Опалённый мир

Мертвая тишина обрушилась страшной уничтожающей тяжестью. Ангел стоит на коленях, на убитой земле, по горло в крови. Алое полотно морем разливается по небу. Камни, осколки, сгоревшая сухая трава, чьи-то обгоревшие кости впиваются в ноги. Они наверняка оставят багровые синяки на нежной коже. Но Вики не чувствует боли. Её лицо, некогда прекрасное, обречённо застыло. Из глаз алыми дорожками катятся слезы. Девушка рвано дышит. Обожжённые легкие болезненно выдыхают порцию воздуха. Ничего не слышно. Только бешенное биение сердца. Руки, все в крови и в мозолях от меча, отрешённо упали на землю. Только голубые глаза смотрят на него. В них впервые можно разглядеть отчаяние. Впервые за весь этот ужас, страх и смерть, в её потухших от боли глазах, застыло отчаяние. Дрожащей рукой ангел тянется к мраку, что возвышается над алым небом сквозь пепел.

***

Голоду не нужно было освобождать Матерь Жизни. Он смотрел на смертных и бессмертных. И ему было бесконечно плевать на их смерти, крики и мольбы о помощи. Ему не нужно было ничего. Холодное безразличие. Скука, тоска, холод заставили окаменеть его сердце. Убить братьев и сестру мужчине не составило труда. Он лишь с равнодушием смотрел на испаряющиеся тела Всадников, докуривая очередную сигарету. Я распугал давно друзей, но мой спокоен взгляд Свободный волк-одиночка к законам спиной

Стой, стой, стой, стой, стой…

Мать больше его не тревожила. Никто больше его не тревожил. Никто, кроме нее.

***

Он смотрел затуманенными мраком и чернотой глазами. Сумрак спустился там, где совсем недавно сиял своей чистотою свет. Сгустки темноты создавали чудовищные длинные щупальца. Они, словно ядовитые змеи, окутывали Голода, заползая в каждый уголок души и отравляя её. Наводили страх, смерть, ужас на все живое, что ещё осталось. Если осталось… Смотрел на её подругу демона Мими, что лежала на залитой кровью земле, без сил. Возможно, единственную, кто ещё дышит. На Уокер старшую, что пыталась бороться до конца. Он убил её, выдернув каждое перо из золотых крыльев. Голод помнил, как эта холодная женщина беспощадно вырвала своей дочери крылья, узнав о её связи с Всадником. Мужчина залечивал спину девушки, покрытую рубцами с сжатыми челюстями, обещая вернуть ей эту боль. За спиной у Вики, раскинув руки в стороны, валялся демон Люцифер, попытавшийся воткнуть острие меча в спину ангела. Наверное, разбитое и окутанное обидой сердце некогда влюблённого тоже зачерствело. Его убивать было совсем не жалко. Даже приятно. Голод всегда ревновал Вику к нему, но никогда не винил девушку. Мужчина не собирался делиться своим счастьем. Только молча ненавидел демона. А ещё, он помнил, сколько слёз в самом начале их общения пролила Вики из-за Люцифера. Этот демон не был достоин и её взгляда. Чуть дальше, за разрушенным обломком школы, совсем тихо дышал ангел Дино. Ему повезло больше, чем остальным. Отделался лишь сильным сотрясением и измождением. Голод не обращал на него тогда внимания. Вики всегда отзывалась о нём только в хорошем ключе. Должно быть, он был достойным ангелом. Потому ещё живой. Весь Орден Сопротивления лежал на мёртвой земле. У кого-то ещё прослушивалось тихое неровное дыхание. Кто-то уже навсегда ушёл в небытие. —Г...Голод, –он почти не слышит её дрожащий шёпот. В голове Всадника без устали кричат голоса. Они сводят с ума. Перекрывают кислород мыслям, воспоминаниям. Рассудок подорван. Он не слышит. Не видит. Только безудержная, дикая сила рвёт сердце на части, наполняя его слепой яростью. Вики не верит. Не хочет верить. Из глаз без перерыва текут слезы. Сердце обливается кровью. Воздуха не хватает, из-за всхлипов. Голод не мог… Сердце чувствует. Он не мог сделать это сам. Он совсем не такой. Не безразличный, не ледяной. Не жестокий. И пусть у него были холодные изумрудные глаза, что сейчас находятся в плену оков безумной силы, они не смогли скрыть горячее сердце, которое умеет любить. Вики знает это. Нечеловеческая сила вырвалась из Голода не по его воле. По крайней мере, только эта надежда пыталась оправдать Всадника в её груди. Ангел пыталась. Боролась, не жалея тела и сил. Но она так и не смогла докричаться до его сердца, что сгорало изнутри в котле беспощадной силы, в нужный момент. Такова была смертельная плата за нее. Всё тело Вики было изранено: шею покрывали страшные ожоги-напоминание за спасенную жизнь Мими из яростного пламени огня, несколько рёбер сломаны, а белоснежные некогда ангельские крылья безжалостно опалены и окровавлены. Девушка жива, только потому что «бессмертна». Но она знала, Голод непременно вылечит её, забирая себе всю боль безвозвратно. Нельзя оставлять попыток. Нужно сделать хоть что-нибудь. Я нужна ему! Ангел выкрикивает из последних сил, раздирая горло: —ОСТАНОВИСЬ, ПРОШУ ТЕБЯ!

