В пруду с лягушками

      Есть у меня одна совершенно бесполезная особенность — подолгу держать в памяти случайные вопросы от случайных людей. Бывает такое, что я и человека уже не помню, но вопрос его заданный столетие назад ещё долго крутится в моей голове. «Любишь ли ты переезды?» — спросила однажды одна девчонка будучи со мной в кафе. Очевидно, сказала она это просто чтобы заполнить неловкую тишину первого свидания и ответ мой был ей глубоко до лампочки. Но в механизм моей памяти эта ерунда засела очень конкретно и по сей день я мысленно составляю список «за» и «против».       Самое дурацкое, что, пережив с десяток переездов, я всё ещё не могу дать четкий ответ и соответственно закрыть гештальт. С одной стороны, собирать вещи я люблю — сразу появляется ощущение будто едешь в отпуск. Но с другой… по приезду их нужно разбирать и для меня это одно из самых ненавистных занятий на свете. Каждый раз, переезжая в новое жилье я мог месяцами переступать через не разобранные коробки, обходясь только самым необходимым.       Вот и сейчас история повторялась: уже несколько недель нажитое мною барахло покорно пылилось в углу новой квартиры выжидая своего часа. Честно говоря, я не раз думал выбросить всё разом на помойку, ведь как-то же я обхожусь без этого всего почти месяц. Но все же периодически мой взор случайно падал на какую-то милую безделушку, что вынуждала сжалиться над горой милого, но всё же хлама.       Увидев однажды краем глаза старый исписанный скетчбук, вещица за вещицей и, я сам не заметил, как оказался посреди горы вываленных на пол вещей. Делать было нечего и пришлось-таки взяться за наведение порядка.       Разбирая одну из коробок я наткнулся на стопку универских конспектов. К слову, универ я закончил шесть лет назад и было непонятно почему эта гора макулатуры до сих пор не в надлежащем ей месте. Машинально перелистывая каждую тетрадь и не находя ничего интересного, моя писанина тут же отправлялась в мусорный пакет. Старые тетради не вызывали во мне никаких ностальгических чувства, однако то, что из них выпало, моментально повернуло время вспять и я вновь оказался третьекурсником в тот самый сентябрь.       Небольшой снимок типа полароида случайно оказался под ногами даже не подозревая какую сильную тоску он на меня навеял. Я осторожно поднял фото: полупустой городской пляж с виднеющимся мегаполисом на горизонте и валяющиеся на песке два парня. Их колени прижаты друг к другу, а пальцы аккуратно соприкасаются. Лиц не видно, только жилистые ноги и незамысловатый пейзаж на фоне. Вроде ничего особенного, однако от картинки веяло неподдельной нежностью. Нежностью вперемешку с бесконечной грустью.       Этими парнями были мы — я и мой, уже бывший друг, Аристарх. Познакомились мы когда я перевелся из колледжа в универ. Все однокурсники были младше меня на два-три года, хоть я и поступил сразу на третий курс.       Могу точно сказать, что вопрос «Люблю ли я попадать в новые коллективы?» никогда не застрянет в моей голове. Что может быть хуже, чем очутиться в новой, уже сформировавшейся группе со своими правилами и приколами? Забегая наперед скажу, что со своей университетской группой я так особо и не сдружился, но Аристарха заприметил сразу. Он был из тех людей, которые мгновенно приковывают всеобщее внимание своей персоной: высокий, статный, такой прям породистый что ли. Не помню точно его рост, но он был выше меня на голову, причем низким меня никак не назовёшь. Его внешность была без преувеличений яркой, чего только стоили волосы красного оттенка в сочетании с огромными, ярко-голубыми глазами. Черты лица его были словно с картинки: они завораживали и стоило реальных усилий дабы оторвать от него взгляд. Ещё он напоминал мне чем-то лисицу, такую прям хитрую-хитрую, которая вот-вот и отберёт сыр у вороны. Думаю женская его версия походила бы на Эмму Стоун или Аманду Сейфрид. Другими словами — первый красавец на потоке! В день нашего знакомства он ещё и был в длинном плаще с зонтом-тростью на локте. Его вполне можно было перепутать с аспирантом или молодым преподавателем, а его нечастое появление в нашей академии ещё больше подпитывало это заблуждение.       Аристарх обладал громким эмоциональным голосом с некими нотами грубости. Тихим его точно нельзя было назвать, а когда ему становилось весело, он и вовсе превращался в ходячий рупор. Признаться, я такие тембры очень уважаю, да и сам иногда тот ещё горлопан. Но уж лучше так, чем иметь дело с людьми, голоса которых настолько тихие, что постоянно приходится переспрашивать и прислушиваться — что же они там шепчут себе под нос. К слову, Аристарх моё мнение полностью разделял и мы частенько шутили над некоторыми нашими одногруппниками, которые и не разговаривали вовсе, а лишь пищали словно мышата.       