Значит, Озпин уже всё знает. — Он убил Бламора? — Нет, Ваша Милость. Это был один из студентов. Я видел, как он убил его ученика, Рока, с жестокостью, достойной Тириона, а потом он вырвал внутренности самого Бламора. Какое… талантливое дарование. Если даже повидавший Великую Войну Ахилл сравнивает его с Тирионом. — Как его зовут? — Я слышал его имя, Ваша Милость. Его зовут Жон Арк. Он застыл и чаша с горьким кофе замерла у его рта. « — Тебе нравится портрет, мой дорогой ученик? — Это… кто эта женщина, Госпожа? — Моя давняя подруга. Мы не прошли с ней великие испытания, не дружили с детства, но нас объединило общее горе и любовь. Любовь к своим детям. Ученик замер, всматриваясь в портрет: у пылающих языков каминного пламени застыла женщина, облачённая в чеканные стальные латы и плащ из грубой шерсти. У её ног, словно осколок зимнего неба, лежал клинок — его лезвие искрилось мерцающей синью, будто впитало холод звёздных глубин. Рядом, оплетая резные ножки кресла, резвился мальчуган. Золото волн его волос повторяло солнечный отсвет материнской гривы, а в широко распахнутых глазах таяла бескрайность летнего небосвода. Он засмотрелся на красоту женщины, наслаждаясь уютом, исходящим от портрета. На секунду ему захотелось оказаться там. Познать материнское тепло, которое сам давно забыл. Лишь на секунду. — Жанна, — с ностальгией произнесла Госпожа и он вздрогнул, оторванный её голосом от внутренних переживаний. Её красные глаза уставились на ребёнка, — и Жон. Жаль, что мальчишка предпочёл выбрать Озму». — Значит, ты наблюдал, как убивают моего брата по крови и его ученика? — Я был сильно ранен, Ваша Милость, — сразу выдал оправдание Ахилл, — я… — Оставь это другим. Вспышка движения — его рука взметнулась в ярости, будто клинок, высвобожденный из ножен. Кровь в жилах Ахилла взорвалась раскалённой лавой, сжигая разум до пепельной ясности. Перед ним культист превратился в изваяние страдания: старческие губы искривились в немом вопле, кожа побелела от напряжения, но гортань осталась глуха — ни стона, ни хрипа. Он принял боль как ритуал, обернув свою агонию в молчание. Спустя нескольких минут рука опустилась и Ахилл распластался на тёплом мистралийском ковре. — Ваша… Милость…? — Кровь Рудеев? — Мертва, Ваша Милость. Бламор нашёл его в последний момент и разорвал прямо перед охотниками. Линия Элинор Святой прервана. Госпожа будет довольна. Но цена за такое довольство излишне высока, по его мнению. Вейл слишком стабилен. Слишком крепок — Волшебник сделал из своей обители настоящую крепость, будь то в экономическом, политическом и даже социальном плане. Воровство Пыли и взвинчивание цен не пошатнёт уверенность жителей Вейла в своих защитниках и государстве. Но события в Гленко вызвали бы серьёзный страх. Пограничье точно начнёт шататься от учащенных атак Гримм, после шторма негативных эмоций. Одним выстрелом убить сразу двух Беовульфов — прервать одну из линий последних Рудеев и расшатать тот фундамент, который выстроил Волшебник. — В последний момент? — Приподнял брови он, — вы убили всех жителей, но мальчишка был убит последним? — Бламор разорвал его на части перед охотниками. «Он всегда любил показную жестокость». — Среди вас был человек, способный с лёгкостью обнаружить любое живое существо в радиусе километра, не взирая на любое Подобие и даже… «Магию». — Я подозреваю, что Вейв решил пощадить мальчишку и скрыл его местонахождение от нас. Не приди внезапно охотники, мы бы пропустили потомка Рудеев. Он был слаб сердцем, Ваша Милость, я предупреждал об этом Бламора… — Бламор мёртв, а слабое сердце Вейва теперь сожрано, — усмехнулся он, — оставь эти мысли при себе. Что сделано, то сделано. Он немного посидел, наслаждаясь горьким кофе и смотря на Ахилла задумчивыми глазами. — Твоё лицо наверняка засветилось, Ахилл и тебя будут искать. Ты заляжешь на дно на несколько месяцев, — немного наклонившись вперёд, он обжёг своим взглядом старика, — нам как раз не хватает опытных наставников для новобранцев. — Ваша Воля — моя жизнь, Ваша Милость, — покорно согласился Ахилл. — Покинь меня. Отправляйся в Зимнюю Лощину. Ты знаешь местного главу, он предоставит тебе доступ к новому пополнению. Ахилл, уже поднявшись, склонился в покорной позе, а после пропал, активировав своё Подобие невидимости, чтобы через несколько мгновений дверь его тайного лежбища тихо отворилась и закрылась. На столе остался лежать чёрный свиток с кучей фотографий учинённой резни. Сейчас выставлять их в сети будет бессмысленно — «Его Милость» был уверен, что её мониторят агенты Волшебника, готовые в любой момент их удалить и даже попытаться выяснить кто и откуда их выложил. Но придёт время и они будут использованы... В нужный час. Кофе было допито. Пустая кружка оказалась на краю стола. Он сжал кулак в гневе и кровавые нити вырвались из его тела, схватив изысканное изделие, разорвав на тысячу стеклянных осколков. Бламор мёртв. Его далёкий родственник, которого он нашёл в мантлийском приюте, обучил, лелеял и готовил стать наследником. Упорные годы трудов превратились в прах, годный только для того, чтобы пустить по ветру. Он бы убил Ахилла, но это