Кровавые лилии

      Снова эта долбанная гроза! Дождь стучит по окну так, словно хочет разбить его к чёртовой матери и воровать в тёплое помещение. Не скажу, что боюсь грозы. Нет. Но этот постукивающий звук вперемешку с громом и молниями за окном не давали уснуть мне очень долго. А Дэмону было насрать: он дрых без задних ног, укутавшись с головой в одеяло. А вот я уснуть не смог, как бы не старался: в голове бушевали разные мысли.       Так… С чего бы начать...       Отец умер. Просто умер в тишине, даже не сказал и слова.       Я тогда сидел напротив него, слушая тихое тиканье настенных часов. Тик-так, тик- так, тик... Вдруг все приборы запищали, оглушая меня. Я мигом выскочил из комнаты, пытаясь позвать хоть кого-то. В палату ворвалась толпа врачей. Они пытались оставаться спокойными, но выходило, мягко говоря, херово. Вскоре вместо привычного пиликанья аппарата, измеряющего пульс, вдруг послышался протяжный свист, а на экране начала вырисовываться ровная красная, как кровь, линия. Все стоявшие рядом врачи мигом начали реанимацию. Они вдавливали грудь отца, с каждым новым толчком надеясь, что сердце безнадёжного заработает и полоса хоть немного дёрнется, но этого не происходило. Я смотрел на это, пытаясь словить хоть одну мысль, но и та ускользала от меня. Я слышал треск рёбер отца, крики врачей и... Время его смерти…       Дальше я не помню практически ничего. Воспоминания скачут, словно играя в своеобразные салки. Вроде в больницу приехали родители Дэмона, чтобы забрать меня? Чие плакала в рубашку своего мужа, пока я на автомате заполнял какие-то документы. Уже даже и не помню, что в них было написано. Но самого Дэмона не было, а ведь мне так хотелось его увидеть…       Помню свет уличных фонарей. Их белый свет сильно напоминал освещение в палате отца: холодный иногда подрагивающий свет. Мне хотелось спрятаться от него, забиться, укутаться в свою одежду, только бы не видеть его. Но яркий свет всё равно пробивался, даже через опущенные веки.       Помню объятия… Но уже дома. Дэмон ворвался в комнату, даже раньше положенного, и заключил меня в объятия. Возможно сообщение дошло... тихий стук моего сердца заглушала лишь одна мысль: мне нельзя его любить… Я не хочу потерять и его тоже.       Больше ничего... Пустота. Я даже не помню последующую неделю. Как будто её и не было.       Со смертью отца начались и проблемы с таблетками. Да, мы нашли в доме несколько дополнительных пачек таблеток, но, без стабильного источника, мои дни жизни можно было пересчитать по капсулам. Казалось, Дэмона это напрягает сильнее чем меня, а я... А я находился в режиме креветки всё время. Мне не хотелось ни плакать, ни смеяться, ни хоть как-то эмоционировать.       Зато сейчас, блядь, эмоций хоть через край. Слёзы предательски текут из глаз по шека, попадая в рот и оставляя солоноватый привкус. Только сейчас я понял, что ситуация по истине дерьмовая и только сейчас смог отреагировать на это эмоционально.       Живот предательски закрутило. Казалось, вот-вот и я блевану от переизбытка чувств. Я скрутился в беспомощный комок, пытаясь уснуть. Но сон никак не хотел идти ко мне. Его заменяли навязчивые мысли: я один, безнадёжный, странный, проклятый долбаный судьбой на странную аллергию, которая в конце концов убьёт меня.       Мне так страшно! Я уже не мог контролировать дрожь, что распространилась по всему моему телу. Что мне делать? Сейчас или когда я... Умру...       Я зажал рот двумя руками, чтобы не издавать лишних звуков. Что-что, а разбудить кого-то своими стонами мне хотелось в последнюю очередь. Не хочу, чтобы меня сейчас трогали, утешали. Всё равно с каждым новым словом поддержки ком в груди будет становиться вся больше и больше, пока я не задохнусь.       Вскоре я просто не мог терпеть этих чувств и эмоций, что накатились на меня чёртовым водопадом. Я вздохнул и встал с кровати, пытаясь сделать это как можно тише. Не дай бог скрипнет! Тихонько обошёл спящего Дэма и направился в ванную. А в голове всё крутилась навязчивая глупость.       