После бури

      Просторный дом посреди селения не всегда был спокойным, каким казался изнутри. Большинство зданий деревни Аару были выполнены в идентичном стиле из глины и камней, что сохраняли прохладу внутри, но снаружи были тяжело различимы, если не обращать внимание на узоры под крышей. Двухэтажный дом имел террасу на крыше с прочными ограждениями, которая использовалась до и после яркого солнца пустыни и на различные праздники, и куда опускались ветки пальмы с орехами аджиленах. Со стороны приезжающие не смогли бы определить владельцев этого дома, но некоторые местные прекрасно знали, кто там обитает.       Сегодня был один из тех дней, когда обычное спокойствие сменялось не беспричинным буйством. Хозяйка ходила из комнаты в комнату с той скоростью, с которой ей позволял её живот, в поисках двух чертят, мысленно надеясь, что третий ребёнок будет спокойным и, самое главное, только одним. Женщина любила своих двойняшек, но следить за двумя ещё достаточно спокойными детьми одновременно было сложно даже с помощниками, учитывая тот факт, что у детей начался возраст активного познавания мира через шишки и стёрые коленки. Хранительница деревни Аару перебирала в голове варианты, где находятся её дети и куда их занесла нелёгкая на этот раз. С годами выработавшиеся инстинкты подсказывали о скором пришествии бури, что не могло не заставлять её переживать, ведь обычно мальчишки хоть и убегали, но обычно оставляли какой-нибудь знак о своих приключениях.       Рука женщины опустилась на крупный живот — роды вот-вот должны были начаться, но на удивление по сравнению с прошлой беременностью, он был меньше, да и тело чувствовалось легче. Её ладонь оглаживала живот в попытках успокоить малыша в чреве — живот тянуло уже пару часов, но сейчас её самой главной заботой был розыск двух озорников, которые могли потерятся в бурю. Понимая, что в доме она их не найдёт, женщина стала двигаться к выходу, однако живот начало тянуть сильнее, чем обычно. Превозмогая хоть и не сильную, но боль, хранительница деревни Аару вышла на улицу, где многие собирали свои вещи с улицы, занося их в дом, дабы сохранить товары и продукты. Эремиты, служившие в деревне и те, что прибыли на время срока особой заботы о ребёнке, бегали по улицам предупреждая людей прятаться в укрытиях и пещерах и, по возможности, спускаться на нижние ярусы селения в песках.       Выходящую из большого дома женщину заметила один пустынников, за спиной которого был топор для самозащиты. Он быстро подбежал к хранительнице дабы помочь ей вернуться в безопасное место. — Госпожа Кандакия, вам надо зайти внутрь, — он говорил слегка на повышенных тонах, чтоб его голос был точно услышан. — Дакар, — названная обратилась к нему, — Я не могу быть спокойна, пока не найду Бари и Дари. Они куда-то ушли… — новая волна боли прокатилась по её телу, а на ноге и под ней самой оказалась разлитая вода. Дакар не мог не понять, что происходит, и ситуацию нужно решать сиюминутно. — Не беспокойтесь, — заверил он достаточно уверенным тоном, — Сейчас у Вас есть иная забота. Мы с ребятами найдём их и отведём в безопасное место. — «Если только они не в Караван-Рибате», решил недосказывать он, чтобы не волновать роженицу.       Двойняшки были известны в деревне как любопыты, которые хоть и не устраивали пакости и были достаточно спокойными, но могли забредать в места, куда никто не ступает, в том числе и из-за опасности. Несмотря на их общую тягу к изучению нового, как и у всех детей их возраста, всё же они были разными. И разница не делала кого-то из них хуже в глазах окружающих. Помимо них, была ещё пара ребят, которая увязывалась или зачиняла их ежедневные похождения и сейчас всю эту компанию найти и не могли. Защитница была не единственной за день у война с таким комментарием. «Думай, Дакар, думай. Куда бы они могли пойти в деревне…» — мыслительный процесс был не из лёгких. Он не был постоянным жителем Аару, и также не входил в число тех, кто близко общается с кем-то из родителей сорванцов или же других пустынников, что приглядывали за ними. Если с ними что-то случится — с него Кандакия самолично сдерёт три шкуры.