было… Нецелесообразно. Минуты размышлений прервал резкий звонок, вырвавшийся из чёрного свитка в глубине его кармана. Устройство, созданное гениальным Артуром Воттсом, было неуязвимо — ни взломать, ни подслушать. Даже мысль о таком казалась кощунством. — Падшая Осень, — прозвучало прозвище. Его приняла черноволосая девушка — янтарные зрачки горели, как расплавленная сталь. Так обращались друг к другу все лидеры Культа: даже в зашифрованных каналах голоса искажались до механического скрежета, а лица на экранах тонули в слоях цифрового обмана. Ни имени, ни намёка на черты. Лишь паранойя, въевшаяся в каждый пиксель. Страх, что люди Волшебника пробьют даже эту защиты — сквозь коды, шифры, ложные IP… и найдут их. Это прозвище молодая девушка взяла себе сама и в этом таилась ирония — силу Девы Осени она так и не смогла добыть, несмотря на претензии и амбиции. — Ваша Милость, — склонила голову Синдер Фолл. — Как твои успехи в Вейле? Ему ответил грубый мужской голос, охрипший от долгого курения, а тёмная фигура на экране стала шевелить ртом. — На данный момент, мы перехватываем сорок семь процентов от всех поставок Пыли в Вейл, Ваша Милость. Мы устроили несколько провокаций с пострадавшими гражданскими. Это устроило определённый шум… но недостаточный, чтобы вызвать всеобщую панику. — Это и не требуется, — сказал он, — продолжай действовать в том же темпе. — Как прикажете, Ваша Милость. — Белый Клык? — Мы практически смогли взять под контроль Вейловскую ячейку, но внезапно главу отделения сменили на другого. Его зовут Адам Белладонна. Он приподнял бровь — очень громкая фамилия не то, что в сообществе фавнов, даже среди людей. — Его изначальная фамилия — Таурус, но он поменял её, когда женился на дочери Гиры Белладонны. — Есть возможность взять его под контроль? Муж дочери правителя Менаджери уже влиятельная фигура, но вкупе с позицией главы Вейловского отделения, Адам Белладонна станет ценной фигурой на шахматной доске политического мира фавнов. — Было предпринято несколько попыток, Ваша Милость — дурак не идёт на контакт. Сейчас его отделение затаилось на фоне массовых грабежей магазинов Пыли и транспортных перевозчиков, отчего нам сложнее стравить фавнов и людей. — Жена? — Всегда рядом с ним — поступил быстрый ответ. Наверняка, Фолл уже обдумывала этот вариант и сочла недееспособным. — Продолжай. Используй все возможные способы. Если же провалы будут продолжаться, ликвидируй. Нам нужен подконтрольный глава Вейловского отделения Белого Клыка к концу Фестиваля Витала. — Как прикажете, Ваша Милость. — Отправь отчёты своих действий к завтрашнему дню. И ещё… я хочу внести имя в Чёрный Список. Культ не игнорировал угрозы и всегда имел перечень людей, которых нужно ликвидировать. Неважно как, когда — главное, чтобы он был убит и уничтожен. Это может быть очередная пешка Волшебника или же нейтральная фигура. В случае, с именем, которое произнесёт «Его Милость», всё было неоднозначно — Озма редко вербовал в свои ряды студентов. — Имя, Ваша Милость? — Жон Арк. — Это имя мало что мне говорит, Ваша Милость, — ответила Синдер, — Чернописцам будет интересно, чем привлёк вас этот человек? — Мальчик убил Бламора. Тёмная фигура Синдер Фолл застыла от этой новости. В его сознании не осталось места сомнениям: молодая глава Вейловского Культа — та, что прятала страх за маской послушной ученицы — ликовала. Это «событие» стало для неё подарком, обёрнутым в трагедию. Бламор… Это имя прожигало её изнутри, как кислота, но она давила ненависть в горле, заменяя её ледяными поклонами и улыбками, от которых стыла кровь. Подобострастие — лучший яд для тех, кто не смеет показать клыки. Ей и так приходилось трудно с местными культистами — матёрые псы, десятилетиями прятавшиеся от взора самого Волшебника прямо под его носом. Некоторые пережили даже чистки Ледяного Мясника. Имя Жона Арка определённо привлечёт их наивысочайшее внимание, если уже не привлекло. — Сочувствую вашей утрате, Ваша Милость. — Принимаю твои соболезнования, Падшая Осень, — холодным тоном ответил он, — но соболезнования не принесут мне тепла. Внеси имя мальчика в Чёрный Список. Но предупреди Чернописцев, чтобы были осторожны. Волшебник приглядывает за потомками своих великих сподвижников и пешек. На этом их разговор закончился и связь оборвалась тихим звоном. Ему нужно поговорить с Ахиллом ещё раз, подумал он, с улыбкой даря букет цветов воспитательнице приюта. Та зацвела от такого внимания, её не особо красивое лицо раскраснелось. Приютские дети, стоящие толпой перед ними, все сплошь улыбчивые, издали нестройный смех. Ахилл хотел сказать что-то ещё, но поганое настроение его повелителя не дало ему это сделать и только сейчас он осознал свою оплошность. В очередной раз он доказал себе, своему Я, что эмоции обычно ведут к ошибкам, намного чаще, чем холодная логика. — Спасибо, мистер…! Наш приют очень польщён вашим вниманием! — Не стоит, — махнул он рукой, подзывая своего помощника. Тот передал ему золотую дебетовую карточку с крупной суммой лиен, — это мой долг, как одного из защитников Атласа, помогать вам, мисс Гилла. Когда-то ему было интересно, так ли правдивы рассказы Бламора