Я слышал, что, когда людям хреново морально, они резали себя и это им помогало успокоится. Конечно, подаётся это всегда в отрицательном ключе, и я понимаю, что это плохо, но... Сейчас я готов на всё, чтобы это мерзкое чувство исчезло вместе с эмоциями.       Я закрыл дверь на замок и только сейчас заметил, что зачем-то взял с собой телефон. Я разглядывал его, словно это предмет, который я вижу впервые, после просто положил на стиральную машину. Подошёл к полке. Среди зубных щёток, шампуней, бальзамов лежала коробочка с кассетами для бритв. Я разобрал одну и вытащил из пластиковой насадки тонкое лезвие.       В глазах забегали огоньки, словно помехи на телевиденье. Я вытянул руку над раковиной, а в месте с ней и лезвие. Руки тряслись, но деваться было некуда. Я прислонил лезвие к руке. Нет, не к запястью, а ниже, ближе к локтю. Я зажмурил глаза и резко дёрнул рукой с лезвием. Раз!       Я почувствовал жжение, а поле как что-то стекало по руке. Глаза открыть я долго не решался, но спустя время сделал это. Я увидел красную полосу, что рассекала почти всю мою руку, а из неё текла кровь. Неспешно, с долей грации она стирала мелкими струйками, что после сливались в одну и капала в раковину.       Я как заворожённый наблюдал за этой кровавой картиной, а после обратил внимание на лезвие. На удивление оно было чистым и сверкало своим холодным металлическим блеском. На удивление это сработало и мне стало немного легче, но этого мне было недостаточно. Кровь остановилась, но мне хотелось большего.       Я сел, опираясь на дверь спиной. После снова сделал пару разрезов. Не глубоких и лёгких, словно штрих художника. Из них даже кровь почти не шла. А я продолжал, словно зомбированный этими грациозными каплями. Раз, ещё раз. На моей руке появлялось всё больше и больше ран, а новая была всё глубже предыдущей. Эмоций больше не было, но остановится я не мог. Тихий звук капель на плитке меня успокаивал, а боль я уже не чувствовал.       Вскоре я начал медленно, со вкусом водит по руке кровавым лезвием, вырисовывая кровавые лилии. Я смотрел как цветок расцветает на моей руке с большей силой, чем больше крови вытекало из ран, тем ярче и сочнее он становился, распускаясь у меня на глазах.       Вскоре я услышал щелчок. Меня будто бы перезагрузили, прояснили. Я посмотрел на свою почти полностью залитую кровью руку и другую руку с лезвием, с которого капля за каплей стекала красная жидкость. Меня вдруг начало трясти. Я смотрел как кровь всё льётся и льётся, не жилая останавливаться, со страхом на глазах.       Я отбросил кровавое лезвие, и оно скользнуло куда-то под стиральную машину. Попытавшись остановить кровь рукой, я почувствовал невыносимое жжение. Раны будто говорили сами за себя: «вот боль, вот что ты хотел!" Я громко рявкнул, будто опровергая эти слова. Я вскочил, метнулся к умывальнику и включил жуткий напор воды, не посмотрев даже температуру. Я поднёс руку и меня накатила новая волна боли: вода оказалась горячей.       Я отпрянул. Густой лес царапин снова начал заполнятся кровью вперемешку с водой.       На меня снова накатили эмоции. Мне стало так больно. Уже не только эмоционально, но и физически. У меня закружилась голова и я грохнулся на пол, руками кое как опирая на него. А кровь всё текла на пол, пачкая ковёр.       Сидя на полу, я пытался успокоится и выровнять дыхание, но с каждым вздохом мне становилось всё хуже. Я задыхался от безостановочного потока слёз. Хотелось кричать, но выходило лишь сдавленное шипение. В моей голове метались мысли, но уже новые и чёткие: я не хочу умирать! Хочу жить! Хочу, чтобы эта боль закончилась!       Я вспомнил про телефон. Я посмотрел на него с надеждой и страхом.       Я не хотел как-либо напугать или ранить тех, кто у меня остался. Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Не хочу, чтобы он знал о той глупости, что я совершил. Но сейчас мне нужно... Хочу увидеть... Дэмона.       Я резко скинул телефон на пол и небрежно набрал его номер, пачкая экран липкой кровью. Гудки рассекали тишину, смешанную с моими стонами и всхлипами. Вскоре я услышал песню из соседней комнаты. Мне на секунду даже стало смешно: я звоню Дэмону, хотя мы находимся буквально рядом. Но новая эмоция мигом испарилась, оставив после себя головную боль.       Рингтон ещё играл некоторое время, за которое я успел переместиться ближе к стене. Вскоре трубку взяли: – Чо за нах, Тэнэ? – послышался недовольно сонный голос Дэма. Я замолчал, вслушиваясь в его тембр, который на удивление успокаивал. Ответить я не мог. Огромный ком в горле не давал мне издавать хоть какие-то звуки, не то что говорить. – Тэнэ, ау! – а он всё пытался достучаться до меня, повышая голос. С каждым новым словом из динамика телефона мне становилось всё страшнее. Я не хотел испугать его или как-то ему навредить. Однако за меня это делал сам Дэм. Хороший микрофон нового телефона отлично передал смену его интонации. – Тэнэ, ты в ванной? Почему не отвечаешь? – его голос становился всё беспокойнее и беспокойнее. Вдруг задёргалась дверная ручка. Нетерпеливо и быстро, от чего сердце упало в пятки. – Тэнэ!       Я проглотил ком, попытался сделать голос ровным, но всё что я мог сказать это: – прости... – вышло сдавленно и наигранно. Я стиснул зубы, но предательские всхлипы всё равно проскальзывали. – Тэнэ открой дверь! – Дэм забарабанил в дверь, но та дорогая, крепкая, не дрогнула, лишь стеклянные вставки подрагивали с каждым новым ударом. Я скрутился комком и снова попытался говорить хоть что -то дрожащим голосом. – Прости, я совершил глупость, – Дэмон замолчал. – Тэнэ, открой дверь, – он попытался сделать голос более спокойным, но его с потрохами выдавала дрожь, – Тэнэ, пожалуйста, открой эту долбаную дверь! – Я не могу! Пожалуйста, прости меня! – а я всё извинялся, словно заевшая пластинка. Он ничего не ответил и стук в дверь закончился. Тишина напрягала. Я слышал, как он отошёл от двери и начал громыхать вещами. Он бросал их на пол, сметая всё на своём пути. Вскоре шум стих, послышался топот и грохот возле двери. Дэмон пытался вставить ключ в дверную скважину, но не получалось: ярая дрожь в рука не довела это сделать. Со злости он ударил дверь то ли ногой, то ли кулаком.       Вскоре ключ вошёл и с характерным грохотом провернулся в двери. Я отбросил телефон и вжался в стену, скрутившись калачиком. Я зажмурился, боясь увидеть его лицо, увидеть то выражение, что появиться, когда он узнает о содеянной глупости.       Как только я услышал звук открывающейся двери, я вжался сильнее. Хотелось сделаться максимально маленьким, незаметным и невидимым, словно меня никогда не было здесь.       Стало тихо. Эту тишину лишь разрывало моё тихое рыдание и всхлипы. Послышались шаги – Дэмон неспеша подошёл ко мне. Я насторожился, ожидая поток его вопросов по типу "что ты натворил?!" или "почему ты это сделал?!", на которые я ответить явно не смог бы, но вместо этого я ощутил на себе лёгкое касание тёплых рук.       Руки скользнули с моих плеч до локтя. Они оглаживали этот район то ли пытаясь согреть, то ли хотя удостоверится что я ещё жив. На удивление мои всхлипы стихли, но я всё ещё сидел с опущенной головой: я боялся увидеть его выражение лица и боялся показать своё. Дрожь стала сильнее, когда Дэмон переместил руки ближе к ранам. Этот участок я изо всех сил прятал, закутывая в одежду, плевав на боль. Он попытался взять мою руку, но я только сильнее вдавил её в себя, шипя то боли.       Вдруг руки исчезли и послышался тихий топот. Дэмон сделал круг, что-то взял и снова присел напротив меня. Я вновь ощутил тепло его рук. Они снова оглаживали сначала плечи, потом спустились ниже к ранам. Он аккуратно, будто боясь спугнуть, пытался взять мою руку. – Тэнэ, – наконец заговорил он. От такого низкого и неимоверно нежного голоса меня бросило в дрожь. Он огладил предплечье и легонько постучал, намекая чтобы я дал ему руку, – Тэнэ, вытяни руку, пожалуйста.       