Почему ты всё ещё здесь, Кавех?

Аль-Хайтам тихо выдохнул, уголок губ чуть дернулся вверх – не смех, а скорее признак усталого раздражения. Он посмотрел на Кавеха тем своим холодным, оценивающим взглядом, будто разглядывал неудачный чертеж. — Жалок, — сказал он ровно, без злобы, но и без жалости. Просто констатация. — Вот ты кто,Кавех. Не спеша потянулся к бутылке, налил себе. Повернулся, глотнул, не отрывая глаз от соседа.Зеленый взгляд был неумолим. Кавех вздрогнул всем телом, будто его хлестнули. Багровые глаза вспыхнули. — Жа-лок? Ты!.. — Голос сорвался. Он стиснул зубы, резко опустил взгляд. Пальцы впились в сиденье стула так, что побелели суставы. Жалок.Словно плевок в лицо всему, во что он верил. И хуже всего – он сам загнал себя в эту кабаку, сам попросил Хайтама о выпивке. Только тяжелый, сдавленный вздох вырвался наружу. Он поднял голову, горько усмехнулся. — Значит, из жалости? Благородно, писарь. Очень благородно. Аль-Хайтам коротко хмыкнул, поставил бутылку со стуком. Смотрел на Кавеха безо всякого сочувствия. Ему было плевать на его обиды. — Да, — ответил он прямо, глядя Кавеху в глаза. — Из жалости. Зеленые глаза на миг сверкнули, прожигая насквозь. Потом Хайтам отвел взгляд, и в уголке его рта дрогнуло что-то похожее на презрительную усмешку. Сделал еще глоток. — ...А самое смешное, — добавил он, снова переводя взгляд на Кавеха, — что ты все еще сидишь здесь. После таких слов. Красные глаза Кавеха дико расширились. Гнев, боль, стыд – все смешалось на его лице. Он резко опустил взгляд, сжал губы. Молчал. Слова Хайтама били точно в цель, в самое больное. В ту правду, которую Кавех отчаянно гнал от себя. Пальцы снова впились в сиденье. Он хотел крикнуть, оправдаться, но из горла вырвалось только: — Я... Кавех резко тряхнул головой. Замолчал. Потом вдруг схватил свою бутылку – не в бокал, нет – и залпом хлебнул прямо из горлышка. Вино обожгло горло. Он поднял взгляд, уставившись куда-то в стену, в потолок – куда угодно, только не на Хайтама. Аль-Хайтам наблюдал за этим. Видел, как его слова вскрыли нарыв. Как Кавех корчится от боли, которую сам себе создал. Легкий, почти неслышный звук, похожий на "хм", сорвался с его губ. Он допил свой бокал. — Твои мысли на лице написаны, Кавех, — произнес он спокойно, разглядывая бокал. — Как открытая книга. Очень плохая книга. Взгляд скользнул по взъерошенным светлым волосам, потом на почти пустую бутылку Кавеха. Слишком много. Но остановиться уже не хотелось. Или не моглось. Алкоголь и старая, навязчивая досада развязывали язык. — ...Отсюда вопрос, — Аль-Хайтам чуть наклонил голову. В его зеленых глазах вспыхнул холодный, острый интерес. Губы тронула недобрая ухмылка. — ...Почему ты все еще здесь, Кавех?