Остановись, пока не поздно,

Я падаю вниз за тобой.

Туда, где светят твои мёртвые звезды,

Ослепляя солнце пустотой.

Теперь взгляд чёрных глаз медленно опустился на Вики, сквозь застилавшую тёмную пелену. В них что-то меняется. В объятой тьмой душе что-то шевельнулось. В груди почему-то всё болезненно сжалось. Голод содрогнулся. Почему…? Почему её облик отдаёт внутри такой болью, словно стрела с чёрным оперением пронзила грудь? Почему она стоит там, на мёртвой кровавой земле, среди трупов? Почему её глаза смотрят с такой мольбой? Он отчаянно пытается вспомнить. В сознании пронеслись картинки, вспыхнувшие теплотой. Вот ангел в первый раз целует Всадника. Тайные встречи в горных пещерах. Их первая ночь, проведённая вместе. Объятия. Прикосновения. Слова. Почему… так больно?.. Голод хватается за её образ, как за соломенную палочку. Огонь воспоминаний терзает, сжигает внутри, готовый вырваться наружу потоками бушующего отчаяния. Имя болезненно и одновременно так жарко всплывает в сознание. —Вики… Только сейчас его чёрный мрак в глазах постепенно рассыпается, позволяя прорезаться изумрудным зрачкам. Голоса в голове немного стихают. Сумрак, не хотя, больно отступает. Только сейчас Голод видит, что он натворил. Резкий болезненный выдох. Он в ужасе оглядывается… На мёртвой земле лежат все близкие люди его ангела. Ангела, который пошла за ним, по его кроваво-алой дороге. Которая пошла против запретов. Пошла, потому что любит. Всадник просил её, не идти за ним. Умолять было не в его стиле. Он не умел. Как и жалеть кого-то. Но она — это особенность. Его особенность, заставляющая глубоко спрятанные в мёртвой душе чувства вылезать наружу. Голод просил не идти. Он знал, сколько до боли острых шипов, пронзающих плоть, будет на его пути. И эти шипы будут безжалостно разрывать её нежную тонкую кожу на части. Но Ангел будет терпеть, ради него. Всадник не хотел, не мог подвергнуть её такой боли. Я сам себе придумал путь, расставил маяки, Иду по узкой пустыне в толпе людской, И всё пытаюсь обмануть теченье быстрой реки Пока мой след не простынет, не ходи за мной…

Ты идёшь по воде Зная — как, зная — где А я следом по дну Я тону!

Голод в панике замер. Грудь сдавило будто под тяжестью всего земного шара. Он медленно поднёс свои бледные руки к лицу. Белую кожу окрасили кровавые разводы. Все руки в крови. Всё в крови. Он заигрался с огнём, зная, что сердце его покрылось холодом. Но Голод совсем позабыл, сколько усилий приложила Вики, чтобы лёд начал таять. Неужели, скоро заледенеет и она, когда поймёт, что он сделал? Нет! Всадник с силой дёрнул рукой, пытаясь освободиться от чёрных змей. Пелена сумрака шаг за шагом спадала. Ужас и страх заполнял каждую частичку тела. Совсем не привычное ему чувство. На самом деле ему было плевать на жизни этих бессмертных. Ему было плевать на всех. На весь этот грёбанный чёрствый мир. На всех, кроме одного ангела. Зачем мне весь этот чёртов мир, если там не будет тебя?.. Сумрак не отпускает. Затягивает обратно. Голоса, уже не зная где, душераздирающе вопят. Шепчут самые страшные, злые слова. Искушают. Голоду больно. Но эту боль снова поглощает ярость, забирая обратно во тьму. —ОСТАНОВИСЬ, ГОЛОД, Я ТЕБЯ ПРОШУ! –ещё один отчаянный крик. Зрачки расширяются. Сердце снова бьётся. Голод вновь вырывается из оков теней. Изумрудные глаза пытаются разглядеть дорогую ему фигуру ангела с белоснежными крыльями. Тьма мешает. Не позволяет увидеть. Но свет её души сильнее. Последний яростный рывок, заставляющий всё тело сломаться от боли, и мрак с истошным диким криком вырывается из его груди. Тени спадают всегда перед рассветом.

