Прости, прощай

Звонкий смех разносится по помещению. Хван Хёнджин не скрывает своей улыбки, ведь в этом нет необходимости. Ли Минхо наблюдает за парнем со стороны: хотелось дать ему немного свободы и отдыха от отношений. После окончания вечеринки всё вернётся в бытовую рутину, где юноши продолжат играть роль безумно влюблённых в друг друга людей. Но нужны ли такие отношения? — Пора заканчивать, – простывшим голосом Минхо выгоняет весь зал. Вокруг слишком шумно. Никто не может перечить организатору вечеринки, поэтому гости, поголовно обнимаясь с Хёнджином и вновь желая ему только самого лучшего, выходят. — Хён, всё нормально? – в зале в момент воцаряется атмосфера тревожности. Хван подходит ближе к Ли, сжимая себя руками. — Ты выглядишь как-то.. не так. Что-то случилось? Что же сказать, пока целы глаза? Пока бестолковая голова не находится под градусами? Пока мысли трезвые и прямолинейные? Как признаться, что Ли в очередной раз собирается убежать подальше от Хвана? Бросить младшего в его день рождения, потому что на телефон пришло смс: «Котёнок, мы тебя ждём. Безумно соскучился по твоим губам»? Минхо мерзко себя чувствует, но из-за собственной слабости ничего не может поделать с наглым враньём. — Предложение собрался мне делать? – Джин слегка улыбается, чтобы разбавить обстановку. — Моя cherry, – запах алкоголя перебивается сладкой вишней, исходящей от младшего, – не хочу тебе такой участи, – Хо берёт за руки, переплетая пальцы. Сегодня он не сможет во всём признаться. — Я недостоин твоего «Да». — Я наоборот считаю, что мы находимся на одном уровне отчаяния, раз решили начать встречаться пять лет назад, – и он прав. Их отношения с самого начала — отчаяние, страх остаться в одиночестве. Они простые люди, с которыми играет судьба. — Тогда перефразирую, – чуть прикусывает нижнюю губу и устремляет взгляд в дальнюю точку. — Ты недостоин моего дна, – ведь у Хённи совершенно другая натура. Ли руководствовался логикой, Хван — эмоциями. И если Хёнджин добился невероятных успехов в сфере искусства, то Минхо с каждым днём всё глубже закапывал самого себя. Амбиции, желания, цели — всё стало пустым звуком. Апатия правила гнилой душой, изредка хватая частицы тепла от «чужого человека», который вовремя появился в жизни Ли. — Ты не ответил на вопрос, – Хёнджин вопросительно приподнимает бровь. Подобное поведение он давно не видел. Из груди вырывалось: «Я пойду к другому». Этот другой в корне отличается от Хёнджина. К этому другому Минхо сбегает чаще, чем ночует в одной постели с «любимым человеком». А были ли чувства изначально? — У меня дела, – обрывает последующие вопросы. Они ни к чему. — Вызывай такси и ложись спать без меня, – с некой отстраненностью чмокает в щёку и направляется к выходу, оставляя именниника наедине с мыслями о происходящем.

