Цепной пёс

***

      Тело, которое отвыкло тренироваться, сковывало судорогой. Мышцы рук и спины жутко болели. В первые дни интенсивных занятий всегда так, но Хенджин пытался не зацикливаться на физической боли. «Один извращенец, другой — садист грёбанный. Хотя нет, не так… Они оба садисты и извращенцы, удерживающие меня в подвале. За что я заслужил себе такое «счастье»?» — мысли подобно снежному кому скатывались одна на другую, пока Хенджин ритмично бил по набитой коже, набитой резиновой крошкой. Он повторял движения раз за разом, оттачивая то, что уже выучил. Черный мешок за пару занятий стал его лучшим другом. Получалось всё ещё неуклюже, но улучшения были. Ошибка. Треск разряда. — Мнн… Бля… Кх-кх, — горло сдавило, и он закашлялся. — Не расслабляйся, щенок. Работай. — Чан в тренировках был беспощаден, но нужно отдать должное за его терпение. Минхо, закинув на плечо полотенце, подошёл к Чану. — Только не говори, что ты его снова трахал перед тем, как мы собирались на тренировку. — Чан скорчил гримасу. — Да, а что? — Будешь просить пожалеть его снова? — он вздернул бровь, а Минхо промолчал. — Тогда может пригласишь в следующий раз присоединиться к вам? У меня тогда будет больше стимула его жалеть. — Чан не сдерживал улыбки откровенно испытывал Минхо, подначивая его. Минхо смеясь слегка ударил в Чана по торсу. — Ха-ха. Нет, пока даже не думай. Я ещё щенком не наигрался. — Жадина. — раскатисто рассмеялся Чан. — То то я смотрю, что ты только на тренажерах, как в СПА отдыхаешь, не боксируешь, совсем от рук отбился. «Серьезно? Эти двое, как подростки стебут друг друга, смеются…» — Хенджин закипал… Разряд. — А-а-аай! Да бля… — Хенджин ударил от досады кулаком по плотной чёрной коже. «Что они вообще себя позволяют? Я тут! АУ! Эти двое обсуждают меня, будто меня рядом и нет! Я сука всё слышу, придурки! Они ещё говорят о сексе со мной. Делят? Пиздец… Вы вообще о живом человеке говорите!» — злость набирала обороты в Хенджине, и он снова делает ошибку. Разряд. Парень, сцепив зубы, запрокинул голову, практически рыча от боли. Он не выдержал и развернулся к Банчану: — Да какого хрена! Можете заткнуться? Я вообще-то тут стою рядом с вами! — он сходу перешел на крик. — Твою ж мать!       Унизительное положение, «дрессировка», как они это называли и то, что его насиловали почти уже каждый день, привело до точки кипения. Очередной разряд и Банчан уже процедил сквозь зубы: — Щенок, каждая твоя эмоция — ещё один шаг к могиле, — и рукой в перчатке ткнул парню в грудь. — Учись контролировать их и работай лучше. Глаза Хенджина бешено округлились, и… Он сорвался.       Всего один шаг к Чану, и он уже поднимал руку готовую к удару, но… Это было слишком медленно. Он получает хук справа и падает на месте. Минхо в два шага оказывается рядом с парнем, трогает пульс. Жив. Смотрит на Чана. — Чан, бляха… — закатив глаза. — А что я? У меня рефлексы. — и зло посмеялся. — Ты видел? Он вообще забылся и сорвался с тормозов. — Ладно… С завтрашнего дня немного увеличу дозу К. Не хочу, чтобы это снова повторилось. — развернув голову парня, Минхо увидел уже багровеющую ссадину на скуле. — Ты ему так всю красивую мордашку попортишь, скотина. Давай в следующий раз по корпусу. Ладно? — Ну, пиздец. — Чан развел руками, — Это также, если ко мне приставят дуло пистолета, а я еще должен стоять и думать, достать ствол или нож. — раздраженно проворчал Чан.       Минхо недовольно закатил глаза. Он потрепал Хенджина по здоровой щеке и брызнул на него немного воды с бутылки. Тот очнулся, резко садясь и глубоко втягивая воздух. Минхо придержал парня за плечи. — Ты как? Жив?       Хенджин ошарашенно посмотрел на него, будто впервые, и бросив взгляд на Чана, отполз на пятой точке обратно к висящему мешку. — Отдохни 15 минут. — бросил Чан, взял попить воды и пошел на тренажер.       