Кто как бог, Эл?

Майк – первый человек, который стал другом для Одиннадцать. Тогда она, выросшая в лаборатории, не знала о существовании и тем более значении этого слова. Друг – это тот, кто не будет смеяться над тобой и уж точно бояться, но самое главное, что узнала Эл, – друзья никогда не врут. Это одно из основных правил группы Майка. И, раз так сказал он, значит, это правда. Майк не «папа» – он не станет обманывать. Майк не плохой, как те взрослые, которые протыкали тело маленькой девочки бесконечными уколами. Майк не причинит боль, как они, не запрет в пустой холодной комнате, не погрузит в замкнутое пространство, наполненное водой. Майк для Одиннадцать значит все, потому что именно он наполнил ее жизнь столькими словами, которые, оказывается, имели смысл. Не всегда хороший – обман, манипуляция, страх, боль и ненависть. Обман – «папа», манипуляции – «папа», страх – «папа», боль – «плохие люди», работающие на «папу», ненависть – ко всем ним. И ко всем, кто причинит боль Майку. Майк для Одиннадцать – набор слов, от одного произношения которых в сердце, скрытое кожей, мышцами, костями и внутренними органами, проникает луч солнца. От него становится так... так... будто рука Майка гладит обритую голову; будто Майк накрывает одеялом, чтобы никто не увидел или не простыла; будто Майк приносит вкусные вафли; будто Майк – солнце, способное проникнуть в сердце Одиннадцать. Друг, убежище, тепло, вкусно, объятие – все это для Одиннадцать Майк. Майк в, возможно, последний день для их маленького городка рассказывает о новом значении слова «нравиться». Одиннадцать не понимает, чем отличается то «нравиться», что она знает, от того, что пытается сказать ей Майк. Все простые вещи всегда были так сложны на объяснения? Его «нравиться» – когда... когда... Стив и Нэнси, но никак не Джонатан и Нэнси. Одиннадцать захлопала глазами, а затем переменилась в лице, нахмурила брови, словно размышляя, по крайней мере, стараясь понять. Майк наклонился к Одиннадцать ближе и прикоснулся к ее губам. Он правда не может объяснить словами значение «нравиться», потому что сам не до конца понимает его. Но это «нравиться» для него – Одиннадцать, а для Одиннадцать – набор звуков в виде чмокания, стука сердца, поскрипывания школьных стульев и шагов уходящего Майка. Майк становится всем для Одиннадцать. Расстаться с собственной жизнью для него и ради него – такая мелочь. Уничтожить монстра из кошмара, после того, как монстр убил себе подобного из людей – «папу», оставалось единственной целью и смыслом нахождения девочки со сверхспособностями здесь, в Хоукенсе. Радость, облегчение, улыбка – слова, ждущие Майка после исчезновения «демогоргона». Печаль, боль, грусть – слова, ждущие Майка после исчезновения Одиннадцать. Одиннадцать при помощи своих сил наблюдала за Майком в доме, где ее снова заперли для ее же безопасности. Триста двадцать шесть дней с момента их расставания, триста двадцать шесть дней с момента исчезновения «демогоргона». Хоппер – шериф города и одновременно человек, который запер ее здесь, который не дает встретиться с друзьями и пресекает любой контакт с внешним миром. Хоппер – человек, из-за страха которого Одиннадцать не может встретиться с Майком на протяжении трехсот двадцати шести дней. Одиннадцать не верит и не доверяет Хопперу. Он притворялся ее другом, но Майк всегда говорил: «Друзья не лгут». Он запер ее в доме и не позволяет выйти из-за «плохих» людей, которых она уже убила, но Майк отличается, потому что «плохие» люди были живы. У Одиннадцать есть силы, чтобы уничтожить любую преграду, но она ждет, пока ест каждый день вафли, которые приносил ей Майк, а потом ждет опять, ждет снова. Пока ждать не становится невыносимо, тяжко, больно, одиноко. Одиннадцать убегает из дома лжеца и вдыхает осенний воздух – свежо, сыро, прохладно. На день триста двадцать седьмой она, наконец-то, встретиться с Майком. Сможет прикоснуться, чтобы он, не теряющий надежду по сей день, увидел ее. Какое лицо будет у Майка в тот момент? Рассмеется, заплачет, удивится, растеряется? Одиннадцать примет любую эмоцию, ведь направлено все будет только на нее. Потому что Одиннадцать – единственное «нравиться» в жизни Майка. Одиннадцать доходит до школы, и сердце стучит сильнее. Образ Майка в памяти теплый, улыбающийся, поддерживающий, согревающий; образ Майка при использовании способностей холодный, временами грустный, все еще поддерживающий своих друзей, но не согревающий ее – тепло не дойдет без контакта. «Подари мне тепло снова, Майк» – эхом