Мне показалось, я видел каменного змея

      Белый туман окутывал темные силуэты. Мелкие снежинки медленно падали на землю, заметая следы. Тишина, в которой не было ничего, иногда прерывалась неторопливыми шагами где-то в отдалении и небольшими порывами ветра. Заброшенные здания, еле видные из-за снега, создавали неприятный лабиринт, вызывающий жуткое чувство одиночества и потерянности. Когда-то красиво украшенные окна сейчас пустовали, будучи периодически даже разбитыми по воле случая. Небо будто также скрывалось за снегом, со временем становясь всё более темным.       Высокие двери медленно распахнулись. Дневной свет проник внутрь, освещая старый нетронутый интерьер. Ветер слегка завыл, занося за порог снега. Прямо напротив входа, дальше вглубь, раньше освещаемая сейчас пыльными большими свисающими с потолка люстрами, возвышалась статуя женщины. Её хрупкие на вид руки придерживали длинные волосы, что выглядывали из-под капюшона. Её лицо не выражало каких-либо ярких эмоций. За её спиной лежал покрытый пылью пистолет. Пол слабо заскрипел. Мужчина снял шляпу с головы, заходя внутрь, и поправил свои волосы. Снег посыпался с его плеч. Он подошел к статуе и его внимание что-то привлекло.       Мокрые лепестки цветов блестели под теплыми лучами яркого солнца. На небе слегка заметна радуга. Дети тыкали в неё пальцами, весело бегая по дворам.       — Ай! Ай! — мальчишки купались в озере.       — Я слышу. Не плескайся.       — А давай на День рождения попросим бо-о-ольшой торт! И чтоб наверху машина была красивая!       — М? Как у твоего отца?       — Не-а! У моего папы не такая. Мне больше нравится та, которая у твоего дяди! — он вышел на берег, сел на пенек и, взяв полотенце, принялся вытирать свои рыжие волосы.       — Но какая именно?       — Та, которая самая крутая, конечно, — он небрежно скинул полотенце на чей-то рюкзак. Другой мальчишка тоже вышел на берег. Подняв брошенное полотенце, накинул на плечо.       — Мальчики! Обед! — крикнула и тепло улыбнулась голубоглазая девушка, что вышла собирать цветы на другой стороне.       Небо затягивается тучами. Капли дождя стекают по багровой черепице, в итоге падая и разбиваясь о землю. Свет от прожектора падал на сцену, освещая женщину, что пела, пытаясь растрогать слушателей. На одной из балконный лож собралась толпа, тихо что-то обсуждающая. Мужчина в черном костюме вышел в фойе, придерживая за плечи двух мальчишек. Отведя их в сторону, он присел, чтобы поговорить.       — Вы, наверное, уже устали, да? Я могу отвезти вас домой.       — А на какой ты сегодня машине? — заинтересованно спросил один из мальчиков.       — Я бы еще послушал, — посмотрев на друга, ответил другой. — Мне интересно.       — Правда? — мужчина улыбнулся, глядя на него. — Мне казалось, что детям такое не очень интересно. Что им больше вот, машины нравятся и всё такое.       — Ну и хорошо.       — Так ты бросаешь нас? Бросаешь во благо культурного просвещения?       — Что? — мальчишка отвёл взгляд, не понимая, чего от него хотят.       — Ай, хочешь пирожных? Могу, если хотите, отвезти вас куда-нибудь, и мы вкусно поедим. — он поднялся и огляделся по сторонам. Звучавшая на фоне музыка приобретала более энергичный характер. Мужчина, заметив что-то, торопливо зашагал в сторону лестницы, зовя за ребят за собой. Он взял одного за руку, кто был ближе и, спустившись, завернул направо.       Холодный ветер остро воспринялся разогретой кожей. Дороги были мокрые после не так давно прошедшего дождя. В лужах отражались темные облака и свет от зажигающихся уличных фонарей. Серый автомобиль на полупустой парковке завелся. Его фары моргнули, прежде чем зажечься. По радио негромко заиграла старая попса, которую вскоре прервала короткая реклама. Цифры на светофоре медленно сменяли друг друга. Дворники ездили по стеклу. Несмотря на еще не слишком позднее время, улицы были почти пустые. Телефон, валявшийся на переднем сиденье, зазвонил.       — Слушаю. Я сейчас на работе.       Мужчина прижал телефон плечом к уху, чтобы вернуть руки на руль и следить за дорогой. Он долго что-то выслушивал, прежде чем снова заговорить, когда автомобиль тронулся.       — Прекрати. Нет, я не приеду на выходных, у меня дела по работе. Нет, не дам.       — Опять дяде Нану мама звонит, — тихо шептались мальчишки сзади. — Она так часто ему звонит.       — У него хорошая мама.       — А еще часто спрашивает про тебя, — он усмехнулся, указывая пальцем на Нана. — Вы с ним так похожи, что кажется, что она и твоя мама тоже. Ты больше похож на него, чем на своих родителей.       — Он же мой дядя. Логично, что мы похожи.       — Бабушка хочет с вами поговорить, — Нан протянул телефон назад, не оборачиваясь.       Простые мысли поплыли, расплываясь глухим эхом. Теплый свет ослепил глаза. Кто-то ругался за дверью. Двое мужчин о чем-то спорили. Всё начало перерастать в драку, когда дверь медленно захлопнулась. Крики сменились громким выстрелом, и всё затихло.       Трещина поползла по щеке, будто слезы потекли с ее глаз. Небольшой обломок откололся и упал, разбившись об пол, вместе со звоном упавшей гильзы. Свет от багрового заката проникал внутрь сквозь запылившиеся окна, окрашивая мебель в неприятные цвета. Мужчина надел свою шляпу и, взглянув еще раз на статую, развернулся. В его руке был пистолет, а взгляд устремился на открытые высокие двери, на пороге которых будто кто-то стоял, скрывающийся за падающим снегом. Силуэт был знакомый. Он не двигался. Его тень медленно нарастала, тянувшись внутрь. Белые волосы повисли над головой, падая на плечи. Длинные белые руки потянулись к теплой шее. Ветер завыл сильнее, покачивая люстры. Трещина на лице пошла дальше вниз. Куски лица отваливались один за другим и падали, разбиваясь об пол. Дыра вместо глаза казалась глубокой и бездонной, подобно бездне, из которой не мог выбраться свет.       Ветер затих. Двери медленно закрылись. Снег падал на землю, поглощая шум. Темный автомобиль выехал из заброшенного лабиринта. Высокие волны бились об берег, попадая на дорогу. Телефон на держателе зазвонил. Но сколько бы его экран не загорался, никто не отвечал.