Краткое скибиди [old]

Агент Вантуз, бывший на грани жизни и смерти вернулся в новом обличии. Конечно, некоторые операторы смеялись с того, что теперь их герою приходится сидеть в унитазе, но тут же получали вантузом в объектив и замолкали. Теперь оружие скибидистов использовалось против них же. Но вернулся не только Вантуз… Снова показал себя давно забытый черно-красный спикер. Он был в той самой первой партии, что пришла на помощь операторам. — Слушай, колонка, а у тебя имя то есть? Ты отличаешься от остальных и показал себя очень хорошо, — оператор оперся рукой на плечо спикера, что было проблематично из-за разницы в росте. Было ли у единственного обладателя чёрной колонки имя? Было, но он хотел забыть его вместе с прошлым. — Нет. — его голос в отличии от остальных спикеров был усталым и монотонным. — Безымянный?.. Хм, а мы ведь похожи, тогда и имя тебе дам аналогичное моему. Ты ведь сражаешься ножами? Тогда тебя будут звать Кнайф! — Вантуз протянул руку для рукопожатия, но спикер лишь отодвинул ее в сторону. — Я не хочу иметь имя и заводить друзей. Оператор просто стоял не понимая, а точно ли спикер перед ним? Обычно эти ребята очень дружелюбные и первые лезут знакомиться, а этот отказывается. — Почему? — Я пережил некоторое дерьмо и не хочу его вспоминать. Сам же сказал что мы похожи, но видимо ошибся. — спикер не стал дожидаться ответа и направился к своему большому раненому брату. По его походке можно было понять, что он раздражен. Никто и не стал пытаться остановить эту не очень дружелюбную машину. Вантуз же подошел поближе к другим операторам. — Вам что-нибудь о нем известно? — Ага, он один раз выговорился спикервумен, а она еще та болтушка вот и рассказала все мне. Его история весьма трагична и похожа на твою, Вантуз, — камерамен в розовом произнёс последние слово с усмешкой. — Тебе мало было? — хоть Вантуз и герой, но и своих может поставить на место. Особенно тех, что не понимают с первого раза. — Да ладно! Я единственный кто сейчас может поведать тебе его историю и ты хочешь меня побить? — розовый начал отступать, держа руки перед собой, будто сдаётся. — Вантуз, остынь, — другой уже ничем не примечательный оператор положил руку на грудь солдата, останавливая его. — Ладно. Рассказывай, время еще есть. — Вантуз просто сложил руки на груди, сделав пару шагов назад. — Хорошо, помнишь, что у спикеров был только один ученый? Так вот, эта черная башка очень сдружилась с ним, прямо как ты со своим белым халатиком. Ну а еще как он сам и сказал «пережил некоторое дерьмо», из-за того что был в самой первой партии. — И? Я тоже был одним из первых и даже старше него. — Да не перебивай! Ты же помнишь, что учёного заразили? Так вот, Кнайф почти умер, пытаясь хотя бы остановить его, но не смог. Операторы же пришедшие на помощь просто прогнали зараженных, не желая убивать и не имея способа излечить. Когда его восстановили, он чуть не прибил пару камер, виня их в том, что ученый ушел. Кстати, они успели дать друг другу имена основываясь на цвете, ученый был Вайтом, а спикер Блэком. Когда же создали первые антипаразитические пушки, Блэк сразу же начал тратить все свое время на поиски Вайта, но так и не нашел его. Насколько я знаю сейчас он бросил все попытки найти друга. Ну и претерпел изменения, чтобы стать более сильным. Ты видел, он даже больше тебя. Вантуз пару минут обдумывал услышанное. У них обоих был друг-ученый, но камеру смогли восстановить и улучшить, а спикера просто не нашли… Кажется теперь Вантуз понимал, почему Кнайф отталкивал всех от себя. Он не хочет снова чувствовать ту боль от потери друга. И не только это, если вспомнить его слова оператору, просящему о руке помощи: «Почему ты просишь о помощи, когда можешь встать самостоятельно? Неужели ты настолько слаб, что ничего в одиночку сделать не можешь? Перестань постоянно полагаться на других, когда-нибудь ты будешь совершенно один, и полагаться придется только на себя, но ты этого банально не умеешь и просто умрешь. Разве тебе хочется умереть бесполезным слабаком? Если нет, то вставай сам.» Он пытается сделать остальных сильнее, чтобы они смогли защитить своих друзей и себя, а не повторили его судьбу. За маской холода и жестокости прячется уставший и одинокий спикер.

***

Кнайф подошел к большому спикеру, сидящему на земле. Зрелище было не из приятных, но черно-красному приходилось видеть и похуже: левая оторванная рука искриться проводами, из живота торчит лезвие скибидиста, а одежда запачкана собственной «кровью». — Ты как, приятель? Сможешь сам до ремонтников добраться или мне тебя проводить? — Думаю немного отдохну и дойду сам… — спикер выглядел опечалено и отстраненно, кажется что-то его беспокоило. — Полагаю мы теперь в одной тарелке. Мне жаль, что тебе приходится это испытывать, — Кнайф сразу понял, что его большой товарищ потерял друга — одну из больших камер. А они ведь всегда ходили вместе, как и Вайт с Блеком. — Зато я теперь отлично понимаю тебя и твое хладнокровие, хах. — Ладно, тебе нужна какая-нибудь помощь? — Нет, справлюсь сам с тем, с чем могу, как ты и учил. И ведь учил не зря… Черно-красный уже хотел уйти, поняв, что помощь не нужна, но тут же встретился с черной камерой Вантуза. Только его сейчас и не хватало. — Я хочу помочь тебе найти Вайта. — Нет. — Почему? Разве ты не хотел бы еще раз услышать своего друга? — И еще раз нет. Он дружил с Блэком, а я уже другой. Ему не для кого возвращаться… Ты думал что понимаешь меня из-за сходств нашего прошлого? Но ошибся. Тебя все считают героем, а про меня не знают. Ты на свету, а я в тени. Тебе подражают, а меня редко слушают. У тебя есть множество друзей, а я один. Твоего лучшего друга восстановили, а мой утерян навсегда, и я не надеюсь вернуть его. Ты бесстрашно идешь в бой, потому что хочешь защитить других, а я просто устал и мне все равно останусь ли жив.

У тебя есть надежда, а у меня нет.

— Мы одновременно такие похожие и такие разные…