проносится одна мысль, шаги отдаются по коридору, «Обними меня еще раз, Майк» – ладони покалывают от другой, направление меняется точно на голос из спортзала, «Улыбнись мне, Майк» – шаги с мыслями затихают у двери в спортзал. Одиннадцать видит Майка, и впервые его образ не согревает, потому что Майк смотрит на девушку с рыжими волосами, катающуюся на скейтборде вокруг него, потому что девушка улыбается Майку, а он улыбается в ответ. Одиннадцать произносила имя Майка каждый день, как молитву и надежду. Майк всегда стоял у нее перед глазами, и Одиннадцать всегда хотела стоять перед глазами у него. Но прямо сейчас Майк так далеко от нее и так близко к другой. Встреча, которую Одиннадцать ждала целых триста двадцать семь день, которой Одиннадцать жила все время взаперти с лгуном, значила для нее так много – радость, слезы, смех, крик. Встреча, которая по неудачно подобранному времени, превратилась в грусть, разочарование, обиду, злость. Приди Одиннадцать сюда немногим раньше или позже, эмоции остались бы прежними? Она хочет стереть эту сцену из своей головы и убрать крутящуюся возле Майка девушку. От злости Одиннадцать разбила окна в доме Хоппера и разнесла его аккуратно расставленную для нее мебель. От злости Одиннадцать скидывает девушку со скейтборда и наблюдает за ней сверху вниз, пока та ощущает физическую боль от заинтересованности Майком. Одиннадцать представляет ценность, будучи сверхчеловеком. Она пользуется способностью в быту, если не дотягивается до полки; для мелких пакостей или отвлечения внимания; для самосуда над «плохими» людьми; для поиска людей и слежки за ними; для того, чтобы защищать Майка и своих друзей и убивать вставших на пути людей и монстров. Отбери мир у нее способности, что по итогу останется? И мир отбирает их, потому что за победу, давшуюся тяжело, до разрывающего изнутри крика и нескончаемых потоков слез и приступов тошноты, приходится платить – кому-то способностями, кому-то жизнью. И расставанием с дорогими людьми тоже. На сей раз без образов в голове и четком видении картинки, только письма-письма-письма, бесконечный поток лжи о том, что все хорошо. «Друзья не врут», – сказал когда-то Майк, но это настолько давно, что Одиннадцать, переставшая быть Эл и ставшая Джейн, забыла об этом. «Друзья не врут» – кредо развалившейся группы задротов, куда случайным, а, может, волшебным образом попала Одиннадцать. «Друзья не врут» – жизнь заставляет переступать через запрет, постепенно забывая о нем, потому что в мире полно лжи и несправедливости, чтобы вспоминать о созданном в далеком детстве правиле. И, как забывается что-то старое, постепенно забывается и первопричина чувств, ставших ничем иным, как обыденностью и привычкой. Одиннадцать знает, что любит Майка, конечно, любит: Майк – тот, кто показал ей красоту после всего увиденного уродства; кто показал цвета, помимо красного, белого и черного; кто спас ее тогда в лесу. Без Майка жизнь Одиннадцать такая, какая она есть сейчас, не существовала бы никогда. Майк знает, что любит Одиннадцать, конечно, любит: Эл – та, кто каким-то образом показала игру «Подземелья и драконы» в реальном мире; кто сражалась с монстрами и защищала не только его, но и весь город, да что там – весь мир. Без Одиннадцать жизнь Майка, такая, какая она есть сейчас, не существовала бы никогда. И все же... все же... все же... В тот день в лесу Одиннадцать нужен был кто-то – человек, который спас бы ее от «плохих» людей и «папы», который бы дал ей теплую постель и, может, не вкусную, но все же еду. Если бы Одиннадцать нашел кто-нибудь другой, она наверняка прониклась бы им и остерегалась чужаков. Майк понимает, что их встреча в тот далекий-далекий день никакая не судьба, что так не было написано в каких-нибудь пророчествах и тому подобное, что это просто... везение? Наверняка это оно. Однажды Одиннадцать тоже поймет, что тот день в лесу: встреча с человеком, спасшим ее будто из того самого закрытого от проникновения света помещения с водой, не была встреча с Майком – это встреча с «Майком», которым мог оказаться любой другой человек, будь то Хоппер, Джойс или даже Уилл. Но пока Одиннадцать может и дальше произносить имя Майка, как нечто, дороже ее собственной личности, нечто, граничащее с молитвой; а Майк смотреть, как Эл возвращает себе способности, и осознавать свое везение, одновременно ожидая из-за собственной неуверенности и убежденности уход из его жизни в этот раз навсегда «чуда» с номером одиннадцать, для которой Майк сам стал чудом.