Маковое пламя

Пока Аня маячила по кухне, а Егор собирался на работу, Мари стояла в ванной, собирая все свои шампуни, бальзамы и средства ухода. С тех пор, как Осиновская познакомилась с избранницей дяди, Аня практически поселилась в квартире, что только давало толчок к переезду Мари. Девушка Егора не была такой, какой представляла её Мари. Если в голове Осиновской вырисовывалась картинка скромной девушки, но с достаточно боевым характером, то на деле Аня была другой — шумной, чуть шебутной, колкой и с прекрасным чувством юмора. Но самое главное — они с Мари нашли общий язык, и теперь Егору приходилось выслушивать постоянный подколы с двух сторон. — Мари, ты есть будешь? — послышался голос Ани с кухни, когда Осиновская выходила из ванны. — Да, — ответила она, сталкиваясь в коридоре с Егором. — Ты смотри куда идешь. — Сама смотри, — ответил он, тут же потянув руки для того, чтобы пощекотать племянницу. — Егор, она под моей защитой! — тут же крикнула Аня, заставляя Гроцкого остановиться. Егор скорчил недовольное лицо, будто его только что оскорбили, а Осиновская широко улыбнулась. Такая идиллия ей нравилась даже сильнее, чем она могла себе представить. Мари только показала ему язык, убегая к защитнице. Сегодня выходила пятая серия, а значит, что до «выхода Мари в свет» оставалась всего неделя. Однако, Осиновская слишком погрузилась в дела, из-за чего все переживания отступили на второй план. Сначала Маша повезла её на «показ» квартиры, потом они вместе начинали подготавливать её для второго жильца и неспеша собирать вещи Мари, а потом прервались из-за назначенной фотосессии с Крис. Они долго обсуждали идеи и планировали как все пройдет уже после встречи в кафе, искали студию и фотографа, который не стал бы мелить языком, и только в начале проходящей недели смогли осуществить задуманное. Договорились они на то, что фотографии выложат только после выхода серии. Мари вместе с первым постом в телеграмм канале, а Крис — с анонсом стрима, который, по уже намеченному плану, должен состояться в воскресенье после выхода шестой серии. Маша тоже не отказалась там поучаствовать, однако, не попадая в объектив камеры. А Мари было бы только в радость видеть рядом Машу, путь она и не могла разделить эту радость со зрителями. Все это казалось каким-то сном. Несколько недель Мари практически не вставала с кровати, а всего за пару дней успела переделать столько, сколько не делала уже давно. В какой-то мере она скучала по проекту, но это все отступило на второй план с тех пор, как в её жизнь вернулась Маша. Хоть они уже не жили под одной крышей в стенах школы, но виделись они гораздо чаще, чем Мари с друзьями. И от этого счастье переваливало все границы. Хоть друзей она и любила до безумия, но Маша, по каким-то причинам, встала чуточку выше по значимости. Хоть Мари и понимала, что это не совсем правильно, но жизнь у каждого была своя и никто никуда не вмешивался. Мари села за стол, наконец-то успокаиваясь. Беготня по квартире с утра пораньше утомила, хоть Мари и хотелось закончить со всем как можно раньше и встретиться с Машей. — Во сколько приедет Маша? — спрашивает Егор, садясь за стол напротив Мари. Аня все кружилась по кухне, собираясь перекладывать яичницу по тарелками. С недавних пор она решила, что этому семейству пора перестать питаться исключительно путем доставки и сама взяла на себя обязанности повара. И Мари была безмерно благодарна за сохранение своего желудка. — К часу, — ответила Мари, вздыхая. За несколько дней она уже много раз пыталась пересмотреть свое решение, но всегда возвращалась к одному и тому же выбору — нужно съезжать с Машей. В конце концов, раз Аня уже практически умудрилась поселиться здесь, медленно заполоняя ванну и шкаф в комнате Егора своими вещами, то здесь Мари больше делать нечего. Этот период она решила пометить как «новый этап» в своей жизни, а значит и печалиться не о чем. Да и к тому же, Мари переезжает не в другой город, а буквально в соседний район. Так что, при острой необходимости, она может приехать к Егору за пол часа, если не будет пробок. Крайний случай — метро. Тарелка оказалась перед Мари через считанные секунды, и Осиновская принялась завтракать, раздумывая о предстоящем дне. Хоть они с Машей и жили в одном доме, но никогда не оставались там наедине: в каждой комнате были камеры, за которыми чуть ли не круглосуточно сидели охранники, чтобы разруливать возникшие конфликты; рядом практически всегда были девочки, что не оставляли их и на пару часов; да и редакторов со счетов списывать нельзя. Мари никогда до этого не жила с любимым человеком. Сначала жизнь с родителями, потом с Егором, но со второй половинкой — никогда. От этого и было страшно до того, что коленки начинали подрагивать. Вопросов в бытовом плане было много. Начиная с того, кто какими обязанностями занимается и заканчивая тем, кто будет спать с краю кровати. Все это заполняло мысли, тревожило и не давало покоя, но начать какой-либо разговор Мари не могла. Боялась. — Ты так сильно волнуешься? — спросил Егор, замечая нервозность племянницы. Мари что-то промямлила в ответ, не отрывая взгляда от тарелки. Аня с Егором переглянулись — обоим не нравилась столь резкая переменчивость в настроении девушки. — Давай он уедет и мы поболтаем? — спросила Аня, тихо наклоняясь к Мари. Она подняла голову, встречаясь с глазами девушки, и тихо кивнула, слабо улыбнувшись. — Я вообще-то все слышу, — тут же ответил Егор, заставляя девушек закатить глаза. — Притворись глухим, — ответила Мари. — Проблем меньше будет, — пожала плечами Аня, тут же отбивая пять Мари, смотря на мужчину и невинно хлопая глазами. Егор только закатил глаза, вставая с места и кидая на девушек недовольные взгляды. Быстро попрощавшись, он вышел в коридор, накинул на плечи куртку и вышел из квартиры, хлопая дверью. Уже через пару мгновений Мари с Аней тихо засмеялись, понимая, что именно спровоцировало Егора поехать на работу на пятнадцать минут раньше обычного. — Так, что у тебя за проблема? — спросила Аня, переключаясь будто по щелчку пальцев. — Да я не уверенна, стоит ли нам так торопить события, — вздохнула Мари. — Вы с Егором уже пол года съехаться не можете, а мы несколько месяцев встречаемся всего. И по поводу бытовухи не знаю как поговорить. — Мари, вы же жили вместе уже! — воскликнула Аня. — Там было по-другому: готовка, уборка, стирка — все это было на других людях, — ответила Мари. — В наши задачи входило только не разгромить дом, и то с этим не все справлялись хорошо. — Мари, все это — лишний гемор, — начала Аня, не давая вставить Мари и слова больше. — Мне кажется, вы прекрасно вместе уживетесь. Вы обе девушки уже взрослые, самостоятельные, а значит половину всего, что нужно для совместной жизни уже имеете. Ты сейчас просто пытаешься нагрузить себя ненужными мыслями и загонами, чем делаешь только хуже. — Может, ты и права, — вздохнула Мари, сдаваясь. — Золотце, я всегда права, — усмехнулась Аня, заставляя Мари улыбнуться. — Сейчас ты погрузишь свои вещи, поедешь к Маше и вы насладитесь этим днем как следует, а все остальное можно отложить на завтра. Мари, даже не стараясь сдержать улыбку, потянулась к Ане, крепко сжимая её в объятьях. Хоть они и были знакомы совсем недолго, но она казалась тем лучиком света, который может вытащить её из непроглядной тьмы собственного сознания. И Мари была ей благодарна.