Всё же я поддался и постепенно показал раны. Он задрожал, а за ним и я, понимая, что всё скорее всего очень плохо. Слёзы потекли с двойной силой, но я старался сдерживать их. Дэмон слегка повернул мою руку сначала в одну сторону, потом в другую, осматривая порезы. «пожалуйста, ничего не говори!» — это всё о чём я думал в эту секунду. – Тэнэ. – Пож-жалуйста... Н-не... – полностью фразу я выговорить не смог: истерика не дала мне сделать это. – Прости... – Я вырвал руку и запустил ладонь в свои волосы, снова желая съёжится до размера атома, – Прости меня, Дэмон. Я совершил глупость… прости!       Я и не заметил, как очутился в объятиях. Тёплых, как солнце, и нежных, как бархат, объятиях. Появилось чувство уюта, за которое хотелось зацепиться и ощущать его каждой молекулой своего тела. Я невольно положил голову на его плечо и обнял в ответ. Мне стало легче. Физический контакт помог мне больше, чем могут помочь какие-либо слова. Я ощущал присутствие человека рядом, который никуда не сбежит и не исчезнет, что будет всегда рядом, какую бы глупость я не совершил. От этого чувства становилось ещё теплее. И только сейчас я заметил, как хочу спать.       Когда я успокоился, Дэмон встал и взял мою здоровую руку, теня её за собой. – Тэнэ вставай, пойдём обратно в спальню, – проговорил Дэм слегка подрагивающим голосом. Я не сдвинулся с места, лишь сильнее зарывшись в собственные колени. – Тэнэ, посмотри на меня, – меня окотила дрожь, но ненадолго. Он положил свою руку мне на голову, зарываясь в моих волосах и перебирая их. Страх увидеть лицо безразличия, то самое выражение, с которым так часто смотрел на меня мой собственный отец, сковывал меня в одной позе. Ведь если оно вновь предстанет перед моими глазами, я точно потеряю последнего важного мне человека… Я так не хочу проходить через это снова. Он всё что у меня осталось. – Пожалуйста, Тэнэ, подними глаза! – и я поднял...       Он плакал. Не на взрыт конечно, но довольно сильно. Уголки губ дёрнулись в стороны, изображая подобие улыбки, но грустной. Так улыбается человек, что хочет сказать:" Всё в порядке! Мне не больно!" Но на самом деле его разрывает изнутри. Так не смотрят на безразличного человека.       Мне стало совестно. Совестно с того, что именно я и не кто другой стал причиной этих слёз. Что мой внезапный порыв навредить себе расстроил Дэма. Я сделал ему куда больнее, чем себе. Я протянул руку к его щеке, и его слеза стекла по ней. Он прикрыл глаза и поддался в сторону моей руки. – Извини меня, Дэмон, я... Я правда не хотел и тебя... Я, – слова путались, кувыркались у меня на языке, так и не хотя вставать в одно предложение. Я снова обнял его, так сильно как только мог.       Ха... Мы поменялись ролями. Теперь уже я пытался утешить его. Сделать всё чтобы эти слёзы исчезли навсегда с его глаз. Руку всё ещё адски болела, но сейчас мне было абсолютно наплевать на эту боль. – Пойдём в комнату, – он уже не пытался прятать всхлипы и рыдания, каждое из которых было как рана на сердце. Мы вышли из ванной.       Гром стих, лишь тихое капание дождевой воды выдавало плохую погоду.       Я смотрел, как Дэмон протирает мою окровавленную руку мокрой тряпкой, смывая кровь и промывая раны. Дрожь пробила моё тело, как только я увидел густой лес порезов. Но стоило признать хотя бы себе: внешний вид руки целиком и полностью олицетворял моё внутреннее состояние. – Тэнэ, – вдруг заговорил Дэмон. Голос его был тихий, – зачем ты это сделал?       