В первый учебный день я умудрился перепутать списки учащихся и думал, что попал в первую группу. На совместной паре, когда я заметил Аристарха из второй — повторюсь, не заметить его было невозможно — я даже расстроился, что этот эксцентричный фрукт не будет моим одногруппником. Помню как он узнав, что я пришел к ним из колледжа, даже пристыдил меня своим басом за то, что до сих пор не делюсь со всеми секретами архитектурного мастерства. Да-да, учились мы на архитектурном факультете, поток которого насчитывал восемьдесят три девчонки и всего шесть парней, включая меня. В тот день я почти никого не запомнил: весь поток показался мне лишь массовкой для моего Арика — так я ласково к нему обращался. Он в свою очередь называл меня Даниель, хотя настоящее моё имя звучит куда проще. Но сдружились мы далеко не сразу: наши прозвища появились лишь к концу года, когда над нами неожиданно нависла большая массивная задница в виде летней сессии. Что он, что я, были редкими посетителями на парах и, обнаружив себя в списке на отчисление, мы вынужденно объединились дабы не вылететь из академии.       Аристарх был настоящим полемистом, прирожденным адвокатом дьявола и мог заговорить зубы абсолютно каждому. Его бесконечное обаяние покоряло всех преподавателей независимо от их пола. Конечно, иногда на это требовалось несколько часов абстрактной болтовни, но результат того стоил — проходные тройки всегда оказывались в наших зачётках. Всю работу Арик брал на себя, а от меня требовалось иногда поддакивать и быть своеобразной группой поддержки.       Однако стоило нам выйти за стены академии, как я сразу превращался в такого же главного героя, как и Аристарх. Поначалу вся инициатива исходила от него — было очевидно, что я ему нравился и причем очень. Уж не знаю чем я его так цеплял, но вцепился он в меня буквально мертвой хваткой. Я любил и ненавидел его внимание и был не в силах противостоять его сильной властной ауре.       После каждого зачёта Арик тащил меня в бесконечные походы в модные кофейни и чайные, где мы тратили много часов за разговорами обо всём и ни о чём. Да, нам было весело, наше чувство юмора идеально совпадало, нам нравились и раздражали одни и те же вещи, но признаюсь: Аристарха было слишком много. Я в принципе волк-одиночка по жизни и моя социальная батарейка нуждается в периодическом восстановлении, но с Ариком мы общались круглосуточно и ему всегда было мало. Мы проводили вместе целые дни в универе, вечерами тусовались, а после продолжали онлайн. Постоянные разговоры, переписки, обмен смешными картинками — он не оставлял меня в покое ни на минуту. Мой круг общения сузился только до Аристарха, ведь на других меня просто не хватало.       Наши частые посиделки обходились довольно дорого: Ари мог себе это позволить — ведь его отец был каким-то олигархом, чуть ли не бандитом и он почти никогда не смотрел на ценники. Я же не отличался богатыми родителями и карманные деньги приходилось зарабатывать собственноручно. Приходя домой, я злился сам на себя — ведь потратил уйму времени по сути впустую. Плюс приходилось брать дополнительные рабочие часы дабы восполнить баланс на карте. Однако на следующий день всё повторялось вновь — я не мог ему отказать, хоть и сильно жалел после.       Так продолжалось почти всё лето. Мы бегали в универ аж до начала августа, но сессию кое-как закрыли. Я за это время сам не заметил, как сильно успел привязаться к новому другу. Теперь инициатива шла и от меня тоже и мы стали практически неразлучны. Аристарх был единственный тактильный человек из моих друзей. Так уж сложилось, что со старыми приятелями я никогда особо не обнимался даже после долгой разлуки. С Ариком же всё было иначе: он обожал телесный контакт и трогал меня постоянно, да так, что я и подумать не мог останавливать его. Причем потискай меня так кто-то другой, я бы офигел и наверное сделал какое-то замечание что ли, но вот с ним… Он без стеснения хватал меня за бёдра и усаживал к себе на колени, бесконечно теребил мои мочки ушей, изучал ладони, складывал на меня ноги, облокачивался и ложился на плечи, обнимал за живот, и всегда был рад подобному с моей стороны. По улице мы всегда шли под руку и это смотрелось абсолютно нормально. Конечно, наши одногруппницы постоянно шушукались и не могли оставить без внимания нашу заметную привязанность:       — Ой, а вот и наша сладкая парочка пожаловала! Вы наверно и приехали на одной машине? — язвили они. На что Аристарх отвечал совершенно невозмутимо:       — Да, а до этого проснулись вместе и предварительно трахались ночь напролет.       Естественно, он шутил и вся аудитория заливалась хохотом. Ари умел говорить особым саркастичным тоном со странной смесью доброжелательности. От подобного никто никогда не впадал агрессию, скорее наоборот — это сглаживало любой конфликт. Думаю девчонки просто завидовали нам: в Аристарха трудно было не влюбиться и их откровенно бесило, что первый парень на потоке уделяет всё внимание другому парню.       