об ужасах детских приютов. Он не остался неудовлетворенным, найдя сотни ужасающих по своей сути историй, будь то издевательства воспитателей над детьми, мошенничество, использование детей для попрошайничества и не такие уж уникальные случаи педофилии. О том, что происходит с маленькими фавнами в приютах самого расистского государства Ремнанта и говорить не стоит. Почему некоторые люди удивляются тому факту, что Гримм очень привлекают крупные города? Он подобрал мальчика, когда тот едва пережил семь зим — именно так, по старому обычаю мантлийцев, исчисляли возраст. Его Госпожа тогда сказала, что у него есть родня, и даже немалая. Но в тот миг он не разглядел язвительности в её словах, не распознал двойного смысла, спрятанного за лукавой усмешкой, что скользнула по её бледным, словно иней, губам. Обнаружив Бламора — мальчишку, которого в культе прозвали «волчонком» за диковатый нрав, — он взял его под свой кров, выдрессировал в тени Культа, а после превратил в живое воплощение его родовой судьбы. Ибо тот, как одна из последних капель крови Тёмного Лорда, должен был стать не просто наследником культа Малус Ресурениум, а его кровавым знаменем. Поиски не прекращались — и в их горькой настойчивости он обнаружил родовую ветвь, сокрытую словно проклятый артефакт. Ту, о которой молчали даже бессмертные. Она хранила общую с ним кровь, плоть, пронизанную той же тайной, что пульсировала в его жилах. Разделённые временем, они всё же были звеньями одной цепи, затерянной в лабиринтах крови. Ансель. Арки. Роанна Арк, зачинщица самой кровавой гражданской войны в Вейле и убийца Корвальда Могучего, родила от Тёмного Лорда сына, которого назвала Гарольдом и воспитала его как очередного Арка, продолжившего линию Жанны Арк. Злая ирония, что именно Гарольд лишил жизни Тёмного Лорда. Знал ли сын, что убил отца? Знал ли отец, что погиб от рук сына? Почему второй так жаждал убить первого? На вопрос, заданный Госпоже, та лишь ответила, что пророчества всегда ведут к тому, что ты сам становишься их исполнителем. Тогда его одолевало любопытство и под ложной личиной и именем, он пришёл в город, как странствующий охотник из Мантла. « — Ты очень не весел, мой товарищ по ремеслу. Что терзает твою голову? — С ободряющей улыбкой спросил у него Николас Арк. Его приняли, как гостя и даже дали крышу над головой, которой стал семейный дом Арков. Николас Арк вызвался принять гостя и охотника, что было ему на руку. Он отхлебнул из кружки с пивом и посмотрел на светловолосого мужчину. Всё в нём говорило о его наследии Жанны Арк, красивой женщины с картины в замке Госпожи. — Я много путешествовал по королевствам. И видел слишком много зла. Николас сочувственно ему улыбнулся — искренне, а не из чувства вежливости. Он не отрицал, у молодого охотника была харизма, подкреплённая его открытыми эмоциями. — Мир всегда был полон дерьма, мой друг. — Николас, — цыкнула на него Жанна Арк, хозяйка дома. Недавно она перенесла тяготы родов и сейчас у неё на руках покоился свёрток полуразумной плоти, называемый младенцем, который она ласково убаюкивала, — не ругайся при нашем сыне! — Маленький Жон ещё слишком юн, чтобы что-то понять, — фыркнул он, — а Сафрон уже спит в своей комнате. Могу себе позволить! Одного взгляда было достаточно, чтобы охотник поменял своё мнение. Если с Николасом Арком его объединял один предок, то с его женой их объединял один общий дом. Потерянный. — Ты слишком улыбчив, для опытного охотника, — это прозвучало как обвинение, — что делает тебя таким счастливым, после стольких миссий в пограничье? — Мои дети, конечно. Моя жена, мой дом. И мои друзья. Николас Арк улыбнулся настолько яркой улыбкой, что он обомлел. В нём загорелась горсть зависти, перемешанной с удивлением». Тогда, на мгновение, ему пришла в голову мысль попытаться убить Николаса Арка, растерзать его жену и двух детей, маленькую Сафрон с младенцем Жоном. Он был силён тогда, но интуиция подсказывала ему, что если он и сможет убить Николаса Арка, это будет для него тяжёлым испытанием. Что его заинтересовало больше всего, так это кровь, бурлящая в Николасе Арке. В ней было столько всего… даже кровь фавнов, несомненно, наследие Клео Скарлатины, но поразила его именно магия, текущая в жилах патриарха семьи Арков. Такая же кровь была и у его детей. Он унаследовал Подобие Тёмного Лорда, власть над кровью, хотя это было неполноценным наследием, ведь его великий предок мог управлять любой жидкостью, будь то простая вода или же даже чёрная жидкость, из которой рождаются Гримм. «Возможно, кровь это лишь первый этап развития моего Подобия», — размышлял он, покидая Ансель и продолжая своё турне по королевствам Ремнанта, больше с целью познакомиться и наладить связи с мелкими и крупными культами Гримм, коих на этой планете не так уж и много после Великой Войны. Он отыскал в Мистрале осколки культа Тёмной Госпожи — истерзанных, но недобитых, выживающие под неусыпным взором многочисленных одиноких фигур, отдавших своё служение Богине Тьмы. Он дал им новую волю, новую силу для своего возрождения и вдохнул в иссохшие жилы древние клятвы, воскресил планы владык, чьи имена стёрла история, а