***

Тени покинули его навсегда, оставив за собой все их последствия. Этот шрам будет заживать ещё очень долго. Мучительно долго. Мужчина обречённо осматривается вокруг. В груди судорога сжала сердце. Тяжелый камень лёг на душу. Но одна маленькая победа за спиной. Голод победил свою силу. Свое проклятье. Но сейчас она не имеет значения. Сейчас всё будет по-другому. Сейчас, уже поздно. Он на шатающихся ногах бредёт к Вики. На разрушенных небесах, объятых пламенем огня, снова тишина. Только совсем тихо потрескивает пламя недогоревших разрух. Пепел мягко сыпется на мёртвую землю. Ангела и Всадника разделяют жалкие десять метров. Голод замирает в нерешительности. Он робко вглядывается в её лицо, красное и распухшее от слез и крови, пытаясь поймать её взгляд. Но потухшие глаза смотрят мимо него. Не мигая. От этого взгляда плечи Всадника осунулись ещё больше. Он боится подойти ближе. Боится, что оттолкнёт. —Вики…–шепчет Голод и не узнаёт свой голос. Он впервые дрожит. Ему впервые так страшно. Наконец, ангел медленно поднимает свой стеклянный взгляд на мужчину. Смотрит неверяще. Будто не узнает. А он остаётся один на один с пустыми глазами. И не существовало слов, способных сейчас всё исправить. Выносить это больше не было сил. Ноги сами делают шаг вперёд. Голод пересекает разделявшее их расстояние, но останавливается в метре от девушки. Дрожащая рука застыла на пути к прикосновению. Напоролась на предостерегающий, словно лезвие ножа, взгляд. Теперь её голубые глаза смотрят с холодом. Нет. Нет, пожалуйста! —Вики…я, –не успевает договорить. Ангел решительно встаёт. Смотрит на Голода минуту. Застывшее время задрожало вокруг них. Остановилось, вместе с дыханием. Девушка медленно, очень медленно отдохит на два шага назад. Прочь от него. Нет! —Вики, стой! Остановись…остановись пожалуйста! Бессмертная останавливается. Будто в трансе поднимает взгляд на Всадника. В этом бесконечно застывшем отчаянии умирают они оба. Молча. Каждый по-своему. Голод порывисто подходит к ней. Но не решается прикоснуться. —Не нужно, –словно хлыст по коже, произнесла девушка, отпрянув. В эту минуту Голод осознаёт, что сейчас он может потерять её навсегда. Неверное действие, и жизнь будто смерч-унесёт и уничтожит всё вокруг. Он может потерять единственное во всей вселенной родное и близкое ему существо. И Всадник останется один. Снова один вместе со своим шрамом, снявшего проклятие, и подаривший новое, гораздо более страшное. Впервые он чувствует себя так беспомощно. Понимает, что любые его слова ничего не изменят, ничего не вернут назад. В эту минуту-он предал её. Не смог, не подчинил чудовищную силу, что унесла за собой жизни бессмертных. Не взял её под контроль вовремя… Поэтому, Голод молчал. Молча смотрел в смертельно бледное лицо возлюбленной. И больше всего на свете боялся, что больше не найдётся место для него, в её израненном сердце. Стоящая напротив него Вики тяжело дышала. Она прикрыла глаза на секунду. Слез больше не было. Голод не знал, что ему делать. Балансируя на грани отчаяния и безумной надежды, он упал на колени. Бессмертное, могущественное существо сейчас стоит на коленях и смотрит в глаза единственной девушки, которую полюбил. И которую сломал. Сломал не своей высасывающей жизнь силой. Сломал её своей слабостью. Смертельно больно. Вики стояла, не двигаясь. Пугающе неподвижно. Спустя, казалось, бесконечное количество времени, она развернулась. И сделала шаг вперёд, прочь от Голода, даже не взглянув на него в последний раз. Туда, где полыхает огнём её небеса. Её разрушенный мир. Чувствуя всепоглощающий ужас и беспомощность, Голод, не дыша, смотрел на ангела, чьи белоснежные крылья были в крови. Нет. не может все так закончится! Не должно так быть. Он не должен её потерять! —Не оставляй, Вики! Не уходи!.. Прошу… Вики остановилась. Ей тоже было тяжело. Тоже было больно. От разорванного сердца почти ничего не осталось. —Ты уничтожил мой мир, Голод, –прошептала она. А Всадник слушал, не отрывая взгляда от опущенных хрупких плеч.