Кстати, о девчонках: с одной одногруппницей Арик все-таки дружил и она часто разбавляла нашу компанию своим присутствием. Я искренне до сих пор не понимаю, чем она цепляла Аристарха и почему он с ней так возился. Анжела была из не самой благополучной семьи: отец их бросил, квартира находилась в местном гетто и мы постоянно слушали сумасшедшие истории про ухажёров её мамаши. Ещё она страшно гордилась своими длинными пшеничными волосами по пояс. Признаю, издалека это выглядело действительно впечатляюще, но вблизи… Страшные, неухоженные патлы с пересушенными кончиками. Им давно требовалась профилактическая стрижка, а она их все растила и растила. Вообще Анжела была доброй и милой, но такой бесконечно глупой, что иногда я просто не вывозил и придумывал «срочные» дела дабы избавить себя от её компании. Она была такой себе дворовой девицей и тусовалась в шайке гопников, в которой царила ужасно токсичная атмосфера. Для неё было нормально в час ночи внезапно поехать кататься на тачке какого-то местного вышибалы. Да и вообще путь к сердцу Анжелы был относительно прост: стоило назвать её вроде «моя малая», так она тут же срывалась и, натянув пуховик на розовую пижаму, отправлялась на ночное свидание.       Слушая очередной её рассказ о прошедшей ночи, я пытался понять, как мой изысканный бриллиант Аристарх мог дружить с такой дешевкой вроде Анжелы? Возможно, это были первые проявления ревности, но объективно их ничего не объединяло: интересы, стиль жизни, вкусы — всё было настолько разным, что я вряд ли когда-то это пойму. Но не суть. Думаю Арику просто нужны были зрители для его великолепной персоны. Позже моя мысль, к сожалению, подтвердилась и, наверно, стала одной из причин почему наши пути разошлись.

***

      К середине четвёртого курса я немного одумался и стал чаще бывать в академии. Аристарх, максимум которого был одна пара в день, страшно злился от недостатка внимания с моей стороны и даже прозвал меня ботаном. Конечно не со зла, но было забавно наблюдать за его обидами. Признаюсь, я и сам откровенно скучал на лекциях: всё-таки прогуливать с ним, блуждая по магазинам и сидя в летних кафешках, было куда веселее чем писать конспект, который, к слову, только что отправился на помойку.       Мы немного отдалились, но по-прежнему оставались такими себе соулмейтами. Я был в этом уверен и меня ни капли не расстраивало, что Арик с Анжелой тогда проводили очень много времени вместе. И на это были свои причины: во-первых, я реально занялся учёбой и мне некогда было загоняться, а во-вторых, с нами произошёл один очень занимательный случай.       Помню им таки удалось вытащить меня из универа и заставить прогулять лекции. Отказать я не смог, потому что позвали они не в какую-то в очередную кафешку, а в только-только отреставрированный ботанический сад, который был недоступен к посещению последние лет пять точно. Все эти скопления растений, оранжереи — это моя страсть, мои места силы и я буквально пищал, когда узнал об его скором открытии. В школьные годы я часто здесь гулял и особенно обожал здешний пруд: я часами мог наблюдать, как в нём плавали японские карпы Кои — настолько эти цветные усатые рыбы завораживали меня. Их плавные красные тени, что появлялись из тёмной глубины и, незаметно цеплявшие цветки лотоса прозрачные плавники… Было в них что-то такое мистическое что ли, ну или я просто был очень впечатлительным. Однако в тот день я заметил кое-что такое, чего не замечал многие годы, будучи школьником.       Мы уселись возле пруда, достав термосы с чаем. Несмотря на яркое, но обманчивое февральское солнце, на дворе было достаточно прохладно. Атмосферу немного портила не замолкающая Анжела, но наблюдая за гладью воды, я почти не слышал её. Моё внимание привлёк один крупный карп, который отличался необычным окрасом: все остальные рыбы были привычно красно-белыми, а этот же обладал редкой смесью золота и иссиня чёрными пятнами. Он держался отдельно от стаи и то и дело пропадал в глубине. Проследив за ним, я заметил, что от главного пруда есть небольшой узкий канал, что ведёт в прудик поменьше. Там плавали крошечные, ничем не примечательные лягушки, которые с огромным интересом окружали моего карпа, стоило тому заплыть на их территорию. Рыбина их нисколько не боялась и складывалось ощущение, будто карпу нравится находиться в центре внимания менее привлекательных амфибий.       Я наверно, поймал своеобразный дзен, но меня осенило, что этот здоровый роскошный карп и есть Аристарх. Фигурально конечно, но он точно так же предпочитал окружать себя мелкими лягушками, купаясь в лучах их восторженных взглядов. Ему было необходимо находиться с менее примечательными людьми дабы блистать на их фоне и сгребать всё внимание своей фактурой. Я мысленно посмеялся с такой метафоры но, повернув голову, моя теория лишь подтвердилась: высокая, горделивая фигура Аристарха освещалась солнцем и будто впитывала все лучи в себя, оставляя Анжелу в тени. Даже её длинные волосы не спасали ситуацию — в тот день она была в шапке.       Ещё в тот вечер я всё-таки загнался и долго пытался понять: видит ли во мне Аристарх такую же неказистую лягушонку, или же, в виде сильного исключения, воспринимает меня на равных.