после обратил Леонардо Леонхарта, сломав его волю и верность. В раскалённом чреве пустынь Вакуо, среди пустынных племён рейдеров, чьи сердца бились в ритме песчаных бурь, он отыскал тех, кто хранил в пепле времён угли древней верности. Культ Чёрного Солнца вновь воссиял в теневой жизни Королевства сильных и беспощадных. В Вейле его ждали чудовища за человеческими масками, пережившие чистки чудовищ ещё более страшных, чем они, поколениями копившие потерянное влияние и богатства, действуя столь тонко, что даже Богиня восхитилась. Они приняли его, признав потомком Тёмного Лорда, хотя ему пришлось убить прежнего главу Малус Ресурениум, отдать его брата-наследника на растерзание Беовульфам, а остальную семью разорвать своим Подобием перед остальными культистами. Досадная необходимость. Атлас отличался от остальных королевств в этом плане. В нём не было одного сильного и могущественного культа, подмявшего все остальные — местные слуги Богини были раздроблены и постоянно рвали друг другу глотки за кусочки власти. Это было недопустимо для его планов, в котором это Королевство играло важнейшую скрипку. Спустя много лет в Атласе правит только один культ, унаследованный им по праву крови и силы, а остальные либо уничтожены, либо оказались влиты в одну и большую… семью. Теперь осталось только… — Мистер… а вы воруете деньги? — Детский голосок отвлёк его от размышлений и он перевёл свой взгляд на маленького храбреца. — Шелли! — Разом спохватилась мисс Гилла. — Нет, Шелли, не ворую, — он улыбнулся, наклонившись к тёмноволосому мальчику с ярко зелёными глазами. Он мысленно запомнил храбреца, — зачем мне воровать у своих же граждан? — Ну… — мальчик запнулся и покраснел, внезапно поняв, что на него смотрят все окружающие, — я сначала подумал, что вы очень плохой человек, мистер…! — Не суди всех по внешности, юный Шелли, — только и сказал он, подарив мальчику чеканную монетку. Символический подарок за храбрость. Вряд ли мальчик успеет им воспользоваться, подумал он, покидая залы приюта. Приюты так удобны в своём зле, таящемся в них. Так много чёрствых сердец выходит отсюда, так много алчущих власти и достойного положения, и некоторых из них Культ с удовольствием брал в свои ряды, возвышая и наделяя всем, чего сироты так желают. — Скажи мне, Финн, ты послал весточку о встречи с советником Ганаусом? Его помощник посмотрел на него своими светлыми глазами, в коих ещё таился мальчишеский идеализм и наивность. Мальчишка никак не был связан с Культом — он предпочёл, чтобы его ближайшее окружение не было связано с ними, ведь на человеке его официального положения всегда хватало усердного внимания, будь то простой публики или же более влиятельных лиц. — Послал, Советник…! Через тайный канал, который вы мне показали! — В голосе так и сочилось уважение напополам с восхищением. Мальчик, казалось, был готов целовать землю, по которой он ходил, ведь благодаря ему, семья парня в Мантле смогла перебраться из трущоб в хороший район, его братья и сёстры учатся в престижных заведениях, а отец с матерью нашли работу, которая не отнимает у них здоровье. — Хорошо, Финн, ты молодец, — похвалил он, — как твоя семья? Как отец, как мать? И пока мальчик тараторил, рассказывая о рутинной жизни своей семьи в мельчайших подробностях, он с вежливой улыбкой слушал, размышляя, что когда-нибудь ему придётся менять помощника. Ещё пара лет и Финн станет слишком высокомерным, познает женское нутро, обрастёт «жирком» особенности, своей избранности и захочет большего. Тогда-то мальчик Финн умрёт, а ему на смену придёт другой. «Интересно, как я его убью?», — подумал он, представляя различные сцены, будь то кормление Альфа Беовульфа человечьим мясом или же тщательно спланированное убийство руками Белого Клыка. Ну или "Белого Клыка". Несомненно, можно устроить на себя ложное покушение, а случайной жертвой сделать мальчишку. Это подольёт огненной Пыли в и так разгорающийся конфликт меж фавнами и людьми. Он никогда и не утихал, даже наоборот, нынешние времена никогда не сравняться с жестокостью прежних. Любопытно, что некогда Ремнант дышал в два горла: плоть фавнов текла в жилах половины мира. Ныне же их голоса — лишь ропот на окраинах, жалкие десять процентов, будто сама история методично стирает когтистые следы с пергамента веков. Что это — тихое удушье в объятиях человеческих кровей? Триумф алхимии плоти над звериным началом? Или же кровавая жатва, что раз в поколение выкашивает старые корни под звон мечей и молчаливые клятвы архивариусов? На рассвете эпохи Королевств, когда ещё дымились кости Империи Рудеев — сожжённой его Госпожой за их наследие от Светлого Брата и неимоверную наглость, среди многочисленных мелких государств процветали не только людские, но и звериные, как их называли. Где они сейчас? Тигриное Царство, когда-то могло соперничать с Мистралем в контроле над более мелкими государствами Анимы и в влиянии на них, но теперь о нём напоминают только строки в книгах истории. Мистралийцы уничтожили его, взяли их женщин в наложницы, их мужей сделали рабами, а их столицу посыпали солью. Те же Мистралийцы уничтожили и Страну Волков на севере