Маковое пламя

Утро началось в обед. Большинство проснулись от того, что в их комнату заглянула Даша — их «вожатая» и наставница, которая чуть ли не пеленки за девочками стирает. Она призвала девочек подниматься — скоро должна была начаться съемка. Вот только проснулись от этих слов далеко не все и Даша попросила начать собираться и расталкивать девчонок. — Даш, а ты Мари не видела? — спросила Диана уже уходящей девушке, когда заметила, что кровать подруги пуста и застелена. — Ну, внизу её нет точно, сейчас я в другую комнату схожу и там спрошу, — обеспокоено проговорила Даша, оглядываясь и сразу скрываясь за поворотом. Девочки начали медленно собираться, пытаясь проснуться после бурной ночи. А ночь действительно была бурная — после того, как спиртное кончилось в этой комнате-все убежали во вторую, начиная там небольшую потасовку. Слава Богу, в этот раз обошлось без синяков. — Вы че, человека проебали? — заглянула Оелана, оставаясь за порогом комнаты. — Вы её не видели? — спросила Диана, отрываясь от маленького зеркальца и переставая красить брови. — Они же вчера с Романовой подрались на кухне уже после того, как все спать пошли. Мы их еле растащили с редактором. У неё и спросите, — пожала плечами Макарова, кидая взгляд на все ещё спящую Машу. Диана откинула зеркало и подошла к кровати, тянясь ко второму ярусу — кровать Маши стояла параллельно кровати Мари и Дианы, но находилась в другой части комнаты. Тронув девушку за плечо, Адаменко пыталась её потрясти, но Романова только отмахнулась. — Щас я встану, — пробубнила девушка, отмахиваясь. — Маш, мы Мари найти не можем, — сказала Поцелуева, заставляя Романову подняться и осмотреть комнату сонным взглядом, а потом возвращая взгляд к стене. — Так вот что за кокон меня пинал пол ночи, — усмехнулась Романова, тыкая в горстку одеяла. — Отвали, — послышался шепот из-под одеяла. — Даш, Мари нашлась, отмена паники! — крикнула Оелана куда-то вглубь коридора, отлипая от косяка. Диана заулыбалась. — Нам готовиться к чему-то пора, поэтому вставайте там. Мари вскочила с места, осматривая сначала лежащую рядом Романову, а потом и девочек, с улыбками глядевших на них. Вылезая из-под одеяла, Осиновская почти спрыгнула на пол, минуя лестницу, и скрылась в ванной. — Вы че вчера подрались опять? — спросила Саша, подходя ближе к Маше. — Немного повздорили. Дракой это назвать было сложно, скорее они просто развалились на полу и пытались наносить друг другу удары, пока их держали Оелана и редактор. Из-за чего именно Маша помнила смутно, хотя оно и понятно — она выпила достаточно много и вывести из себя её могло что угодно. Помнила только, что первая накинулась на Мари, валя её на паркет. Зато от кулака Осиновской теперь на её бедре, судя по ноющей боли, красуется достаточно крупный синяк. Маша поняла — стоит прояснить вопрос и, возможно, извиниться, если она окажется действительно виноватой. Мари вышла из ванной, доставая из шкафа косметичку, и залезла на свою кровать, уступая очередь. — Мари, а че у вас вчера случилось? — спросила Лиза, подходя к подкрашивающей ресницы девушке. — С кем? — нахмурилась Мари, отвлекаясь от своего занятия. — Ну, с Машей. Чего вы подрались? — добавила Филина. Маша в это время скрылась в туалете. Мари проследила за ней взглядом и начала прокручивать в голове события прошлой ночи — тогда они обе вышли попить воды, шепчась о чем-то. И когда Мари снова назвала Машу по фамилии она исполнила то, что задумала — притянула Осиновскую к себе, валя на пол и пытаясь ударить. Только пьяной это сделать получалось плохо и Мари быстро оказалась в лидирующей позиции, давя коленом на бедро и прижимая Машу к полу. Тогда их и разняли. — Да я не помню, — отмахнулась Осиновская, слыша разочарованные вздохи от девчонок. — А мы думали, что история будет, — вздохнула Лиза. Макарова отошла, а из ванной показалась Романова. Спускаясь на первый этаж под прицелами камер, девочки уже издалека увидели, что их ждет. Новая форма темно-синего цвета висела аккуратно выглаженная на вешалках, с табличкой на каждой. Найдя свою, Мари отошла к Диане, которая уже во всю переодевалась около дивана. Снимая рубаку с вешалки, Мари наклонилась к Диане и попросила закрыть её собой — помимо того, что раздеваться при всех было крайне неловко, так она и прекрасно помнила про засос, оставленный Машей. Адаменко согласилась, кивнув и встав перед Мари. Форма сидела на Мари хорошо, но единственное, что ей не нравилось — юбка, которая, по мнению Осиновской, была слишком длинной для её роста. И галстук завязывать она хоть и умела, но делала это из рук вон плохо. Но и тут на помощь пришла Диана, затягивая петельку посильнее.