***

Он не просил, он не ждал — Хан Джисон, завидев Ли Минхо за километр, уже бежит навстречу, радостно улыбаясь и запрыгивая на старшего, сцепляя руки за его шеей. Джисон не просит о вечной любви, кольце на пальце и семье. Он не такой, как Хёнджин. — Наконец-то ты пришёл, котёнок, – от Хана несёт алкоголем вперемешку с сигаретами, но Ли нравится эта смесь. Нравится вкус распутной жизни. — А то мы подумали, что ты и вовсе забыл о нашем существовании. — Тебя сложно забыть, – улыбается в ответ. Джисон подаётся вперёд. Жгучий поцелуй, руки на талии и учащённое дыхание. Минхо привлекает запретная тема. Дома его ждёт названная любовь, когда настоящая, как кажется юному уму, тихо стонет в поцелуй. — Х-хён, – нехотя разрывает поцелуй и глядит в глаза напротив, — нас ждут. Гараж за городом, громкая компания, пьяные игры и откровенные разговоры на улице. В этом окружении Минхо как в своей тарелке. У этих людей нет ничего, кроме моментных наслаждений. С кем, если не с ними, Ли готов проводить круглые сутки? — Эти собутыльники — мои друзья, – Хо смеётся сам про себя и делает глоток алкогольного напитка, спиной упираясь на стену гаража. Вдалеке парни шуточно борятся и кричат о свободе. Свобода.. Что она значит? — Ты их не любил, – перед глазами лицо Хёнджина, — прям как я тебя. — Хей, котёнок, – подойдя, Джисон кладёт голову на плечо Минхо, — чего грустишь? — Ты знаешь, – опускает руку с бутылкой, — сегодня у него день рождения, а я здесь с вами. Не представляю, что у него в душе творится. — Опять ты за своё, – тяжело вздыхает. — Ты сам медлишь с расставанием, одновременно играешь и с ним, и со мной. Чего ты сам хочешь? — Я боюсь одиночества, – честно признаётся. — Боюсь, что он возненавидит меня после всего, что я сделал. Проблема в том, что я специально творю всякую хуйню, пытаясь оттолкнуть его от себя, чтобы он сам ушёл от меня и я не чувствовал сильной вины за проёб. Сказать прямо — это равносильно пытке. Но cherry не заслужил такого отношения к себе. Он всегда был рядом со мной. — Ты просто привык к нему, – выпрямляется и немного давит на плечо старшего, заставляя сесть на асфальт. — Но молчанием ты делаешь только хуже. По первому взгляду я понял, что Хёнджин хороший парень, который, к сожалению, связался с таким мудаком, как ты. Мне даже жаль его, – хихикает. — Но ты сделал то же самое, – возмущается Минхо. — Если бы не ты.. — Что? Хочешь сказать, что ты любил его до того, как я появился? Не смеши. Если бы ты и правда любил, то в мою сторону даже не посмотрел. А потом что? — В тебе я ищу себе друзей, – делает ещё глоток. — Только в тебе я нашёл всё то, что мне было необходимо на протяжении всей жизни. С Хённи не так. Он усердно старается вытащить меня из этого болота, но не понимает, что попытки успехом не увенчаются. — Ты должен сказать ему, – перебивает Джисон. — Скажи, освободи его и себя. Возможно, что ты получишь по ебалу, но.. — Это будет заслуженно, – хмыкает. Но и пощёчина не передаст всю ту боль, которую испытает Хван при признании. — А теперь заткнись и поцелуй меня, самый ужасный любовник на свете, с которым адекватным людям счастья не видать.

***

— Минхо! – посреди ночи Хёнджин подорвался в холодном поту и начал быстро дышать, словно хватался за последнюю надежду выжить. — Моя cherry, – Минхо резво поднялся и руками сжал плечи младшего, — кошмар приснился? — Минхо.. – прошептал. По щекам полились горячие слёзы, которые Хо смахнул пальцами. — Мне приснилось, что ты исчез. Бросил меня во тьме и ушёл, даже не оглянувшись, – Джин принял объятия. — Ты ведь никогда так не сделаешь? — Не в этой жизни, – нежными прикосновениями пытался успокоить любимого. — Я буду рядом, какой бы пиздец между нами не случился. На данный момент остатки старых слов — уже не Ли Минхо. Это осталось приятным воспоминанием, греющим сердце. Теперь при душевных разговорах, когда Хёнджин лежал на коленях, Минхо повторял, мягко проводя рукой по спине младшего: «Забудь, забей, умри. Ни слова о любви». Любви нет.

***

Побег из любовного гнёздышка впервые произошёл два года назад. Тихонечко, незаметно плакала нищета. Смеялись проститутки, но бабки парень не считал. В однокомнатной квартире Ли Минхо сам себе, когда лежит под окнами, противен. Противно, что пару минут назад девица прошла, стуча каблуками, за дверь. Противно, что через время приедет Хан Джисон. Противно, что только с этим человеком Хо стал чувствовать себя живым. И Хан зашёл, сел на крепкие бёдра сверху и стал выцеловывать шею, пока Ли дрожал как самый настоящий котёнок, запрокидывая голову назад. Обычно этим занимался Хван, наслаждаясь прикосновениями холодных губ к разгоряченной шее. Обычно Хван выстанывал имя любимого человека, когда он был между стройных ног и полностью вбирал плоть в рот. Обычно Хван был тем человеком, которому Ли был готов дарить свою любовь. Но всё изменилось. — Ты готов? – через прерывистое дыхание спросил Джисон и раскатил тонкий презерватив по члену Минхо. — С тобой — всегда, – ухмыльнулся и поторопил наконец приступить к действию. Возбуждение дошло до пика, и Минхо поцеловал Джисона, сцепил их языки и оставил на тонкой талии следы ногтей. Стоны смешались, а ноги от удовольствия задрожали. В этом заключалась любовь? После Минхо пришёл к Джину с букетом из бритвенных лезвий — холод, остраннёность, сарказм. Делал всё, чтобы руки Хвана к Ли в трипе не лезли, чтобы его изящные пальцы руки не касались. Но невыносимо больно наблюдать, как Хвана что-то тревожило. Как он тянул руки, и как Ли перебарывал себя, чтобы притронуться в ответ. Хвану плохо — Ли рядом, обнимает, целует, шепчет слова поддержки и не оставляет наедине с потайными демонами. Плохо Ли — Хван хватает его за горло и вытаскивает из аморального образа жизни, не получив в ответ ни слова благодарности. Их устраивают такие отношения.