континента. Ещё до восхождения Веры в Братьев, Альянс Королей-Язычников (в коим состоял и Даг, основатель Вейла и династии Дагобертов) подверг огню восемь королевств фавнов, не пожелавших принимать власть людей над собою. Во времена Священных Походов люди разграбили и пустили по ветру Воронье Царство, государства Котов, а ставший на их сторону Лисий город-государство и вовсе стёрли так, что их вид оказался на грани вымирания. Это не говоря уже о фавнах-медоедах, что посмели убить Одрия Святого, поплатившись за это вековыми страданиями. Последнее Королевство фавнов в Санусе уничтожили Арквильцы. Подземное Королевство кротов пережило многое — Королей Язычников, Священные Походы и бесконечные попытки набегов. Они спрятались в южных горах Вейла, смеясь и смело отбиваясь от очередного авантюриста или религиозного фанатика, молились Каменным Духам, варили легендарный мёд и слыли искуснейшими кузнецами во всём Санусе. Чего они не пережили, так это Раймонда Арка. Он не был лордом, ведь Арквилем правил его слабовольный брат, но был правителем фамильных владений во всём, кроме имени, пока не вырос воспитанный им же племянник, Морген Арк, Улыбчивый Ужас. Мир запомнил его племянника, а сам Раймонд Арк был воспет лишь в одной песне, перевравшим всю историю бардом из Мантла. — Ваша Милость, — обратился к нему Лорхан, суровый и высокий мужчина, в чьих жилах текла ледяная кровь истинного жителя Солитаса. После скучного, полного словесных кружев разговора с советником Ганаусом, что вечно кичился своей знатной кровью, несмотря на то, что по сравнению с истинными знатными, его родословная выглядела бледно, он решил поговорить с одним из связующих Культа, важной фигурой и своим слугой, в тайной горнице. — Есть хорошие новости? — Наш план по продвижению к Зимней Деве идёт успешно, Ваша Милость. Наши агенты смогли внедриться в её охрану, а наши люди из Холодных Рук успешно путают генерала Айронвуда. Он уверен, что это спецслужбы Атласа начали очередную игру по проникновению к Драгоценности Королевства. «Холодные Руки» — так называлась мрачная тень Атласа, тайная служба, созданная для слежки за врагами короны внутри Королевства. Но её щупальца простирались куда дальше: под видом дипломатов и советников агенты организации исподволь влияли на внешнюю политику, сея интриги за пределами государства. Её основали те самые аристократы, которые заставили отречься, а после выпить яд последнего короля Мантла, убедив того, что его сыновей и дочерей не тронут. Они дали ложное обещание. Первые десятилетия корабль под названием Атлас вели именно Холодные Руки, превращая советников, богачей и аристократов в свои марионетки. Люди из Стали и Крови беспощадно рубили корни неповиновения, хотя никогда не препятствовали веяниям Цветной Революции. Нет, всё их внимание обращалось на другую революцию, ту, что потрясла многие основы человеческой цивилизации и которая заставила Холодные Руки вытащить слишком много тузов из своей колоды. Например, ликвидация Тигриного Уса. Она стоила огромной цены. Но именно благодаря им, сейчас Атлас самое богатое и самое технологически развитое королевство. Войны порождают чудовищ. Великие войны порождают великих чудовищ. Угасшие факелы старой гвардии сменили зелёные побеги юных наследников. Выросшие в шелках золотой колыбели, вскормленные медом похвал, они грезили реформами. Их пальцы, знавшие лишь клавиши да ручки, рвались переписать законы кровавых предков — слепые к тому, что сила государства высечена из единой глыбы: жестокость здесь не порок, а цемент между камнями. Каждое послабление — не шаг к прогрессу, а трещина в фундаменте. И пока они спорили о свободах за резными столами, тени прошлого уже точили ножи, зная: гегемоны гибнут не от мечей, а от мягкости ладоней. Сытость порождает Слабость. — Что насчёт самой Зимней Девы? — Она стара, Ваша Милость, стара и уже теряет связь с миром. Айронвуд собирается найти ей замену и мы уже засекли несколько случаев посещения специалистом Винтер Шни её закрытых покоев. «Будет очень хлопотно, если Зимняя Дева умрёт и сила передастся очередному протеже Айронвуда». С Девами им не везло — одна находилась под плотным наблюдением людей Айронвуда и ордена Озлюминати, другая под носом Волшебника, а остальные две бродят вместе где-то в Мистрале, среди бесконечных джунглей и лесов. Все их планы не имели значения, если у них на руках не будут подконтрольные Девы. — Продолжайте внедрение и изучение. Как только план по похищению будет готов, немедленно доложи мне об этом, Лорхан. Мантлиец поклонился. Когда Лорхан ушёл, он обратил свой взор на окно, уставившись на Летающий Город. Несомненно, выйди он на улицы Атласа, то почувствовал бы холод и даже зимнюю метель. Лето в остальном Атласе всегда короткое и холодное, а в самой столице его никогда и не бывает. Сотни небоскрёбов, тысячи машин, сотни тысяч горожан снующих словно муравьи по своим делам, даже не догадываясь, какая истинная сила держит Атлас в небе, не понимающие, что происходит за кулисами их родного государства и какие чудовища могут скрываться среди них. «Сомнительно, что большинство людей захотят узнать правду», — подумал