***

      «Да что ж это такое? Сначала Академия, теперь ещё и это», — мысленно возмущался генерал Махаматра, меряя расстояние комнаты небольшой гостиницы в Караван-Рибате. Он уже ждал момента, когда сможет обнять своих мальчиков, поцеловать жену и спокойно ожидать прихода в мир их третьего дитя. Сайно очень надеялся, что это будет дочка, его прекрасная маленькая принцесса, имя которой он придумал ещё во время предыдущей беременности своей жены. К слову, само имя Кандакии также пришлось по вкусу, однако с её слов «сначала надо взглянуть на ребёнка, а затем уже решать окончательно». Двое уже имели некоторый пул имён, в котором были имена: Нафрини, Далия и Хадия, но всё равно казалось, что эти имена совершенно не подойдут их дочери.       Сайно редко бывал дома надолгое время ввиду своей работы, однако именно благодаря работе у детей есть постоянный присмотр, а у его любимой — меньше забот по дому, так как он изначально решил, что понадобится экономка, а на первых порах после окончания его четырёхмесячного пребывания — ещё и няня. Лишние пары рук никогда не мешали, к тому же в его отсутствие и занятость Кандакии, дети не чувствовали себя одиноко в их доме. Сам папаша же пытался приезжать на одну-две недель каждые несколько месяцев. К сожалению, он пропустил первые шаги двойняшек, но не их первые слова. Сайно знал, что каждый из них больше любит делать, есть, что одевать и тому подобное. Сейчас ему было особенно важно уделить время своим мальчишкам, чтобы они не чувствовали себя ненужными после рождения их братика или сестрички.       Буря в пустыне не позволяла повозкам двигаться до деревни Аару, не говоря уже о тех странниках, что направлялись в Храм Тишины. Время шло очень медленно, будто оно есть дёгть, а не песок. Его раздражение, хоть и в меньшей степени по иным причинам разделяла Дехья, которая сопровождала продовольственный караван в деревню и надеялась на скорую встречу с подругой, прекрасно понимая, что та до самых родов не будет сидеть на месте, но работать как раньше, несмотря на предостережения врачей. «Пламенной гриве» не терпелось встретиться с племянниками и особенно с подругой, которой понадобится поддержка после родов. Они с Сайно были солидарны во многом, но особенно в одном — лишь бы в этот раз беременность было моноплодной для блага самой роженицы.       Так, за графином найденного в хранилище ресторанчика мондштатског вина трое, включая Сетоса, сидели за вечерним столом с нугой из орехов аджиленах, карри и шавармой. По сравнению с большинством столов, их был не так богат на еду, которую послушанник Храма Тишины почти в одиночку и уплетал. Дехья ела достаточно медленно и по чуть-чуть, расстягивая удовольствие, а вот матре кусок не лез толком в горло, которое он даже вином с трудом смачивал. Успокоение нервов он находил лишь в благовониях, раздававшихся из дальнего угла комнаты. Озорной взгляд «товарища» не оставлял почти многодетного отца в покое, а пара бокалов горячительного лишь усливала желание подколов. — Сайно, я конечно, понимаю, что тебя дом зовёт, — он налил алкоголь во все три чаши, — но раз уж мы тут всё равно застряли, то может отпразднуем. А то приедем и потеряем грозного генерала в деревне. — Сетос засмеялся, представив себе картину того, как упоминаемый растёкся как лужица от умиления, а его шлем шакала походил на морду безобидного пса. — Ну хотя бы у моих улыбок есть реальная причина, а не простая дурачина, — огрызнулся Сайно, делая глоток. — Улыбайся, лисёнок, но вот когда будешь в моей шкуре — посмотрим. — Э… Остынь, — немного на попятной ответил второй, — Но всё же, что ты будешь делать, если будет третий пацан? — тут уже повернулась и Дехья. Она не сомневалась в порядочности махаматры, но сам вопрос был интересен. — Любить, ценить, оберегать. — сходу парировал опрашиваемый, — Но насчёт имени сложнее, — он отвёл взгляд. — Вы что, снова выбрали имя для девочки? — тут уж женщина не выдержала и её хохот залил пространство. — Я понимаю ещё попервой, но я не поверю, что Кандакия наступит на те же грабли снова. Хотя, учитывая, сколько ты с собой везёшь — можешь не отвечать. — она подняла чашу, — Так давайте выпьем за лёгкие роды у Кандакии и появлению у этих двоих долгожданной принцессы! — с этими словами они чокнулись, отпили и сели за еду. Пережёвывая кусок баранины, Дехья решила спросить, — А как близнецы восприняли новость о том, что скоро станут старшими братьями? — На удивление — хорошо, — немного расслабленно ответил Сайно, уже приняв безысходность положения в Караван-Рибате, — Они — одного поля ягоды, хотя уже сейчас видно кто с западной части куста, кто с восточной. — То есть, у них нет того, что один — старший брат, а другой — младший? — на лице Сетоса читалось удивление, ведь почти все родители говорили своим детям кто старше. Даже в Храме Тишины такое практиковалось, не говоря уже об Академии, где потомство учёных вполне себе могло быть ещё и частью эксперимента. — Лучший способ выиграть войну — предотвратить её начало.