***

Провести весь день в форме, когда к вечеру им заготовили только выгон, не горел желанием никто. Поэтому спустя пятнадцать минут после съемки они вернулись обратно, переоделись обратно в пижаму и позволили себе этот день провести в свое удовольствие и больше узнать друг друга. Только когда на улице начало темнеть их снова отправили переодеваться, сразу уводя в зал, отведенный как раз под съемку финала каждой серии. Мари уместилась между Дианой и Машей на втором ряду, с таким же интересом осматривая дворецкого. Хоть он был и не в её вкусе, — далеко не в её, — отрицать факт, что он был достаточно симпатичным, она не могла. Девочки выкрикивали какие-то комментарии в его адрес, пока на пороге не появились преподаватели. Пацанки тут же замолчали, встав со своих мест и приветствуя женщин. — Здравствуйте, — начала Лаура Альбертовна. — Присаживайтесь пожалуйста, девушки. Сразу Мария Третьякова почти сразу начала отчитывать пацанок за вчерашний день. Мари боялась, что дойдут и до неё — хоть она и держалась в стороне весь прошлый вечер, тихо напиваясь рядом с Дианой, но вряд ли девушка-редактор умолчит про случай после отбоя, когда дойдет её очередь. В груди медленно зарождалась паника. — Мари Осиновская, — позвала её Мария Третьякова, заставляя поднять глаза. — Сначала мы думали, что Вы достаточно спокойная, но после двух драк с Марией Романовой мы пересмотрели свое мнение. Что у вас произошло в столовой? — Там просто вышло недопонимание с обеих сторон, — ответила Мари. — Когда я чувствую опасность в свою сторону — я начинаю оборонятся. — А что у вас случилось вчера, на кухне, когда почти все девочки пошли спать? — Похожая ситуация, к тому же мы обе были пьяны. — Вы считаете, что это приемлемо? — вскинула брови Мария, слегка наклоняя голову. — Ни в коем случае. Мы с Машей уже решили наши вопросы, — кинув короткий взгляд на Романову ответила Осиновская. — Умение найти правильный подход к решению конфликта очень важно, — наконец-то улыбнулась Третьякова. — Получите Вашу брошь! Улыбнувшись, Мари встала с места, легко обходя Романову. Девушки хлопали, пока Осиновская наконец-то не села на место. Хоть все страшное позади, но легкая тряска в руках никуда не делась. Спустя полчаса разговоров наступило то, чего Мари боялась больше всего. Паника начала разрастаться. Внутри словно все горело, лоб покрылся каплями холодного пота, все тело трясло, а сердце билось в бешеном темпе. Глаза Мари бешено метались в страхе туда-сюда в поисках чего-то, на что можно перевести внимание и успокоиться. Она нервно заламывала пальцы на руках и теребила край юбки. Через две-три минуты стало тяжело дышать. Она пыталась стабилизировать дыхание, вспоминала все техники, которые знала — бесполезно. Преподавательницы продолжали говорить, что мешало сконцентрироваться на тревоге и подавить её. Она раскачивалась из стороны в сторону — хотелось выбежать отсюда и успокоиться, в голову полезли навязчивые и дискомфортные мысли, которые лишь разогревали панику. Романова заметила, что с девушкой что-то не так и внимательно присмотрелась к ней, чтобы понять, что же произошло. Вспомнив, что