Хенджин был прав, когда подумал, что лучше не пропускать удары Чана. И похоже этот удар был даже и не в полсилы, а его вырубило мгновенно. В голове всё ещё шумело, в глазах чёрная рябь, тело как онемевшее. Он даже не пытался сейчас встать. Парень снял перчатку и слегка коснулся ссадины, сильно запекло и он сморщился от боли. К нему подошёл Минхо. — На ещё воды. Попей. — Да пошёл ты, — сплюнул Хенджин. — Слушай, Псина. Я не знаю когда ты успел осмелеть, но сейчас ты выбираешь слишком опасный путь. Не путай добрые моменты со слабостью и не забывай, что Я твой Хозяин. Ты принадлежишь МНЕ. Не забывай, что я могу избавиться от тебя в любой момент, если мне надоест. Хенджин прикусил себе язык, пытаясь вжаться в кожаную поверхность. Минхо явно не шутил сейчас. «Вот же ляпнул… Будто мне жить надоело…» — Не испытывай наше терпение. Я могу тебя кинуть и без подготовки на бой и пусть решает твою жизнь доля случая. Хочешь так? Хенджин отрицательно помотал головой. Минхо наклонился и взял Пса за подбородок. — Покажи мне, что ты всё понял.       Хенджин, заторможенно озираясь по сторонам пытался понять, как сделать так, чтобы тот был уверен, что он всё понял. Парень неуклюже подгрёб ноги под себя и встал на колени перед Минхо. Опустив голову, он сказал: — Да, я понял. — и добавил через мгновение, — Хозяин. Минхо удовлетворенно кивнул и пошёл дальше тренироваться.       Хенджин шумно выдохнул. Он всё ещё стоял на коленях, его пошатывало. Из-за жесткого приземления на пол, тело болело в некоторых местах, начала кружиться голова. Похоже он нехило приложился головой во время падения, помимо самого удара. В горле стал ком. То ли от того, что его немного подташнивало, то ли из-за обиды и унижения, которое ему приходится испытывать каждый день. Ему было чертовски тяжело, как физически, так и морально. Хотелось тряхнуть головой так, чтобы оттуда высыпались все воспоминания о прошедших нескольких месяцах и просто оказаться дома. — Вставай. Едем домой. На сегодня тренировка закончена. Завтра ночью едем на дело. У нас новая поставка. Хенджин не сразу услышал Минхо, погрузившись в себя и свои размышления. — Пёс. Вставай я сказал. Домой едем. — и дернул парня за плечо, ставя на ноги. Хенджина повело, у него закружилась голова и они оба чуть не упали. Минхо в последний момент удержал обоих за счет тренировочного мешка. «Да… Не об этом доме я только что мечтал…», — грустно подумал Хенджин. — Да бля… — пыхтя Минхо выравнивал себя и парня. — Чан, твою мать. По корпусу. Ок? По корпусу. Банчан откровенно смеялся: — Да понял я вас, нежных…

***

      В этот раз на поставку взяли и Сана, и Хенджина. Единственной разницей было, что они ждали ребят с «пополнением» в бусиках. Минхо предупредил Пса о любых попытках каким-то образом свалить, застегнув его наручники за спиной и приставив за его сиденьем Сана с заряженным пистолетом. Загрузив людей в авто, Минхо и Чан как обычно обговорили маршруты и разъехались.       Хенджин в это время думал о том, что день у него не задался ещё с утра… Если, конечно, это было утро. Он терялся во времени. Его грубо растормошил Минхо, ворча о том, что приходится всё делать самому и вообще тратить на это время ему было лень. На что это для Хенджина в тот момент было совершенно не понятно. Минхо принес какую-то вонючую дрянь в пластиковой миске, фольгу, расческу, ножницы. Пока тот размешивал некую субстанцию, Хенджин уже достаточно надышался химическим ароматом в плохо проветриваемом помещении подвала, и из-за ночного сотрясения, начала подкатывать тошнота. Видя, как сперва побледнел, а потом позеленел в лице Пёс, Минхо успел подобрать с угла комнаты ведро и вовремя подставить. Парня несколько раз вывернуло наизнанку. Второй раз было уже практически нечем, он просто будто откашливал остатки кишок.       Минхо в очередной раз вспомнил «добрым» словом Банчана. Пришлось перенести покраску и некого рода стрижку с свою ванную комнату. Там была лучше проветриваемость, свет и толчок сразу рядом на случай, если того снова начнёт тошнить. Минхо потратил уйму времени на всё это дело, в особенности осветляя волосы парня в два захода. Но оно того стоило. Сейчас перед ним сидел практически другой человек, прикованный к трубе в ванной. В перерывах Минхо делал звонки, отдавал указания Сану и даже приготовил поесть.       