***

— Вы хорошо постарались, госпожа Кандакия, — произнесла повитуха, кладя младенца на грудь матери, пока вторая вытирала пот с лица роженицы, — У вас маленькая, но крепкая девочка, — разноцветные глаза защитницы Аару распахнулись от удивления от услышанного: «Неужели… Наша маленькая принцесса…». — Сейчас должен выйти ещё послед, но самое сложное позади. Покормите её, пока мы заканчиваем тут, потом заберём её для проверки.       Кандакия почти что плакала от счастья, придерживая крохотное создание, которое пыталось открыть глазки, обрамлённые уже заметными реницами, а на голове виднелся пушок. Её дочка была легче и меньше своих братьев, что сделало её роды очень лёгкими и быстрыми, но заставляло её волноваться за здоровье малышки, хотя возможно своей миниатюрностью она просто пошла в своего отца. Простыни, на которых лежала женщина, были в крови и остатках амниотической жидкости, а саму её подмывали и очищали, но её это не беспокоило. — Рекомендую Вам её покормить сейчас, так как нам надо проверить её показатели позже. Не беспокойтесь, она будет подле Вас всё это время, — произнесла повитуха, пока Кандакия прикладывала новоиспечённого члена семьи к своей груди. В этот же момент её малышка открыла глаза — они были золотыми, как пески под лучами рассветного солнца, как сокровища гробниц и как глаза её покойной матери на одном из немногочисленных её изображений. Это были глаза пустынников. — Её глаза словно солнце, а волосы подобны свету луны и звёзд, — и посмотрев в окно она увидела уже тёмное небо, усыпанное звёздами, — Буря закончилась.       Словно в подтверждение слов, ребёнок впервые издал громкий крик плача, быстро закончившийся после дополнительных укачиваний и воркований, что вызвало лишь лёгкие смешки от всех в помещении. Кандакия чувствовала, как слипаются её веки, но её сила воли останавливала её ото сна — она до сих пор не знала, где её близняшки. Во время начала пурги все стояли на ушах, а отошедшие воды не дали ей и шанса найти их самой до шторма. Сейчас же, когда всё успокоилось, её материнское сердце не могло найти покоя. Даже лежа в простой белой сорочке изо льна, измученная после родов она хотела было подняться с кровати, как помощницы решили поспешить её успокоить. — Отдыхайте, госпожа. Не вставайте, — прозвучал один суматошный голос. — Мне нужно найти своих детей, — полушёпотом произнесла она, чувствуя полное отсутствие сил. — О-хо-хо, — произнесла повитуха, закончив первичный осмотр младенца, кладя малышку в коконе в колыбель из мягчайших тканей и деревьев из пустыни. — К нам забегал Дакар по этому вопросу. Эти двое вместе с частью других детей в нижней части деревни были. Если я правильно поняла, то сегодня у них был вечер историй в доме одного из старейшин. Все там и заночевали. С утра придут. — она подошла к защитнице Аару, обтерев её влажным полотенцем. — Сейчас, Вам надо сосредоточиться на себе и поспать, сколько сможете. Раз буря закончилась, то Ваш муж тоже прибудет завтра после обеда.       После этого многие покинули дом, оставив лишь экономку в другой комнате. Ночь и вправду была восхитительная, принеся в этот мир радость как минимум для одной семьи. Ночи в пустыне холодны и суровы, но даже они бывают завораживающими.