говорили на детекторе лжи — она слегка обвила ее плечи руками и потрясла, чтобы привести в чувства. Никто другой не заметил, что что-то не так — это сильно разозлило Машу, и она, сама не зная почему, резко воскликнула, прерывая преподавателей: — Погодите! — Что-то случилось, Мария? — Лаура Альбертовна выглядела раздраженной. — Перебивать — это не в правилах этики и… — Этика–хуетика, Вы не видите, что с Осиновской происходит? — Романова не на шутку взбесилась, она даже не стала дослушивать Лауру. Последнее, что ее сейчас волновало — правила. Маша быстро встала, подняла за собой Мари и вышла на улицу, ведя ту под руку. Съемочная группа приостановила процесс съемки, преподавательницы сконфуженно переглянулись, а Диана вскочила следом и побежала за ними, желая успокоить свою подругу. К девушкам вышла Мария Третьякова, пытаясь разузнать, что произошло. Слезы непроизвольно потекли по щекам Мари, говорить не получалось, а дыхание все никак не приходило в норму. Мария положила руку на плечо Осиновской, заглядывая той в глаза. — Что произошло? — спросила преподавательница, поднимая взгляд на девушек рядом. — Она же говорила на детекторе, что у неё там какое-то расстройство, — нахмурилась Маша, не отпуская руку девушки и слегка приобнимая её за плечи. Взгляд медленно стал проясняться, голоса становились более отчетливыми, а паника медленно, но уходила. Диана заметила это первая, подлетая и крепко обнимая Мари, покачиваясь из стороны в сторону. — Тебе получше? — спросила она, отрываясь и смотря в глаза Мари. Белок сильно покраснел, — что было видно даже в темноте, — а на ресничках скопилась соленая влага. — Немного, — медленно кивнула Мари, слегка заикаясь. — У тебя давно была последняя паническая атака? — спросила Мария, аккуратно поглаживая подопечную по плечу. — Года полтора назад, может, — пожала плечами Мари, пытаясь вспомнить. — Не знаю, что сейчас было триггером. — Иди в дом, попей воды, редактора уже связались с Любовью Розенберг, она с тобой поговорит сейчас, — сказала Мария, смотря на девушку обеспокоенным взглядом. — Маш, проведи Мари в дом. Диана, пойдем обратно. Девушки противится не стали — Маша, все ещё придерживая Осиновскую за плечи, повела её в одну сторону, Мария с Дианой ушли в другую, возвращаясь к съемке. Пройдя в пустую кухню, Маша посадила Мари за стол, сама открывая ящик и забирая оттуда пустой стакан. — Я сама могу справиться, — только и сказала Мари, сразу получая злобный взгляд. — Почему ты не сказала, что это может случится? — тихо спросила Романова, ставя стакан с водой и садясь рядом. — Потому что их не было с тех пор, как я от родителей съехала! — прикрикнула Мари, ловя на себе взгляд Романовой. — Типа ушли проблемы — ушел и стресс, понимаешь? — Добрый вечер, девушки, — улыбнулась Любовь Розенберг, смотря на девушек. — Дай угадаю — и лечение ты тоже бросила? — Да, — неловко опустила голову Мари. — Маш, ты можешь возвращаться к девочкам, мы с Мари немного поговорим пока. Маша поджала губы, но перечить не стала. Романова поднялась с места и, кинув последний взгляд на Мари, вышла с кухни, скрываясь на улице.