***

      Наступил апрель и вместе с ним близился День рождения Арика. Он позвал меня, Анжелу и ещё нескольких своих друзей в один очень модный и очень дорогой бар, где один коктейль стоил, как бутылка среднего шампанского. Я там прежде никогда не бывал, но Ари часто про него рассказывал. Он кстати, не любил алкоголь и, по его словам, пить мог только напитки из этого заведения, настолько эксклюзивными они были. Да, Аристарх иногда отличался особым снобизмом, но я принимал его целиком и не пытался что-то исправить. Он же в свою очередь и меня принимал таким, какой я был и, я уверен, недостатков во мне тоже хватало. Но сейчас не об этом.       Я реально переживал по поводу подарка и очень боялся не угодить его слишком утончённому вкусу. Да и к тому же у него реально было всё, а то, чего не было, он мог преспокойно купить себе сам не задумываясь. Меня спасла только моя исключительная память на детали: Аристарх обожал винил и как-то жаловался мне, что давно ищет одну винтажную пластинку The Smiths с их дебютным треком «Hand in glove». Он эту группу очень любил и постоянно по поводу и без вставлял в разговор всякие факты про Патрика Моррисси. Признаться, я вообще не фанат развлечения в виде винила, да и Смитсы не вызывали во мне особого трепета, но удивить Арика я сильно хотел и пришлось разбираться в сразу двух неизвестных мне темах. Стоило мне это больших нервов и времени: пластинка действительно оказалась редкой и я потратил месяца два точно мониторя зарубежные сайты и аукционы в надежде найти его хотелку.       Почти потеряв надежду, судьба мне всё-таки улыбнулась и буквально за два дня до его Дня рождения я получил заветную посылку с американским адресантом. Подарок для него сильно ударил по моему кошельку, но результат того стоил: Аристарх буквально пищал, когда открыл праздничную коробку. Да и без лишней скромности могу заявить, что подарки остальных гостей сильно проигрывали моему и Арик принимал их без особого энтузиазма. Это сильно потешило моё самолюбие.       Наша вечеринка протекала весьма обычно: мы пили, болтали, немного потанцевали, да в принципе и всё. Разговор за столом меня не особо интересовал и всё мое внимание забрал уникальный интерьер бара. Я не мог насмотреться на обилие незаметных деталей и поражался насколько гармонично подобраны оттенки насыщенного синего бархата с текстурой дерева, металла и лепниной вокруг настенных ламп. Вишенкой на торте была хрустальная люстра. Казалось бы, что за безвкусное сочетание? Однако результат выглядел потрясающее, минималистично и роскошно одновременно. Не зря Аристарх так его нахваливал — место поистине шикарное.       Однако в отличие от заведения, компания наша была весьма тухлой и за тот вечер я успел откровенно заскучать. Когда праздник начал подходить к концу, я мысленно даже обрадовался. Все постепенно собирались домой, да и я уже почти заказал себе такси, как вдруг Аристарх попросил задержаться дабы помочь сложить его подарки. Естественно, я не отказал и мы остались вдвоём.       Как оказалось, это был лишь предлог: коробки собрались менее чем за минуту и мы переместились за барную стойку. Его День рождения пришёлся на будний день и народу в зале было совсем мало. Аристарх посчитал нас слишком трезвыми и заказал ещё выпить. Оставшись наедине, я только тогда заметил насколько чарующая атмосфера нас окружала. Возможно, это был просто градус невиданного мной раньше коктейля, но это заведение казалось местом, где можно спрятаться от всего мира. Время здесь будто остановилось и хотелось говорить вслух все свои страшные тайны и самые заветные желания. Секретов между нами давно не было и мы просто наслаждались приглушённой музыкой. Аристарх сидел слишком близко и его бедро приятно грело снаружи, а алкоголь из наших стаканов — внутри. Говорили мы мало и просто заглядывали друг к другу в глаза, в зрачках которых отражались огоньки люстры. Нас это нисколько не смущало ведь иногда так посидеть, помолчать мы любили.       — Тебе не понравились мои друзья.       — Я такого не говорил.       — Не говорил, но твоя физиономия не требовала слов, — сказал он, мягко улыбаясь.       — Твои друзья совершенно не причем, — соврал я, — Просто скоро диплом и все такое, вот немного гружусь.       — Так, не сметь заикаться про учёбу в мой День рождения! — уже с неким возмущением распрямился он и театрально закрыл мне рот ладонью.       Я попытался промычать что-то в ответ, но он притянул меня второй рукой к себе за затылок и прижал к груди, оставив последнее слово за собой.       Мы покинули бар почти перед его закрытием. Улицы пустовали, светила огромная луна, атмосфера была самая что ни на есть киношная и мне хотелось немного прогуляться по ночному городу. Арик моё желание охотно поддержал. Мы шли медленно и болтали, точнее трындел я, компенсируя вечер молчания. Проходя мимо небольшой аллеи, я заметил, как Аристарх внезапно остановился. Обернувшись, я спросил в чём дело, но он молчал и просто смотрел будто мимо меня. Я подошёл ближе и пощёлкал пальцами возле его лица хихикая — меня его поведение немного забавляло. Помолчав ещё с полминуты, он вдруг сказал очень серьёзным тоном:       — Даниель, мне так понравился твой винил, не представляю где ты смог его раздобыть. Я безумно благодарен тебе. Я облегчённо выдохнул и хотел что-то ответить, но он продолжил:       — Но я позволю себе немного обнаглеть и попросить тебя об ещё одном подарке на сегодня.       Наивно полагая, что речь идёт либо о просьбе заказать ему такси, либо купить что-то съедобное, я моментально ответил мол без проблем, что угодно. В ответ он резко, но аккуратно сгрёб меня за плечи и прижал в ближайшему дереву. Я даже опешить не успел, не то чтобы как-то сопротивляться.       — Разреши себя поцеловать, — сказал он тихо-тихо, почти шёпотом.       Будучи в шоке, я подумал, что не расслышал и хотел переспросить, приоткрыв рот. Аристарх воспринял это как «Да» и потянулся к моему лицу. Сначала губы обожгло горячее дыхание, а затем тёрпкий вкус алкоголя. Он целовал меня не агрессивно, но напористо, явно не планируя останавливаться. Ари нежно ласкал мои губы, как бы давая время привыкнуть. Это сработало и я реально даже не заметил, как его язык уже фривольничал в моём рту. Более того, я ему отвечал! Наш поцелуй из киношно-романтичного постепенно перерастал в откровенно французский. Не помню, где были мои руки, но точно помню, что сопротивления они не оказывали.       Все мысли смешались и я пытался среди этой каши найти хоть одну адекватную. Получалось слабо. Мы целовались так под деревом достаточно долго, по крайней мере ощущалось будто вечность. Ещё мне сильно не хватало воздуха — я то и дело пытался схватить немного кислорода ртом, но получался лишь короткий полу-стон. Я не помню о чём думал в тот момент. Нравилось ли мне? Скорее да, чем нет. Целовался он действительно круто, тут не поспоришь. Но наслаждаться полностью я не мог — это же Аристарх! Он мой друг, моя отдушина, я его любил, но лишь платонически, наверно.       Однако жар внизу живота постепенно сгущался, говоря совсем обратное. Пришлось собрать всю свою решительность и вырваться из рук Арика. Увильнув от него, мои губы пульсировали, дыхание сбилось, а язык тянуло от такой внезапной активности. Я пытался что-то говорить, но получалось через слово.       Не помню, как добрался домой в тот вечер, но хорошо помню образ Аристарха, смотревшего на меня жадными, прищуренными глазами с нагловатой, но совершенно не злой ухмылкой на лице. Помню так ясно, будто это было вчера, максимум на прошлой неделе, но никак не пять лет назад.