Учиться

женщина: Волк Не забыла, что нужно купить?

нет но огромное спасибо, что веришь в меня

женщина: Отлично) Да не за что, не облажайся там XDD Серебряный Волк цыкнула и, оставив сообщения непрочитанными, ловко закинула телефон в сумку, что висит через ее плечо. Довольно удобно, несмотря на то, что еще месяц назад она с презрением смотрела на Кафку, которая приобрела ее за небольшую сумму, но носила буквально везде. Она, к счастью, не ее мать, поэтому Волк считала, что может продолжать ловить испанский стыд и делать перед прохожими вид, что они незнакомы. Она переминается с ноги на ногу и жалеет и решении — стоять в очереди цветочного просто отвратительно. Долго терпеть выбирающих людей и смешанные запахи самых разных цветов, забирающиеся в нос и заставляющие чихать без остановки, не получается. Но как только подходит ее очередь, Волк устало вздыхает, поправляет куртку и быстро бросает: «Дайте мне пять фиолетовых лилий, пожалуйста». Цена радует. Небольшая. Кафка бы вздернула нос и сказала что-то типа: «А это я магазин посоветовала! Я!», но Волк бы в ответ только устало посмотрела. Поэтому быстро прикладывает банковскую карту к терминалу и выбегает из магазина, зажимая небольшой букетик подмышкой и застегивая короткую курточку. Ветер усилился, поэтому это ей не особо поможет, так что остается только проклинать холодное начало осени и быстрее двигать ногами. Возможно, она еще и простынет из-за этой спонтанной идеи. Супер просто. Серебряный Волк никогда не была какой-то начитанной или романтичной девушкой, да и чьей-то девушкой она, в принципе, не была тоже, поэтому понятия не имеет, что нужно будет сказать при вручении такого, вроде как значимого, подарка. Лишний раз писать Кафке, да еще и с таким вопросом, это крайняя степень унижения перед страшной женщиной, поэтому она начинает самостоятельно перебирать варианты в силу своего не особо-то и развитого словарного запаса. Но выходит только что-то самое банальное и явно не походящее на романтическую речь перед объектом воздыхания. Единственные сцены, и то, лишь около романтического подтекста ей удавалось видеть два раза в жизни: в играх, где по сюжету есть два влюблённых героя, которые между собой никак толком-то и не взаимодействуют, и в подростковых фильмах, что они смотрели с Кафкой и Блэйдом по той причине, что это «модно» и должно было ей понравиться. Как итог, под конец даже Блэйд залипал в телефон Волка, пока Кафка пускала слезу и драматично поедала купленный попкорн. Под воспоминания девушка лишь цыкнула, ловко перепрыгивая через широкую лужу и перебегая через дорогу по стертому пешеходу. Какой бы буйной, если это можно так назвать, она ни была, жизнь ей все еще дорога. Пусть она и состоит из скучной учебы, гача-игр и больших чупа-чупсов с жвачкой внутри, терять ее хочется меньше всего. Погода сегодня такая себе. Небо неприветливо серое, люди ходят угрюмые, а из приятного только свежий запах после прошедшего дождя. Все словно в самый лоб кричит: «Дома сидите! Выходной!». Но Волк восресенье не любит. Поэтому так бы и показала этому всему средний палец, но на неё лишь посмотрят, как на дурочку, ведь это ее фантазии, и на остальных они не распространяются. Ну и ладно, она только выпрямится гордо и перехватит цветы покрепче в ладони, пусть все знают, что она девушка смелая, и даже в симпатии признаться не боится, хоть и таким, не особо-то и прямым способом. …Ну что же. Серебряный Волк устало вздыхает и еще раз трёт свои глаза. Одну из целей она с успехом выполнила: хотя бы дойти до нужного дома. Вот он, прям слева от нее. Только вот она уселась на, вероятно, никем не мытые перила, пялит в то самое окно, в котором горит свет, и ждёт непонятно чего. Чуда, наверное. Пора бы уже взять себя в руки, но встать — ноги слабеют и нижняя губа так панически дергается. Она тяжело выдыхает снова и давит в себе желание побить себя по замерзшим щекам, все-таки даже под вечер тут много людей, но на вопрос, что ей делать, ответ в голову магическим образом все-таки не приходит. Очень жаль, что