***

— Я буду ебаться с другими на зависть, – рассуждал Минхо вслух. — И только лишь один виноват в этом. Только лишь он, – в своё время считал, что во всём виноват мягкий характер Хёнджина. С Хёнджином не нужно было строить из себя кого-то, играть какую-то роль. Он знал, что идеальный человек и Минхо — антонимы. Он принимал все заскоки, пытался понять причины их возникновения. Но Ли — нет. Ему достаточно присутствия, даже если парни молчали. — Привет, котёнок, – Джин сел за противоположную сторону стола и тепло улыбнулся. — Прости, что опоздал. — Всё хорошо, – Хо взял младшего за руки. — Это не испортит нашу пятую годовщину. — Я люблю тебя, Минхо, – правда. — И я люблю тебя, Хёнджин, – ложь. На дне стакана их топила тишина. Пьяные, влюблённые. Кто мог знать, что это было ненадолго? Но уже наплевать на всё, что было. Подарить положительные эмоции перед разрывом — было долгом.

***

Вернувшись домой, Хван Хёнджин достаёт фотоальбом. Море воспоминаний сопровождалось мерзким сердцебиением. Такую реакцию организма нельзя списать на алкоголь, ведь боль ментальная. На этой фотографии они улыбались, здесь обнимались, на следующей целовались, полуголые лёжа на кровати. В этот день Ли Минхо первым признался в любви, во что оказалось сложно поверить. Хёнджин помнил смущение, стыд и неловкость. Помнил, как поцеловал Минхо и растворился в его руках. Помнил, как небольшие руки касались каждого участка кожи, даря ласку. Всё сохранилось в памяти. Всё останется в памяти, ведь совместного будущего нет. Щелчок, и дверь закрывается с внутренней стороны. Замечательный подарок появляется на пороге. — Почему не спишь? – Минхо выглядит трезвым. — Время позднее. — Когда ты собирался мне сказать? – Хёнджин сидит на диване и пытается сдержать приступ. — Ты так долго врал мне. Думал, что я не узнаю о твоих похождениях? А я ведь, как наивный идиот, верил тебе. — Хёнджин.. – бежать не имеет смысла. Хо медленно проходит в гостиную, в голове подбирая слова. — Два года.. — Два года ты изменял мне, – проводит языком по сухим губам и отводит взгляд. — Два ебаных года ты делил со мной постель, при этом бегая к другим? Я доверил тебе самое сокровенное, а ты так просто выкинул моё сердце в мусорку? Браво, хён. От тебя стоило это ожидать. — Я хотел тебе сказать ещё тогда, но.. – опустил голову. — Мне не хватило смелости. Меня держала и до сих пор держит привязанность к тебе. Ты для меня родной человек. Я всегда знал, что могу обратиться к тебе, что ты поможешь, раскроешь руки для объятий. Я уёбок, мне нет оправданий. Ты имеешь право и должен ненавидеть меня. — Я не смогу, – посмеялся Хёнджин и закрыл лицо руками, скрывая слёзы. — Мне больно, хён, но я не смогу ненавидеть тебя, каким бы уёбком ты не был. Меня это бесит. Может, наша схожесть всегда была в ебучей слабости, которая не давала нам разойтись? Были ли между нами именно любовные отношения, что мы так хотели? — Я любил тебя, cherry, – это обращение режет слух. Аккуратно садится рядом и без спроса кладёт руку на колено Джина. — Я ахуеть как виноват перед тобой. — Мягко сказано, – убирает руки от лица. — Что будет дальше? Как мне жить с этим осознанием? — Ты найдёшь человека, который подходит именно тебе. Я верю в это. — В последний раз пообещай, – голос дрожит, — что я в любой момент смогу обратиться к тебе за помощью. Ты обещал, что не бросишь меня. Их взгляды встречаются. Сожаление в глазах Минхо, слёзы в глазах Хёнджина. Старший берёт ледяные руки младшего, прижимает к своим щекам. Это конец. — Прости, – Хо приближается, целует Джина в лоб, пока тот закрывает глаза. Поцелуй длится несколько секунд, но даже этого хватает, чтобы передать все накопившиеся эмоции. — Прощай. Свобода, любовь, привязанность. Судьба хорошо обыгрывает эти параметры, разделяя человеческие жизни на «до» и «после». Но можно ли из-за этого назвать её жестокой по отношению к людям?