—Сломал всё, что я строила. Убил всех, кого любила. Ангел беспощадно продолжала. Надломленным, хриплым голосом втыкала шипы в его шрам. Заслужено больно. И снова тишина. Убивающая обоих. Голод начал шептать слова на одном дыхании, уже не понимая, что говорит: —Прости меня…прошу, Вики. Я не смог сдержать её. Не смог. Я слаб, жалок. Прошу, Вики…….Ты нужна мне. Я.…–Голод остановился, видя как девушка подошла к нему вплотную. Теперь его голова была на уровне её груди. Он слышал, как бьются их покрытые шрамами сердца в унисон. —Я знаю, пройдёт не мало времени, но небеса воскреснут. Но моих друзей это мне не вернёт, –Вики судорожно схватила голову руками. Слезы снова подобрались к глазам. Её затрясло мелкой дрожью. С губ отчаянно сорвалось: —Я должна ненавидеть тебя, Голод! Должна! Ты сломал всё! Ты уничтожил! Ты… ТЫ ВСЁ ТЫ!.. На этих словах его сердце дрогнуло и оборвалось, падая вниз, в холодную бездонную пропасть, навсегда разбиваясь о пустоту внутри, на тысячи осколков с оглушительным звоном стоя в ушах. Вики в отчаянии упала на колени, рядом с мужчиной. Голод кинулся к ней, стиснул в объятиях. Закрывая глаза и прижимая её так близко, насколько возможно, шептал на ухо: —Кричи, сколько хочешь, плачь, сколько можешь, бей, режь-я не уйду. Останусь с тобой, даже если возненавидишь, Вики. Ты не представляешь, насколько мне никто кроме тебя не нужен. Прошу, не оставляй…не уходи. Убивающую тишину разрушил её тихий голос: —Но я не могу. Не могу тебя ненавидеть. НЕ.МО.ГУ, –слезы градом полились из голубых глаз. Он слышал её душераздирающее рыдание, чувствовал холодные слезы на своей груди, и мягко поглаживал по спине. Это была не просто любовь. Это прочная нить привязанности, связывающая двух, совершенно несовместимых некогда сущностей, всегда стоящих по разные стороны. Через все запреты, через все преграды, через весь мир навеки протянулась бесконечно живая нить привязанности двух любящих друг друга бессмертных. У их любви нет причин. Нет смысла. Она не бывает не права и ей не нужны поводы. Она не ведает страха, не знает сомнений. Захватывает каждую мысль и каждую частичку сердца. —Зачем мне весь этот мир, если там не будет тебя?–тихо-тихо пробормотала Вики, накрывая его вечно ледяные руки своими горячими. Леденящий душу страх, напряжение и отчаяние всего этого проклятого дня вдруг ушли. Всё тело расслабилось, лёгкие вдохнули порцию воздуха. Голод сильнее стиснул её в объятиях, уткнувшись носом в макушку закрывая глаза. Он знает, понадобится немало времени, прежде чем его ангел сможет посмотреть на него так, как было прежде. Мужчина не претендует на такой дар, как прощение. Его нельзя подарить за то, что он отнял у нее. И Голод не будет её торопить. Терпеливо и уверенно будет возвращать то, что потерял сегодня. Но мужчина точно знает, что в эту минуту его, уже далеко не холодное сердце, бьётся в унисон с её. Голод больше никогда не потеряет ангела. А ангел никогда не потеряет Голода. —Я люблю тебя, Вики. Спасибо…–произнёс Голод ей в макушку, чувствуя, как после этих слов девушка крепче обнимает его.