такое произойти и не может. Через три минуты рука предательски разблокирует телефон и зайдет в чат на троих, в который Блэйд никогда не писал, так что Волк предпочитает считать, что это личные сообщения с Кафкой. Она пытается что-то набрать и придумать себе отличное оправдание, но в уме крутится и пальцы печатают только одно: «я все-таки струсила». Когда она боялась в последний раз? Примерно… никогда. Волк спрыгивает с перил, небрежно отряхивается, идет два раза вокруг столба и останавливается, всматриваясь в букет. Красивый. Может быть, ей даже понравится. Может быть… Кафка не в сети. Была последний раз полчаса назад. Что Волк уже полчаса делает на улице? Не хочется искать ответ на этот вопрос. Ну и ладно. Она с силой сжимает букет в руке, но, опомнившись, начинает держать его аккуратнее и наконец заставляет себя пойти налево. Через несколько минут терзаний и душевных обещаний самой себе, что она обязательно вернется в другой день, ведь дома ее ждет несуществующий голодный кот, она все же проникает в темный подъезд. Какой кошмар, подъезд действительно темный, Волк даже запнулась о первую ступеньку и чуть не упала своим телом прям на красивые цветы. Не стоило спрашивать, откуда она вообще знает про этаж и квартиру. В общем, в этот раз Серебряного Волка что-то остановило на лестничном пролете. Она угрюмо села на верхнюю ступеньку четвертого этажа, к слову, Герта живет на пятом, и выпятила нижнюю губу, словно ее что-то обидело. А возможно и правда обидело: например, собственная нерешительность. Она была так уверена в себе, а теперь все старания словно в мусорку, и цветы уже не выглядят такими яркими, да и идея уже кажется такой совершенно глупой и ничего не стоящей. Повезет еще, если Герта вообще откроет дверь, а не пошлет ее, как только взглянет в дверной глазок… В общем, без бывалого энтузиазма и желания ответить Кафке на прилетевшие сообщения, Волк прошла оставшийся лестничный пролет и остановилась на нужном этаже, прям перед дверью. Занеся и опустив руку, она поджала губы и впилась ногтями в кожу ладони, а после вскинула кулак и сделала два пробных стука в дверь. Попытка вышла настолько жалкой и тихой, что не то что Герта, даже сама Волк не услышала звука стука. Плечи задрожали от унижения и девушка тут же постучала по новой, но уже раза в три громче. Сердце зашлось бешеным ритмом, когда она услышала звуки шагов по ту сторону двери и сонное «кто там?». В горле предательски пересохло, поэтому Волк не смогла как-то саркастично ответить в ответ, а потом… Дверь открывается, а Волк замирает на месте, как громом пораженная. — Опять ты. Ты мне уже в школе надоела, зачем еще и домой ко мне приперлась, наглая девчонка? Герта, как всегда, в своем репертуаре. Волка ни капли не смутили ее укоры, она к ним уже привыкла. Пальцы покрепчек сжали стебельки красивых цветов, и она робко протянула их девушке в пижаме, стоящей напротив в дверном проеме. — Это тебе. Надеюсь, угодила с выбором цветов, и у тебя нет аллергии или чего-то типа того. Можешь поставить в вазу или выбросить в мусорку, мне без разницы, я просто выражаю свои чувства. — Чувства? — Ну, типа. — Будь проклята геймерская манера общения Серебряного Волка. Но она, по крайней мере, может быть собой даже в такой момент, а не разыгрывать какую-то сопливую драму, даже если Герта ей откажет. В общем, они помолчали примерно полминуты. В мозгу Волка все нахрен перемешалось, и щеки будто уже неприлично покраснели, пока она смотрела на Герту, задумчиво разглядывающую ее подарок. Показалось на секунду, словно та вот-вот прогонит ее с глаз долой и из сердца вон, как она внезапно сжала букет и заговорила… — Можешь пройти внутрь. — А, ладно, пока. Секунда. Две. — Я идиотка. Я подумала ты хочешь прогнать меня или что-то вроде того, я запуталась в мыслях. — Ты идиотка. — Прости. Волк все-таки прошла внутрь. Цветы в руках ее будущей девушки Герты словно заиграли новыми красками в теплом свете коридора, а новые распустились у Серебряного Волка в груди. А Кафка так и не дождалась ответа в тот вечер.