Больно не будет

      Всё переломится вдруг во мне. Сейчас и так внезапно.       Фурина ощущает пустоту в груди.       Она сейчас в самых надёжных и крепких объятиях. В его ласковых руках замерла, словно статуэтка. Руки Нёвиллета, словно крылья для неё. Фурина чувствует защиту и покровительство, которые особенно сейчас ей так необходимы.       Она дрожит. Дрожь, словно ток, тысячи зарядов передаются и ему. Нёвиллет прижимает её к себе ещё крепче, дабы унять хоть немного страх и боль от произошедшего. Ему хочется одного сейчас — спрятать её от всего мира в своих объятиях, сберечь свою Фурину даже от взглядов.       Между ними молчание и отныне пустота в груди Фурины, что съедает их вместе. Слеза, что скатывается по драконьей щеке сейчас говорит больше, нежели возможно выразить словами. Нёвиллет чувствует прилив огромных сил, словно что-то вернулось назад, встало на своё место.       Но главная его сила сейчас в руках, чуть всхлипывает и жмётся тесно. Он держит её, как истинное сокровище. Нёвиллет не знает более нежного обращения, более трепетного и мягкого. Он надеется, что от его объятия, что тянется уже, кажется, вечность, ей хоть немного легче.        Дождь усиливается, нарушая такую нужную тишину. Им бы сейчас в Мермонию, как всегда, в теплую кровать, да только сегодня ведь совсем не тот день. Нёвиллет оглаживает её спину плавно, настойчиво, держит крепко. Исход, который настал, уже никого не лишит рассудка, если о нём напишут тот час в газетах.       Их госпожа сегодня и впредь вечность может торжествовать, а её дракон объять своими крыльями весь Фонтейн, как большой и добрый Бог, но он обнимает лишь её одну, свою маленькую Фурину, своё единственное сокровище, самое подлинное.       Нёвиллет плачет, целуя её в плечо, в щеку и в уголок губ, через слово повторяя, что всё позади, всё прошло. Он словно сам не верит, что Фурина в его руках, она в порядке, почти в порядке.Дракон хочет, чтобы она ощутила — он никогда её не оставит и никому не отдаст.       Его любовь всегда с ней. И неважно: кто она. Что бы не произошло, Нёвиллет признает её своей госпожой, кем угодно, но главное, что она лишь его. Фурина в безопасности и любви. Фоетейн ждёт великая новая история, которую они напишут вместе, всё начав заново.       Нёвиллет зацеловывает её так, словно не видел век, словно они разлучились. Ему наплевать на всё. Слава Архонтам, что может коснуться её, свою Фурину. Свою здоровую и живую Фурину. Он готов на всё ради неё.       — Что я теперь из себя представляю…? Я хотела всех защитить, всех спасти, но в итоге…теперь я ничего не стою, — она слабо всхлипывает в его объятиях.       Нёвиллет склоняется и зацеловывает её руки, согревает, когда на это она лишь горько усмехается. Пристало ли гидро дракону такое поведение, особенно теперь?       Он слышит эти слова, и ему больно предательски. Поднимается плавно, смотрит в её большие глаза, Нёвиллет видит в них море, в котором согласен утонуть прямо сейчас, ему ничего другого не нужно в этом мире.       Обхватив её щечки ладонями, он не сводит с неё ласкового, покровительственного взгляда:       — Ты — любовь моя. Моя избранная. Сердце Властителя Гидро. Отныне и вовек. Моя госпожа, моё сокровище. Ты — моё всё, — Нёвиллет целует её в лоб, долго и медленно, унимая дрожь.       Но ей этого мало, им этого мало, поэтому их губы находят друг друга. Они целуются так ненасытно, так красиво, словно остального мира сейчас не существует вокруг. Их мир смыкается друг на друге, время замирает, словно это личный приказ дракона.       — Береги его, — между поцелуями вторит Фурина, уложив руку ему на грудь, и Нёвиллет сверху накрывает её ладошку, — теперь я навечно принадлежу тебе. Моё сердце — твоё. Ты в ответе.       — Я в ответе, — шепчет её гидро дракон, склоняясь и целуя её туда, где более не чувствуется стука. Там пусто, но этот поцелуй словно наполняет её снова, — моя госпожа сыграла по-крупному, как и подобает леди гидро лорда, — он соприкасается с ней лбом, целует в переносицу, в висок, словно молит о благословении, — я клянусь его беречь.       — Целуй меня, целуй меня, пока я не забуду обо всём, пока не умру в твоих руках — целуй меня, мисьё Нёвиллет, — её голос просящий и умоляющий, она не отстраняется ни на миг, вся пылает, словно перед собственной смертью и впрямь.       — Чшш, — он кладёт пальцы на её губы, гладит их, дыханием своим дразнит, вызывая мурашки даже по лицу, — ты будешь жить вечно, моя госпожа, будь каплю терпелива, милая.       Фурина дышит рвано, поверхностно, она задыхается от собственных чувств к своему дракону, опирается на его плечи, всё ещё ни в силах стоять без поддержки.       — Это не спасёт тебя от участи, я не хочу ни секунды ждать, целуй меня, милорд, мой дракон, господин…возлюбленный… что ещё мне сказать, чтобы ты исполнил мои мольбы? Что твоя Фурина должна… — Он прерывает её нетерпение, видя, что она на грани своего желания, да и он, признаться, тоже.       Снова целует настойчиво и требовательно.       — Хвала Архонтам, — выдыхает Нёвиллет, прижимая её к своей груди, — ты со мной… — Нёвиллет позволяет своим чувствам выплеснуться, сейчас время быть самым искренним, — моя Фурина… вернемся в Мермонию, леди?       Фурина дрожит, дождь промочил её волосы, соленные капли стекают по лицу, сколько бы дракон не сцеловывал их, но ничто не возьмёт её упрямства. Она слишком ненасытна, желает лишь его.       — К чёрту Мермонию… — Фурина вжимается в его грудь снова, обнимает словно в последний раз, беспорядочно целует закрытыми глазами, пока он оглаживает её волосы.       Нёвиллет должен как следует позаботиться о ней. Фурине сейчас бы быть в тепле и спать, восстанавливая силы, она очень слаба на самом деле, её руки дрожат, колени подгибаются тем более. Поэтому, не разрывая очередного поцелуя, Нёвиллет бережно поднимает её на руки и отправляется домой.       Дождь постепенно стихает.