Я молчал. Зачем я это сделал? Черт, хотел бы я знать сам наверняка. В моей голове крутились мысли о успокоении, но было ли это единственной причиной? Может я хотел это сделать уже давно? – Я не знаю... – Пожалуйста скажи мне, Тэнэ, – Дэмон пригнулся и заглянул ко мне в лицо, но я не посмотрел в ответ. Мне было стыдно. – Я... Я просто... Хотел... Н-не думать о... Всём этом дерьме, что творится... У меня в г-голове… – сквозь стоны и всхлипы проговорил я, пока Дэмон обрабатывал мою руку. – Ты мог сказать мне. А не нести всё в одиночку! – Слёзы потекли из его глаз, – Принципе как всегда… – чуть тише добавил он. – Дэмон... – я протянул руку, но тот отдёрнулся от неё. – Почему ты мне никогда ни о чём не говоришь, Тэнэ? Мне действительно очень обидно, что ты не хочешь делиться со мной своими переживаниями. Я думал мы друзья... – Дэмон я... – Я знаю сложно говорить о чём-то столь личном. Чёрт, да и мне сложно говорить такое. Но... Тэнэ, я хочу знать, что с тобой происходит. Мне больно видеть тебя в таком состоянии. Прошу хотя бы сейчас не отталкивай меня. Прошу...       Мне хотелось извинятся и извинятся, но ответ заглушился стоном боли, когда Дэмон дошёл до самой глубокой раны-лилии. – Потерпи немного, – сказал он, еле касаясь ватой с антибактериальной мазью. От его серьёзного выражения лица, мне стало смешно, хоть я и понимал, что смеяться тут никак нельзя. Я положил голову ему на плечо.       Страха уже не было, а навязчивые мысли, что крутились в моей голове отошли на задний план. Мне было хорошо находится рядом с Дэмом – человеком, которому я по-настоящему могу доверять. Я прикрыл глаза. – Готово! – сказал Дэмон, завязывая концы бинта бантиком. Он встал с кровати и отнёс аптечку обратно в ванную. – С-спасибо, – сказал я, смотря на свою полностью забинтованную руку. Не думаю, что он это услышал, однако надеюсь на это.       Вскоре он вошёл обратно в комнату. Покрутил головой, подошёл к своему футону, взял подушку и положил её на кровать рядом с "моей". Я посмотрел на него вопросительным взглядом, не понимая его задумку. Ну..., точнее догадываясь, но не веря в это. От одной мысли сердце заходилось в бешеном такте. – Что ты делаешь? – спросил я, не отводя взгляд от Дэмона, что свернул матрас и залез на кровать. – А на что похоже? Буду сегодня спать с тобой, – он взбил подушку и лёг на её. – Не понял... – сердце забухало в груди, от одной мысли, что я сегодня усну рядом с Дэмоном. Я почувствовал, как к моим щекам начала приливать кровь. Я отвернулся и прикрыл лицо рукой. – Я хочу удостовериться, что больше таких выходок с твоей стороны не будет, – Он лёг на бок и прикрыл глаза.       Я понаблюдал за спящим и решил уже лечь спать и сам. Я лёг и максимально близко придвинулся к стене. Хоть кровать и была довольно большой, но мысль о том, что я могу ему помешать спать, не давала мне покоя.       Наверняка Дэмон заметил мои неудачные попытки слиться со стеной. Он подвинулся и приобнял меня за талию, отодвигая от стены. Я невольно вздрогнул. – Тэнэ, – вдруг послышался его голос. Он уткнулся в мою спину и, с каждым новым выдохом, делал ткань моей футболки горячей. Руки сильнее сжали мою талию, не давая и шанса отдалиться. Я невольно приобнял его, положив свою руку на своеобразный замок из его рук. "Мне ведь так можно сделать?" – Не вздумай никогда больше заниматься подобным. Слышишь? Я... Я так перепугался за тебя, – сердце заходилось от каждого сказанного им слова. – Помни, я всегда рядом, что бы не произошло. Спокойной ночи, Тэнэ.       Я смотрел на стену, разглядывая незамысловатый орнамент на обоях и пытаясь усмирить бушевавшее сердце. Мне было и стыдно и неимоверно приятно слышать такие тёплые слова. Я расслабился и отдался этому чувству заботы с головой. Мне стало так спокойно. Убрать все ненужные мысли помог не разрез на пол руки, а Дэмон, за что я ему безумно благодарен. Я закрыл глаза поудобнее устроившись на подушке. – Я люблю тебя, Дэм. Спокойной ночи...       Не уверен слышал ли Дэм эти слова или нет, но я готов повторить их снова. И я повторю их! Когда-нибудь я точно произнесу их, глядя тебе в глаза.