он, вновь глотая атласианский кофе, чья горечь придала ему немного бодрости. «Громкое чавканье, перемешанное с рычанием, криками ужаса и боли заставили мальчика вжаться в своё хлипкое и тесное убежище. Красные глаза мелькали, оскаливая множество разнообразных пастей, от волчьих до змеиных. Были крики о предательстве, крики о том, что их заперли в подземных сетях, которые должны были стать их спасением. Кто-то кричал о милости Братьев, ответивших молчанием. Мальчик сжался ещё сильнее, втягивая голову в колени. Беззвучные слёзы лились ручьём — если он громко заплачет, он будет обречён. — Кто тут у нас? — Раздался голос в мрачной тишине. Бледные женские ладони крепко схватили его и вытащили из перевёрнутой угольной вагонетки. — Какой тихий, — проворковала она, её красные глаза уставились на него, — какой милый. Мальчик, как твоё имя? Он не ответил, будучи до смерти испуганным и в тоже время завороженным видом существа представшего перед ним». — Вы слышали о последних новостях? Он повернулся в сторону своего помощника с приподнятой бровью. — О солдатах-роботах! — Да, я слышал об этом, — он отхлебнул кофе ещё раз. Лорхан уже давно ушёл, а он сам вернулся в свой личный, «официальный кабинет», — Пьетро Полендина настоящий гений и его изобретение изменит Ремнант в ближайшие десятилетия. Особенно его заинтересовал проект "П.Е.Н.Н.И". Искусственная жизнь обладающая душой… Артур Воттс тогда брюзжал недовольством и презрением, но он слышал в его тоне зависть и скрытое восхищение своим бывшим коллегой. Даже его Госпожа была в некотором шоке. Реликвия Созидания не способна на такой подвиг — а Полендина смог. И это одна из причин того, что Госпожа пожелала ускорения их планов. Нельзя человечеству развиться до таких ступеней. Не дозволено. Очень скоро ненависть меж фавнами и людьми разгорится до мировых масштабов, очень скоро королевства будут испытаны на зуб многочисленными культами и Гримм. Всего-то жалкие года, которые пройдут в мгновения ока. И Волшебник не может этого изменить, как бы он не старался и сколько бы не взращивал своих защитников в своих Академиях. Кто такой Озма и такая фундаментальная вещь, как ненависть? Первый проиграет второму, и ненависть сожжёт все его труды. Спустя неделю после известий о смерти Бламора, он решил собрать Тайную Вечерю — это событие ознаменовало сбор всех глав подразделений, разбросанных по всему Северному Королевству, в пограничных городах или в самой столице. Его ближайшие сподвижники и, в некотором роде, ученики. Они собрались ночью, в просторном подвале одного из многочисленных домов Мантла. Слуги, специально отобранные из родственников культистов, и сами обращённые, разносили подносы с едой, ловко лавируя среди столов и развлекающихся гостей. За одним из самых высоких мест он видел Иса Хаммерхольда, вечно мрачного бывшего офицера Атласа, что нередко носил на себе частичное солдатское снаряжение, белое как снег. Сегодня он не изменил себе, сочтя, что белое сочетается с белым. Рядом с ним, обладая звериными чертами фавна-ирбиса, сидела Тео Талмай. Что первый, что вторая, оба возглавляли их подразделения в крупных пограничных городах Атласа, и их прошлое дало немало новых рекрутов в их ряды, будь то сломленные, отброшенные словно ненужные инструменты солдаты-ветераны или же угнетённые фавны. Какое чудо или черта характера позволила обоим стать настолько близкими друг к другу, являлось загадкой даже для «Его Милости». Но, с большой вероятностью, оба делили не только стол и яства меж собой, но и общую постель. Сидящий по правую сторону от них Лорхан лишь приподнимал брови и поглядывал по сторонам, особенно много внимания уделяя слугам, наверняка мысленно читая биографию каждого из них и оценивая высоту их верности Яблочному Культу. Несмотря на его северную кровь, традиционную семью, не принимавшую идеи Цветной Революции и могучее телосложение, суровый Лорхан не был воином. Он был интриганом, достойным занять место главного царедворца. Достаточно ловкий, чтобы жонглировать Холоднорукими, следуя их же правилам, заставляя последних думать, что они играют с кучей разрознённых фракций и сил, а не с одним целым. Нередко он сталкивал лбами даже своих братьев, играя из тени. Не потому что ему было весело и задорно, а лишь соблюдая баланс сил в Культе, не давая плодиться отдельным группкам в одной большой семье. Все остальные из культистов называли его Северянином и одно это имя вызывало если не жгучий страх у остальных, то как минимум инстинктивное опасение. И не было более верного и преданного человека за этим столом, чем Лорхан. Не ему, а Госпоже, ведь его семья была традиционной. И она поколениями взращивала эти традиции верности перед настоящей Владычицей этого мира в своих сыновьях. Все здесь присутствующие гости знали о Госпоже, за исключением слуг. Хотя они не были так близки, как её Чёрная Свита, в кою входил и он сам. По середине зала танцевал человек. Слуги боязливо обходили его, ведь исполнял он необычный танец — Ритуал Посвящения, когда каждый культист, желающий стать чем-то большим, должен сблизиться с Гримм на расстояние вытянутой руки и станцевать с ним смертельную