***

      Двое мальчишек лет пяти смотрели на крошечное создание с неописуемыми эмоциями: интерес, радость, непонимание — всё это было за гранью их понимания. И хотя им это сморщенное существо казалось не столь милым, но они оба понимали, что теперь они не просто братья. У них появилась сестра. Их мать смотрела на них с большим интересом и тревогой. Ей не хотелось, чтобы её сыновья считали, что теперь вся любовь будет у сладко спящей в колыбеле малышки. Её семья — её драгоценные сокровища, которые на защитит даже ценой жизни.       Будучи одетой в достаточно свободное платье в пол тёмно-синего цвета с белыми вставками, спадающими рукавами до локтя, Кандакия аккуратно села на кровати, жестом подзывая к себе близнецов. Её ладони легли на щёки обоих, давая ей возможность посмотреть им в глаза, также одарённые гетерохромией, но отличной от её собственной. В её глазах они казались старше чем вчера, но это были всё те же сорванцы, которым нужна ласка и забота, а не назидание «быть старшим». — Бари, Дари, — она обратилась к ним, замечая не совсем типичные выражения у обоих своих мальчиков, — Что вас беспокоит? Расскажите маме. — её голос с ними всегда был мягок без толики осуждения. — Мы слышали, что папа хотел дочку, — начал Баррака, или как его обычно называли Бари, у которого был один синий глаз, отводя взгляд. — А раз теперь у нас есть сестра, мы ему больше не нужны? — закончил за брата Дакарей — Дари, мальчишка с одним золотым глазом.       Услышать этот вопрос было тяжелее, чем женщина себе представляла. Спустя мгновение она прижала к себе обоих, поцеловав в макушку каждого, не желая отпускать ни на секунду. Наверное, этот вопрос задавался многими старшими детьми в семьях, но услышать его от своих детей ощущалось иначе. — Вы — его сыновья, его первенцы. Ваш папа очень сильно вас любит, — Кандакия заговорила непривычно быстро, продолжая обнимать, — Для нас вы — настоящие чудо и дар, о котором мы и не смели мечтать. — именно эти значения были у имён мальчишек, которые жались к своей матери, словно боясь потерять её. — Бари, Дари, мы любим вас всем сердцем, и полюбили с первого вашего пинка в моём животе, и с первых криков при вашем появлении на свет. — мать вернулась в сидячее положение. — Конечно, сейчас многое поменяется, так как сейчас малышке нужно больше заботы и внимания, но если вы почувствуете хотя бы на секунду, что про кого-то из вас забыли, прошу, подходите сразу к нам, чтобы мы могли видеть то, что упускаем из виду.       В этот момент раздался плач, знаменовавший время кормления. Как и в прошлый раз Кандакии повезло на спокойных младенцев, которые предпочитали крикам сон, хотя её дочь всё же чаще желала спать на руках, что было объяснимо разницей температур. Старшие братья решили пойти поесть на кухню, предупредив свою мать о том, что они будут у входа в деревню ждать караван, вместе с которым прибудет их отец, неведующий о произошедшем.

