фиалковое море

      Когда темная руна наконец берет власть над Клэри, ей кажется, что она пробудилась ото сна — длиною в целую жизнь. Всё, что было до, возможно, имело значение, но быстро становится смутным, размытым. Так бывает со всеми снами: помнишь их только первые часы после пробуждения и затем забываешь навсегда. И Клэри так же забыла свою жизнь. В голове остались лишь сухие факты — скучная, безэмоциональная биография, рассказанная в чьей-то книге. Но чувств она никаких не испытывала. Больше нет. Стало почти плевать на маму и Люка; Саймона, с которым они дружили больше десяти лет; Магнуса, Алека и язвительную, но по-своему родную Изабель... Джейса, которого она так любила и берегла. Он цитировал ей Данте: «Любовь, что движет солнце и светила»... но даже самая сильная любовь не победит метку Лилит.       Один сон она все же запомнила, и так хорошо, что его образы преследовали ее наяву. Тогда она уже знала, что ее друг был не Себастьяном Верлаком, а братом. Вокруг были цветы. Фиалки. Не насыщенного фиолетового цвета и не светло-сиреневого, а что-то между: она бы назвала этот цвет лиловым. И лиловым фиалкам, казалось, нет конца. Клэри все шла и шла сквозь них, вдыхала сладкий аромат, касалась мягких, нежных лепестков. Здесь было так спокойно и тихо, но она ощущала тревогу. Что делать? Куда ей идти? Она словно искала кого-то; кого-то очень важного, необходимого, как воздух. Клэри в панике ускоряла шаг, пока не перешла на бег. Фиалки цеплялись за ее одежду, царапали руки и ноги до крови... она начала тонуть в них, как в море — глубоком и бесконечном. Задыхаясь от аромата, что словно стал ядовитым, она наконец исчерпала все силы и упала на землю. И тут он подал ей руку. Клэри думала, это Джейс — такие же изящные, красивые пальцы, — и ошиблась. Подняла голову и сразу увидела глаза, черные от демонической крови, черные глаза и платиново-белые волосы... «Себастьян», подумала она, как-то глухо и обреченно, без ненависти. Наоборот, она чувствовала облегчение. Клэри взяла его руку и поднялась на ноги. Себастьян улыбнулся, зло и торжествующе. Но фиалки вдруг перестали шуметь и царапать ее. Воцарилась тишина. И лишь одна мысль в голове: я нашла тебя.       «И я люблю тебя».       Наверное, это странно, плохо и совсем не правильно. Он ведь не только ее брат, но еще и хладнокровный психопат-убийца, но... после своего «пробуждения» Клэри было все равно. Нет, это ее даже привлекало. Его жестокость и безудержная ярость перестали ее пугать. Быть может, любовь затмила ее разум. Клэри не задумывалась о том, любит она его по-настоящему или нет, это было так же естественно, как дышать. Но не все думали так же. Иногда она сталкивалась с бывшими друзьями на поле боя: каждый раз они пытались «достучаться» до нее. «Ты не любишь его», говорили они, «Это всё темная руна», твердили они. Но даже если это так, Клэри потеряла к ним доверие. Она доверяла лишь Себастьяну — безгранично и беспрекословно, а он доверял ей.       Клэри полюбила дом, который когда-то принадлежал отцу: он был пронизан магией, которая переносила их в любую точку мира. Она побывала в Париже, о котором мечтала с детства; в яркой, солнечной Испании; на далеких Японских островах. Музеи, художественные галереи, фестивали, кино... За всю жизнь она не испытывала таких эмоций, такого счастья. Спустя долгие месяцы она снова начала рисовать. На бумаге брат вышел не таким красивым, как в жизни, однако Клэри удалось подчеркнуть его высокие скулы, показать стройную, не лишенную мускулов, фигуру. Себастьяну понравился портрет. В тот миг Клэри показалось, она заметила в его глазах что-то новое, неуловимо прекрасное, но оно тут же исчезло.       Они путешествовали по миру, как скитальцы, как туман, гонимый ветром, — без цели и мечты. У Себастьяна, конечно, был план, но он пока не спешил его исполнять. Ему нравилось проводить время с сестрой, не оглядываться в поисках охотников, которые повсюду их искали. Когда дом оставался в пространственных карманах, его было невозможно отследить. Клэри наслаждалась этим затишьем перед бурей, зная, что война еще не закончена. Каждые несколько дней она спрашивала себя: «Куда мы пойдем дальше?», но не нуждалась в ответе. Себастьян заботился о ней, целовал ее, любил ее: пусть эгоистичной, собственнической любовью, но Клэри ее хватало сполна.       Руна Лилит горит черным огнем, там, где стучит ее сердце: стучит спокойно и безмятежно. Клэри навсегда осталась в фиалковом море с Себастьяном — только она и он.       И ей этого достаточно.