пляску. Айрон Антипа танцевал и двое Гримм следовали его жестокой воле, извиваясь своими змеиными телами под невероятными углами. Красные глаза двух маленьких Тайджиту не отрывались от своего «хозяина». Его чёрный шарф колыхался от плавных движений владельца, сливаясь с быстрыми скольжениями Гримм и давая ложное видение всем вокруг, о том, что в танце участвует больше двух Детей Ночи. — Как всегда прекрасно, — посетовал-похвалил Дим Блэкман из Зимней Лощины, удостоенный чести сидеть как можно ближе к «Его Милости», — проклятая пиявка не хочет станцевать нам что-то большее? — Мы пришли сюда не смотреть танцы, — вмешался Шимон Ревнитель. Его глаза-бусинки, проницательные и заболевшие искренней набожностью смотрели на всё вокруг с благоволением и одновременно порицанием, направленным в сторону некоторых «братьев», — мы пришли встретиться, как братья по общему делу и нашей одной вере. — Вере? — Дим Блэкман насмешливо изогнул губы. Все уже давно привыкли к замашкам Шимона, но немногие смели поставить под сомнения его слова. Шимон был страшен в гневе и эта эмоция питала его силой. — Ты сомневаешься, что наш покровитель, госпожа и владыка - Богиня? — Кто бы посмел в этом усомниться? — Хмыкнул Дим, — но разве у нас есть своя церковь, как у Братьев, разве есть у нас свои священники, храмы и бессловесные монахи? — Культ наша церковь, наш единый храм, а Гримм наше орудие, наше священное войско, что поразит нечестивцев и заставит заблудших узнать истинного пастыря Человечества. Дим не стал спорить и переубеждать бывшего Безмолвствующего. Он перевёл взгляд на главу подразделения Зимней Лощины. — Он тут? Ты привёл его? — Ахилл со мной, Ваша Милость, — покорно ответил Блэкман, — и в любой момент он готов явиться к вам. Через минуту старый ветеран оказался в просторном подвале, склонившись позади него. — Ты хочешь мне сказать что-то ещё, что-то, что ты не сказал при нашей последней встрече. Говори. Лицо культиста наполнилось сомнением, но лишь на мгновение. — Ваша Милость, когда я уходил… я почувствовал нечто странное. Он посмотрел на него лишь краем глаза, не притрагиваясь к обычной еде, пока остальные главы беседовали и обменивались колкостями меж собой. — Ваша Милость, в Гленко пробудился потомок Девы. «Его Милость» застыл от удивления. — Ты уверен? — Сначала меня терзали сомнения, Ваша Милость, но моя собственная крохотная часть магии отреагировала слишком чётко и остро на это. У этого человека слишком много крови Девы в жилах. «Мальчик Арк, без сомнения». Магия была мертва и это правда. Но Девы являлись исключением — носящие силу Волшебника, разделённую, но тем не менее, очень могущественную. Но, спустя долгие поколения после их появления, обнаружились и те, кто носил их кровь и рождён либо от их чресл, либо от чресл их потомков. Пробуждение потомка Девы очень редкое явление и обычно они обладают лишь мизером силы. Явное подтверждение его мыслям стоял позади него. Ахилл был потомков одной из Зимних Дев и пробудил свою силу во время Великой Войны. Её было немного и хватало только на распознавание других магически одарённых личностей, чем он был очень полезен и что являлось одной из причин, почему он ещё жив, а другие… нет. — Как много? — Я… не знаю с кем сравнить, Ваша Милость. Я видел немало Дев за всю свою жизнь, но их сила намного больше, чем у мальчика. Это словно сравнивать могучий океан и маленькое море. — Уходи, Ахилл. Ты испортил мне настроение. Старик поклонился и под взглядами остальных, покинул зал. Айрон Антипа закончил свой танец под вежливые аплодисменты и двое Тайджиту оказались раздавлены его руками. — Это мерзко! — Отреагировал Шимон, — как он смеет! Зеус Воанергес заливисто рассмеялся. — Успокойся, брат! Помни, где мы находимся! Мы в Мантле, где хозяин Айронвуд! — Пока хозяин, — мрачно проскрипел Иса Хаммерхольд и в голосе его всем послышалась нотка подсердечной ненависти к Верховному Генералу Атласа, — Северянин! — взревел он, — ты сломал того шпиона, которого я тебе передал?! — Белый Клык, — разочаровал Хаммерхольда Лорхан с чувством цедя из своего кубка с вином, — он случайно наткнулся на твоих людей. — Быстро ты его сломал, — оскалился Иса, — он держался неделю против моих палачей. — У человека под кожей много секретов. У человека без кожи их нет. Хаммерхольд на это развеселился. — Где Бламор! — Спросил Айрон, вернувшись на своё место, — где наш Наследник? Все посмотрели на него и он с равнодушием ответил: «Он мёртв». За высоким столом установилась гробовая тишина. Бламор был известен как сильный боец, способный дать смертоносный отпор многим именитым агентам Волшебникам, человек который обучался под опекой «Его Милости» и видевший саму Госпожу. Лишь Лорхан Северянин оставался спокойным, давно зная участь Наследника, отправившегося на задание в Вейл. — Кто его убил? — Поинтересовался Дим Блэкман недоверчивым тоном, — это был кто-то из людей Волшебника? Может, он сам вышел из своей обители? — Его убил охотник. Жон Арк. — Мы должны отомстить за Бламора! — Взревел Зеус, что один из немногих поддерживал с ним хорошие отношения, напоминающие дружбу, — Ваша Милость, позвольте мне это сделать! — Нет. — Ваша