***

Когда последние коробки были погружены в багажник машины, Мари села на переднее сидение и прикрыла глаза. Время неумолимо текло к двум часа, а Мари казалось, что она провела на ногах весь день. Усталость подкрадывалась незаметно, но планов ещё было достаточно: разобрать коробки с вещами, приготовить что-нибудь на ужин, — Маша сегодня была против доставок, — и не свалить с ног раньше восьми вечера. — Ты такая замученная, — хмыкнула Маша, выезжая со двора. Мари открыла глаза и взглянула на девушку за рулем. Маша взгляда от дороги не отрывала, смотря перед собой и изредка поглядывая в боковое зеркало. Осиновская поджала губы, дернув плечами. — Утомилась раньше положенного, — ответила Мари, коротко улыбаясь. — Может, сходим завтра куда-нибудь? — спросила Маша, мельком взглянув на девушку. Ей не нравилось, что Мари была такой вялой и отстраненной, хоть и убеждала, что все нормально. Маша будто физически чувствовала на себе состояние Осиновской. Хотелось остановить машину и поговорить по душам, но в таком потоке это было практически невозможно. Так что оставалось ехать дальше и ждать, когда они прибудут домой к Романовой и займутся делами. — Я не против, — улыбнулась Мари. — Помню, ты говорила что-то про бар. — А ты про рестик, — Маша коротко улыбнулась, вспоминая день, когда на проекте она повредила лодыжку. Из-за воспоминаний ногу неприятно засаднило на пару мгновений, заставляя дернуть плечами. — Пол города туда уже сводила? — Спрашиваешь, прям как папа, — закатила глаза Мари, заставляя Машу засмеяться. — Что я могу поделать, если там реально ахуенная кухня? — Не заводись, Машуль, — улыбнулась Маша. — Рано пока. — Романова, ты совсем берега попутала? Обе залились смехом, а Мари наконец-то расслабилась. Впервые за этот день она ощутила настоящее тепло, из-за чего усталость, успевшая накрыть её с головой, полностью пропала. Теперь хотелось поскорее разобраться с планами и завалиться в кровать, обнимаясь с Машей и рыжим котом, что постоянно ластился. Заезжая во двор, в машине снова возникла тишина. Мари волновалась, будто перед сдачей экзаменов — несмотря на то, что она уже успела побывать в квартире Маши кучу раз за последние несколько дней, Осиновская боялась совместной жизни. — Маш, — тихо начала она, пока Романова парковала машину. Когда она мельком взглянула на Мари, давая понять, что внимательно слушает, Осиновская вздохнула. — Ты как считаешь, мы уживемся? — Конечно, — кивнула Маша. — Если бы я не была уверенна, то не предлагала бы тебе переезд. Тем более, мы уже жили вместе. — Это другое, — помахала головой Мари. — Мы жили почти круглые сутки под надзором, будто зэчки, а тут наедине. — Ты боишься этого? — приподняла брови Маша, когда машина, конец-то, полностью заехала на парковочное место. — Немного, — дернула плечами Мари, поджимая губы. — Давай так, — Маша взяла Осиновскую за руку, чуть сдавливая пальцы, и повернулась к ней. — Если тебе что-то не понравиться, если будет не устраивать, то ты сразу об этом говоришь и мы все решаем. А обязанности можем разделить позже, если тебя это тоже беспокоит. Мари улыбнулась, сразу отстегнула ремень безопасности и потянулась к Маше, обнимая её и вызывая тихий смех.