***

      Ближе к вечеру караваны прибыли в деревню Аару, привезя с собой товары, посылки и людей с багажом. Одним из первых с повозки спрыгнул Сайно, осматриваясь по сторонам, отдавая указания по разгрузке багажа. В один момент его что-то чуть ли не повалило на землю, при этом смеясь. Он знал этот детский смех. Будучи хмурым последние полдня, его лицо озарила искренняя улыбка, к которой прибавилось ещё и озорство. Он схватил своих «крушителей» и поднял, почувствовав их руки на своей шее. Вот ради чего он спешил домой. Он уже давно называл деревню Аару своим домом. Здесь было его сердце, его кровь и его плоть. — Мои маленькие шакалы, надеюсь вы хорошо себя вели. — произнёс он, вглядываясь в лица обоих. Как же дети всё-таки быстро растут. Его не было три месяца, а его мальчики уже выросли и стали тяжелей. — Мы скучали, — произнёс один из них, после чего второй произнёс то, от чего у мужчины сердце пропустило удар, — Теперь мы старшие братья. — Что?! — этот возглас раздался не только из уст Сайно, но и Дехьи с Сетосом. — Когда? — Вчера или уже сегодня, — задумчиво произнёс Бари. — Была буря и мы были в гостях у сказочника, — произвище старейшины, которое знали абсолютно все дети Аару.       В этот момент Сайно был готов буквально разорваться на части. Он хотел бежать к жене, но и сыновей бросать не хотел, которые не успели бы бежать за ним и у которых был интерес посмотреть привезённое. — Иди к ней, — произнесла Дехья, подходя к опущенным на землю близнецам. Махаматра лишь буркнул быстрое «спасибо» и растворился. Дехья же была рада увидеть тех, кого называла племянниками. — Мои дорогие, расскажите тёте Дехье всё, что произошло за последнее время.       Детям многого было не надо. Они обожали пламенную гриву так же, как она обожала их, ведь их троих объединяли вылазки под её руководством, которые нередко заставляли Кандакию срываться на поиски. Схватив её за руки, они потащили её в глубь деревни показать всё, что изменилось: у кого какой зацвёл кактус, кто из них выше, где они бегают на скорость, и где можно найти пахлаву.

***

      Сайно неуверенно зашёл в спальню. От новостей о произошедших родах мужчина даже забыл спросить о том, кто родился. Его жена была в полулежачем состоянии с младенцем на руках. Этой картиной он мог любоваться вечно. Воспоминания нахлынули волной о предыдущем разе, но в этот раз он чувствовал укор совести, что не был рядом, но ничего с этим поделать не мог. Словно под заклинанием он медленно приблизился к идилии, стараясь не издать лишний звук.       Разноцветные глаза встретились с его цвета рубина. В них было многое: и радость, и удивление, и любовь. Он приблизился к лицу женщины, даря поцелуй, в котором была квинтесенция эмоций, бушевавших в его душей. Она ничего не говорила, давая отцу встретится с ребёнком, пока тот не ушёл в мир снов. Сайно был сражён на повал этими глазами, которые ещё не могли его различить, но заглядывали прямиком в его душу. — Хочешь подержать её? — спросила Кандакия, внимательно наблюдая за реакцией матры, который по всей видимости не сразу услышал вопрос, перехватывая новорождённого в свои руки. Только спустя минуту до него дошло, что именно спросила его женщина, и лицо мужчины изменилось ещё больше. — Ты хочешь сказать… — он не понимал даже, что задаёт вопрос. Его рациональность покинула его на какое-то время. — Это девочка? — он выдохнул. — Да, дорогой, — тихонько рассмеялась Кандакия, даже не думая о том, чтобы упрекать Сайно. — Наша малышка. — ей доставляло поистине удовольствие смотреть на то, как её муж смотрел на свою принцессу и это вселяло некоторую уверенность в неё. — Когда она родилась, буря прекратилась и мы увидели небо полное звёзд. — махаматра лишь слушал, не отводя взгляд от долгожданной дочери. — Но увидев её впервые на своей груди я поняла, что её именем будет… — она сделала драмматическую паузу. — То самое имя, которое ты и хотел. Я думаю, оно идеально для неё. — Ты не шутишь?! — мужчина резко повернулся, не веря своим ушам. Но увидев её взгляд, он сразу понял всё — благозвучнее имени для неё они не найдут. — Принцесса… — он повернулся обратно, наблюдая, как малышка сжимает кончик его пальца. — Как же я люблю твою маму, братьев Бари и Дари и тебя, моя милая Захрифе. — но его дочери было всё равно на признания отца, она лишь сладко спала на его руках. — Кандакия, — он сел рядом с женой, смотря на неё не отводя взора, — Спасибо тебе за всё. За наших сыновей и нашу дочь. — Кандакия ничего не отвечала, лишь поцеловав его в ответ, пытаясь не нарушить покой спящей. — Только в заботе о Зарифи, не забывай, что у нас трое детей, а не она одна, — и щёлкнув его по носу, она легла на кровать. Теперь всё было идеально.