Милость? — Имя мальчика занесено в Чёрный Список. Чернописцы сделают своё дело. — Арк! Мне знакома эта фамилия! В наших сокровищницах хранится Книга Бытия под авторством Гийома Арка! — Заметил Айрон Антипа, — предлагаю уничтожить её! За Бламора! Он посмотрел на Хозяина Червей и тот мгновенно успокоился, страшась гнева своего повелителя. — Эта книга слишком ценна. Её ценность сравнима лишь с Откровениями Харлока Судьбоносного. В своё время, его Госпожа спросила его — какое самое могущественное Подобие? Власть над стихией, разумом или же над чем-то иным, не менее могущественным, ответил он тогда. И оказался не прав. « — Есть люди, обладающие странными Подобиями, дающим им связь с самой сутью Мира. Если встретишь такого, ты должен остерегаться его, ибо сама Суть Мира является его советником». Гийом Арк, третий сын Гарольда Арка, Героя Арквиля, и внук шлюхи Роанны, оказался из таких людей. Салем упоминала его в качестве примера, признав, что будучи ещё мальчишкой, засранец смог пройти сквозь бесплодные пустоши Гриммленда, найти её замок и даже убедить принять как гостя, а не врага. Мальчик обманул её и обокрал, вызволив из её замка одну из добытых Реликвий. Известную в мире, как Проклятая Корона Дагобертов. Реликвия Выбора, если знать истину. Он спрятал её не только от Госпожи, но и от Волшебника, хотя спустя столетие, последний смог отыскать её вновь. Гийома Арка называли Странным даже его родственники, иначе сложно воспринимать человека, что знал слишком много от самой Сути Мира и обманул двух бессмертных. — Эта семья породила новое чудовище, — прокаркал Иса Хаммерхольд, — и новую пешку Волшебника. Он должен умереть, пока не оперился и не стал угрозой нашему делу! — Он умрёт. Имя мальчика в Чёрном Списке, — убедительно сказал Лорхан. — Чёрный Список не может убить Кроу Бранвена уже пятнадцать лет, — заметила Талмай, — может, они обмельчали настолько, что не смогут убить и Жона Арка. Начались споры, то утихающие, то воспаряющие средь высоких сводов подвала, где проводилась Тайная Вечеря. «Его Милость» молчал, не вмешиваясь и не спеша обрывать дискуссии меж его подчинёнными. Некоторые из них, с вопросительными и заинтересованными глазами смотрели на своего повелителя — место Наследника пусто и кто займёт его, тот получит всё. К нему подошёл Лорхан. — Новые вести, Ваша Милость. Из Вейла. — В последнее время, из Вейла приходят только плохие вести, Северянин. — В ваших силах сделать их хорошими, ведь наши коллеги из Горного Королевства нашли ещё одну кровь Рудеев. — Кто? — Наследие Некроманта. Это заставило повернуть голову в сторону Лорхана. — Саммер Роуз не оставила детей после себя. — Это ложь, Ваша Милость. Волшебник перехитрил нас всех. Перед его лицом оказался документ — досье некой Руби Сяо Лонг, на фотографии которой явственно виднелись сиреневые глаза, а не серебряные. И вместо Саммер Роуз, имя матери было другое. — Наши коллеги приметили её недавно, в Вейле. До этого она жила в Патче, её отец Тайян Сяо Лунг, известный охотник в узких кругах. На стол упали фотографии гуляющей в городе девушки и на многих кадрах явственно виднелся богомерзкий серебряный оттенок в её глазах. — Она учится в Биконе? — Да, поступила в этом году. На два года раньше, чем предполагается. Некромант не имел прямых потомков, но у него был брат, перебравшийся в Вейл ещё до Великой Войны и погибший во время неё. К сожалению, он оставил помёт, проблемный и до сих пор не вырванный с корнём. — Как вы пропустили её? — Единственным оправданием можно счесть только то, что мы были слишком заняты Мистралем, в то время, Ваша Милость. Ликвидация таких охотников, как Конг Ли или Николас Арк занимала немало времени, ресурсов и агентов. Он вспомнил светловолосого улыбчивого мужчину, убитого одним из его наставников. Безумный Тирион, почётный член Чёрной Свиты и глава Чёрного Списка. — Я позабочусь о том, чтобы её имя оказалось в Чёрном Списке, — сказал он, — рядом с Жоном Арком. — Ваша Воля — закон. На этом Лорхан отклонился, а «Его Милость» почувствовал движение… внутри себя. Один из слуг принёс блюдо, предназначенное только для него — фаршированное мясо необычной тонкости и вкуса, приправленное специями из Мистраля. Каждый культист, достигший определённого звания обязан принять в себя особый вид Гримм, червеобразного и достаточно маленького, чтобы спокойно скрыться во внутренних органах, не убивая своего носителя. Он принял в себя так много Гримм-паразитов, что его больше не привлекала обычная еда, став отвратительной и вызывающей рвоту. «Советники Атласа редко воруют и берут взятки, мальчик Шелли», — подумал он, вкушая прекрасное яство, — «особенно, такие как я». Айрон Антипа вновь начал свой танец, уже без Гримм, под весёлые завывания Зеуса и едкие комментарии Шимона. Иса Хаммерхольд сцепился неприязненным взглядом с Димом Блэкмоном, Лорхан завёл вежливый разговор с Питером Росби. Остальные предпочли наслаждаться едой, выпивкой и разговорами о делах Отвергнутые, брошенные и сломанные, они все стали частью большой семьи. Учениками, проповедниками и инструментами его Воли. И именно они, отвергнутые и брошенные, сожгут этот мир дотла.