Moth

      Неуловимый и такой недоступный для людей. Стоит только попробовать его привлечь к себе, как тут же исчезает среди многоэтажек разбитых, словно его тут никогда не было. Петляет среди кварталов брошенных, на свет упорно идёт, но как достигает — исчезает вновь, если попытаться прикоснуться. Он никогда не давал себя касаться, отчего казался таким далёким, таким желанным в удвоенной мере. Ходить за ним по ночам стало привычкой, неотъемлемой частью существования, которое лишь иногда омрачалось нападением заражённых и щелкунов. Не составляло труда с ними расправится, почти не тратя на это пули, но стоило поднять взгляд, чтобы увидеть знакомый и родной сердцу силуэт, как его не оказывалось на месте. Будто ветром сдуло, не иначе…       Но это было так давно, словно в прошлой жизни. Кристофер уже не думал о том, как же поймал мотылька в свои руки, как сошёлся. Просто молчал сейчас, наблюдая за действиями мужа. Тот копошился у камина, вырезая из дерева фигурку кота, иногда фыркая, чтобы сдуть с лица волосы. Бан лишь умильно улыбался на то, как это делал Минхо: немного раздражённо, зло сверкая глазами. Нож в маленькой ладони ловко скользил по кусочку дерева, с каждой минутой всё больше походившего на фигурку кота.       Минхо хотел завести котов, даже трёх, чтобы дома веселее жилось. А Кристофер был не против этого, но образ жизни, который они вели, не позволял этого сделать. Пушистые комочки могли умереть от голода, если бы хозяева не вернулись однажды домой. Домой, где пахнет домашней мятой, немного сыростью и самую малость дымом от камина. В квартире всегда было уютно благодаря Минхо. Он умел украсить собой и своими привычками любое место, где бы они ни были: патруль, ночёвка в незнакомом месте, поездка в другой штат. Минхо и был домом для Бана.       — Тебе помочь? — видя, как Минхо уже часа два пыхтит над фигуркой, Кристофер встал с дивана и сел рядом на пол. Бывший солдат только глаза поднял, смотря несколько хмуро.       — Нет, не нужно. Я сам справлюсь, тут немного осталось.       В привычной манере отозвался Ли — несколько грубо, даже раздражённо. Крис привык к такому, лишь улыбнулся уголками губ и притянул к себе за талию. В обычное другое время Минхо бы начал отпихивать Бана, но сейчас устало прильнул к нему, сопя что-то себе под нос. Слегка приболел, потому вёл себя достаточно спокойно, чем обычно. Кристофер честно старался потихоньку помогать болеющему супругу, но мужчина сразу просекал этого и чаще всего выгонял Бана спать на диван, чтобы не заразить.       — Красиво получается. Ты потом раскрасишь?       — Хёнджина попрошу или Феликса, я в этом не мастер, — глянув на незаконченную игрушку, Минхо вложил её в ладонь Кристофера, а нож отложил в сторону. Хотелось спать, отчего руки сами по себе обвили талию супруга; перебравшись с ковра на бёдра Бана, бывший военный полностью обвил собой снайпера. — Я только вырежу до конца.       — Думаю, потом можно будет эту фигурку поставить на камин, как на это смотришь?       Минхо глянул в глаза мужа, похлопал сонно ресницами и чуть нахмурился. В свете огня из камина выглядел грозный Ли совсем по-домашнему: волосы растрёпанные, футболка и джинсы мятые, лицо заспанное. Конечно, почти целый день проспать для того, чтобы вечером проснуться, попить горячий чай и снова спать лечь. Это ещё хорошо, что у Минхо температуры не было — Крису пришлось бы помучиться.       — Я подумаю. Вообще, делал её для Феликса на прошедшее Рождество, но подарить не успел.       — Точно, мы тогда уехали в Чикаго… На нашу годовщину.       Ли не ответил, потянувшись за поцелуем. Бан мягко поцеловал сначала в одну щёку, затем в другую, после оставил поцелуй на лбу, прикрыв глаза. Минхо ткнулся лицом в грудь мужа, сжав ткань чужой футболки в кулаках. Спать тянуло жутко, отчего бывший военный готов был прямо так уснуть. Кристофер это заметил, аккуратно подхватывая на руки, и встал с пола. Ли только пуще прежнего вцепился в одежду мужа, смотря из-под прикрытых ресниц. Сопя что-то носом, мужчина едва слышно проговорил:       — Там был самый лучший секс за всю мою жизнь…       — Ты только это помнишь? — также тихо усмехнулся Крис, получив по груди ладонью. Горячей, что было не хорошо. Зайдя в спальню, Бан уложил супруга на кровать, сев на край, и потрогал ступни, хмурясь. — Ноги холодные… опять температурить будешь.       — Фу-у, какая гадость. Обязательно надо было об этом сказать?       Накрывшись одеялом, Минхо отвернулся к включённой лампе, стоящей на прикроватной тумбочке со стороны Ли. Кристофер такому поведению не удивлялся, ведь привык достаточно давно к одному факту — супруг боится темноты. Настолько, что когда просыпается ночью от чего-то, сразу лампу включает, — даже если до этого Бан её выключил — засыпая примерно через час или два от рассматривания нелепых узоров на ней и мягкого, приглушённого жёлтого света.       Минхо не то чтобы темноты не боится, он её до жути ненавидит. Это Кристофер уяснил ещё в Чикаго, когда они по неосторожности застряли в тоннеле метро из-за обвала какого-то здания. Тогда нужно было экономить керосин в лампа и батарейки в фонариках, на что Ли огрызался, оставляя для себя небольшой источник того или иногда света. А когда Крис случайно потушил лампу, потому что думал, что спутник спит, получил по лбу прикладом пистолета со всей дури и ругань на чисто матерном языке. С тех пор даже не препятствует включению посреди ночи лампы или розжига камина.       — Мне просто легче принимать внезапные скачки твоего настроения из-за температуры, заранее об этом сказав.       — Если я буду хреново себя чувствовать, сам справлюсь с этим, не переживай.       — Упрямый ты, мотылёк.       Улёгшись рядом, Крис обнял кокон из одеяла и тела своего супруга, ткнувшись лицом в макушку. Минхо не сопротивлялся, только вяло огрызнулся в ответ, притихнув. Тем не менее, Ли потихоньку расслабился и, высунув руку из-под одеяла, положил её поверх ладони Кристофера. На макушке сразу волосы дыбом встали от тёплого дыхания мужа.       — Почему мотылёк, а не кто-то другой? — тихо поинтересовался Минхо, смотря на лампу.       — Потому что ты настолько свет любишь, что даже ночью без него уснуть не можешь.       — М-м-м, спасибо за напоминание о моей фобии темноты…       Бан тихо фыркнул и улыбнулся уголками губ, поцеловав в основание шеи. От такого Ли вздрогнул невольно, расползся по своей стороне кровати и прикрыл глаза. Сегодня можно спать спокойно, не боясь, что ночью разбудит кто-то или что-то. И свет гореть будет столько, сколько надо.