Ты уверен, Коля?

"Поздравляю, Николай... Ты ведь хотел его убить, да?" Что? "Да... Совершенно верно..." Что я говорю? "То есть нет!" Хотел? "А хотя да... Ты прав..." Не знаю... "Мы с Фёдором никогда не вели долгих бесед, но после встречи с ним моя жизнь стала совсем не такой, как раньше" И никогда не станет такой, как раньше... "Федор был прав... Я сражался, чтобы забыться..." Забыться от всего, что было... "Но теперь я..." ...Не знаю что мне делать... Прижимая чужую руку к лицу из его глаз посыпались слёзы, словно разорванные жемчужины драгоценного ожерелья. Земля разбивает на мелкие кусочки каждую бусинку, потому что грешно. Грешно оплакивать такого, как он. Но Коле не уняться. С каждым мгновением истерика становится всё сильнее и он совершенно не замечает, как со слёз он переходит в дикий смех. Задыхаясь в нём Гоголь прижимал к себе руку и кричал. Кричал, срывая голос, но не было сил остановиться: "Федя! Федечка! Феденька! Дурачок мой! Идиот!" Но время идёт и Николай успокаивается. Встаёт с колен, но его не отпускает. Прикладывает руку к металлу и тихонько произносит: "Не по Божески это... Похоронить тело твоё нужно, а коли я тебя вытаскивать буду, так точно изуродую, что осталось... Ах, Федечка, зачем ты полез-то против этих агентствян?.. Их много, против одной, хоть и светлой, твоей головушки... Дурак дураком, да хорошим ты для меня другом был... Другом? "Жаль, при жизни так не поговорили... Ах, сластью вспоминаю каждое слово твоё, Феденька... Да улыбка твоя... Как же ты меня так оставил? Мне без тебя как быть-то? Как без тебя возвращаться домой, в Россию-Матушку? " Кладёт руку себе на лицо и успокаивает себя чужим голосом: "Коля-Коля... Никогда не оставлю я тебя одного... Приедем в Питербург, а ты мне свои комедии показывать будешь... А я рядом буду и никуда не поедем больше, Коля... Никогда больше не отпущу тебя, Коля... Не плачь по таким пустякам, Коля... Я же люблю тебя, Коленька..." Люблю? Слово не сразу доходит до головы, но когда косичка, как шаловливый хвостик, начинает ходить из стороны в сторону, смысл доходит. Он любил Фёдора Любовь? Любит меня?.. Сейчас он с новой силой держит руку и говорит словно не сам себе: "И я! И я тебя, Феденька! Я тоже очень люблю тебя!" Но трезвая мысль бьёт по созданию, до головной боли. Он любит. Любит так честно и со всей силой, но... Он мёртв. Он его убил. "Люблю... Да только... Мертв ты... Люблю, да не уберёг от рук своих же... Да какой же ты дурак, ежели..." Он упёрся лицом себе в руку и снова начал плакать. Но теперь тихо. Тихо ненавидел себя... "Ежели убил то, что любит больше всего я... Ах, заигрался, глупый комедиант... Не хотел я этого..." Не хотел? А точно ли он не хотел? Разве хотел смерти Дазая? Ведь эта игра была на смерть. Его игра. Его задумка. Его идея, в которой выживет лишь один. И этот один изначально был не Фёдор. Так почему он не убил с самого начала? Почему с таким интересом спрашивал, почему тот не начинает испытание? Почему с такой радостью протянул противоядие? Он же знал, что... ...Что я его и убью... "Так почему я сейчас чувствую это?.. Почему только сейчас?.. " И он снова на коленях, которые и так в крови. В его ли или его любви, не ясно, но мысли сейчас совсем не о них. "О, Федя... А как бы мы с тобой по Екатерининскому каналу... И... Я держал... Тебя за... За руку... Как сейчас! Феденька... Я бы тебе всё всё показал!.. Какой же я дурак!.. Прости же меня, Федечка!.. А как же мне замолить-то грех такой?.. " Молчит. Понимает, что никак... "Дождись меня в своей обители, Федя!" Он закрыл лицо руками, чтобы не мешать слёзы в крови, но он чувствует... Чувствует как по его телу бежит дрожь. Как к щекам приливает багряный румянец. Как проходится жар, сжигая изнутри. А от чего же это всё?.. Неужели... Неужели это из-за холода упавшей на ляшку забинтованной руки?.. Да... Именно она дарит все эти невероятные чувства! А что было бы, коли он это делал?.. Эта мысль вскружила голову. Сердце колотится с бешеной скоростью и кровь приливает к низу его тела. Так приятно... Он кладёт свою руку поверх холодной и проводит ею вверх по бедру. И дрожит рука от безумного возбуждения. Это то, что он так желал. Желаю?.. Жажду как никогда ранее! Трясущимися руками не так легко справиться с тканью штанов, но спустя время ему удаётся. Обожжённая рука касается горячего органа и тот так громко вздыхает, что можно зачитать за первый стон. Две руки ходят сверху вниз постепенно набирая темп. Но дело сейчас не в темпе. Дело в том, кто движется в этом темпе. А это Фёдор. Перед закрытыми глазами стоит образ тёмноволосого мужчины. Своим взглядом сугилитовых глаз он дарит ему улыбку. Улыбку длинною в жизнь. Воображение рисует, как Феденька совсем рядом и он дышит с ним одним воздухом. Касается его, где никому не позволено. Только ему. Всё это лишний раз сводит его с ума, но не волнует. Концом этого всего становится то, что его фантазия нагибается и нежно шепчет на ухо слова любви. "Я люблю тебя, Коля..." Последний рывок и он кончает. Я тоже очень люблю тебя, Феденька! Без сил он падает на землю. В лужу крови. Пока он переводит дыхание, губы погружаются в жидкость цвета вина. Так сладко... Вкус приходится по нраву и язык проходится по губам, поглощая эту сладость, а после принимается целовать землю, жадно слизывая, что остаётся на губах. Так же жадно смеётся. Но смех переходит в слёзы и становится очень больно. Он же на самом деле мёртв... Нет. Он так не может. Ложась на спину он опускает руку в свой плащ и достаёт пистолет. При свете луны металл так красиво переливается синими и голубыми цветами, что пуля кажется лучшим вариантом. Всё равно в Рай я не попаду... Он подносит пистолет к виску и славно произносит в последний раз. "Я к тебе, Федечка..." Нажатие на курок. Хлопок. Выстрел. Последние мысли. Зачем я это сделал? Нет! Я хочу жить! А хотя...