Впервые за долгое время, сидя без дела, с плохим самочувствием, на коврике в ванной, Хенджин почувствовал себя обузой для этого человека. Да, именно обузой. Так уже бывало, когда пару раз в детстве он слёг с высокой температурой, и маме приходилось о нём долго и кропотливо заботиться. Отец был весь в ресторанном бизнесе, и он практически не появлялся дома, рядом плакал младший братишка, требуя внимания, нужно было готовить поесть, и мама старалась везде успеть…       На пустой трассе было приятно ехать ночью — никакого трафика. На переднем сидении возле Минхо сидел Хенджин, ворочаясь на месте из-за того, что было неудобно ехать со скованными сзади руками. Он что-то бубнил себе недовольно под нос, скрывая лицо под капюшоном толстовки. Еще его немного укачивало после того удара Банчана. Всё-таки сотрясение мозга он получил. Хотя про себя думал, а был ли там вообще мозг, в чём он уже сомневался. На ночную дорогу, перед машиной, выскочила собака.       Минхо резко ударил по тормозам, завизжали шины. Он вывернул руль влево, чтобы объехать дурное животное и потом резко вправо, чтобы выровнять машину. Автомобиль сильно качнуло. Если бы была скорость побольше, то стали бы на два колеса, если бы совсем не перевернулись. Его быстрые реакции как никогда сейчас были кстати. Тёмное лохматое создание не было задето, а транспортное средство не улетело в отбойник. Но полетать пришлось Хенджину, который не был пристёгнут к креслу ремнём безопасности. Его сперва вжало в дверь, а потом резко кинуло на ноги Минхо.       Минхо осторожно продолжил движение на обычной скорости. Ему останавливаться сейчас было не на руку, когда в салоне авто находилось 6 нелегалов.       Хенджин застонал. Он поднял голову посмотреть на водителя. Минхо улыбался во все зубы. — Пёс, ты жив? — он еле сдерживался, чтобы громко не засмеяться.       На фоне Сан, на японском, успокаивал остальных пассажиров, убеждая их, что всё уже позади. — Да. — испуганно ответил Хенджин, пытаясь встать. Все его попытки были безуспешны из-за скованных сзади наручниками рук. И даже, когда по идее, парень заимел возможность как-то выкрутиться и подняться на свое сидение, то Минхо назло несколько раз вильнул рулём, чтобы тот полностью съехал ногами на половик и упал обратно головой на его ноги. Хитрая улыбка не сползала с его лица Минхо. Положение Хенджина его веселило, особенно на фоне выброса адреналина из-за аварийной ситуации. Взяв парня одной рукой за ворот кофты, он подтянул его ближе к себе. — Так и лежи. Не дёргайся. Отвлекаешь от дороги. Парень молча сглотнул, закрыв глаза. — Ты вчера был таким дерзким и уверенным в себе. Наверно хорошо подготовился для боёв. Да? Что скажешь, блондиночка?       Хенджин заскрипел зубами. Он не знал, что ответить мучителю. Сказать правду и показать слабость? Или соврать и быть кинутым на убой?       Взгляд упирался в слегка натянутую джинсовую ткань. От него пахло. Это был какой-то терпкий запах, с цветочными нотками. Мозг зачем-то зацепился за этот факт.       Рука Минхо легла на голову Хенджина. Он гладил его, как кота, который пришёл на руки, или, если сказать честнее, как если бы Пёс пришёл к Хозяину и положил бы голову на колени, выпрашивая немного нежности. — Не переживай, та собака жива. Я постарался не убить глупое существо. — сказал он Хенджину и уже обращаясь Сану, — Нормально там в салоне? Все успокоились? — Да. Всё хорошо. Не волнуйтесь. — Вот и прекрасно… Настроение Минхо улучшилось и сошла часть стресса, что каждый раз приходилось переживать во время поставок. В пах горячо дышал Пёс, которого можно было погладить, почесать за ухом, дорога снова гладкая, люди в салоне спокойны. Оставалось только провести бой, предоставив людям «хлеба и зрелищ».