С успокоением больных душ приходит покой

Как и множество раз на этой неделе, Исрафеля разбудил пронизывающий до костей холод. Он ещё не свыкся с тем, в каких условиях проживал сейчас: не совсем как бедняк, но и не то, чтобы очень уж хорошо. Построенная наспех деревянная халупа дрожала от каждого сильного порыва ветра. Мужчина с оханьем поднимается, сминая серую рубашку, в которой проводит дни и ночи, не имея другого варианта, чтобы утеплить одеяние. На орденскую мантию, схваченную в спешке, отшитую мехом какого-то уж больно тощего лесного зверя, банально не хочется даже смотреть по понятным причинам. Пусть Иса оторвал от неё все пуговицы и пряжки, сделав первоначальный вид неузнаваемым, ситуацию это не улучшило. Да и греет вещица так себе — только укрыться ночью. Сегодня Иса решил, что нужно как раз заняться грязными вещами. Ко всему прочему, завтра важный праздник, быть неподготовленным нельзя. Для этого надо посетить близлежащую реку. Исрафель собирает мешок с бельём, хватает длинную трость, чтобы по холмистым тропам можно было пройти без проблем, да и отбиться от кого бы то ни было поможет. На поясе извечный топор — оружие пока зачарованно слабо, но придет время, и оно сослужит хозяину достойную службу. Лес привычно шумит, а молодой маг молчалив не потому что так захотел: поговорить большую часть времени совсем не с кем. Жители деревни назойливы, Норри пропадает в библиотеке днями и ночами. Это сперва угнетало Исрафеля — он долгие годы прожил среди не самого хорошего, но общества соратников, так ещё и занятия вёл для старших детей. Привык говорить, а здесь, в глуши, где только духам известно, как пройти тропы без вреда для жизни, маг с трудом привыкает к этому бессловесному бремени. Иса идёт довольно бодро — не хочется проводить на холоде уж больно много часов. Когда уже завершает стирку всех вещей и складывает их обратно, поправляя закатанные рукава, слышит из ближайшего куста голоса. Незамедлительно вскакивает и уже обнажает топор — реакция молниеносная. Готовится и драться, и задавать вопросы, не смея терпеть близ своей территории чужих. Из-за деревьев выходят трое: невысокий парнишка с мечом и бойким взглядом. Он держит под руку женщину в возрасте, у неё седые волосы и куча украшений на теле. А третий — высокий рыжий мужчина, явно уже бывалый воин, судя по выправке. "Белая форма, золотые обшивки на рукавах, украшения, острые мечи и самый надменный взгляд, какой только можно встретить: светлые, не иначе. Этих ребят трудно не заметить" - думается Исе в первую очередь. Он окончательно вынимает топор из ножен. Старая и только-только поутихшая при помощи лекарств рана, несмотря на все усилия забыться, начинает понемногу нарывать... Подавив приступ растерянности, Исрафель прочищает горло и громко говорит: — Кто вы такие и зачем пришли так близко к моей территории? По лицу рыжеволосого видно, что он возмущён, да и движения рук выдают: ему не нравится тот тон, с которым к нему обратился обычный на вид земледелец. — Прояви уважение, ты говоришь с высшим магистром Гуном, его учеником и почтенной госпожой Шани́н. Каков вес твоего голоса здесь? Назовись, крестьянин. Требовательный тон не удивляет Исрафеля. Он и сам в былые времена ходил и допытывался подобающего обращения, пока не понял, что это всё пустые слова тех, кому важен статус, а не навыки. По той же причине в своё время он позволил маленькому Аяксу не звать его по фамилии и длинному имени, а когда тот стал старше, не обращаться на возвышенное "вы", пустив данное на самотёк. Сумев сдержать раздражение, молодой маг приветствует троих незванных гостей почтительным поклоном, вместо меча используя топор. Это производит впечатление. Рыжий магистр отвечает кивком, госпожа Шанин кланяется в ответ, но потом в обмен любезностями бесцеремонно вмешивается самый молодой из присутствующих на берегу реки: — Сэр, откуда вам известен этот жест? ? Иса покорно отвечает, решает, что скоро эта троица уйдет сама. — Мне известно многое, юный ученик, вы даже не представляете, сколько. "Даже слишком многое, часть из этого очень хочется не помнить..." — Не отвлекайся на разговоры, Табо, настоящий светлый маг сдержан и терпелив, собран и чист помыслами. Он не лезет наперёд и не выставляет себя дураком. "Ещё как выставляет. Они все. Например, когда губят потенциал детей, нуждающихся в помощи." - вновь подмечает про себя Исрафель и неожиданно вслух смеётся. Тихо, но всё же заметно. На это обращает внимание женщина. Впервые она подаёт голос: — Что для вас в этом такого смешного? Мы не просто так дошли сюда. Держим путь на гору Процветания. Могли бы и подсказать путь. — Это вряд-ли, достопочтенная Шани́н, я знаю путь, но вести вас туда не намерен. — Это почему? - резко спрашивает Табо и ловит от учителя осуждающий взгляд. Исрафель мягко поясняет: — Всё потому, юный ученик, что там водятся и духи, и медведи и прочие твари всех миров. Брать на себя ответственность перед достопочтенными господами не под силу обычному деревенскому лекарю. И почему вам нужна моя помощь? Разве заклинание перемещения кто-то запрещал? — В деревне на востоке случились беды, люди упросили нас им помочь. Проведи нас на гору или будешь виноват в страданиях целого поселения! - говорит рыжеволосый маг, и на удивление всех присутствующих, Иса снова просто смеётся, как будто услышал хорошую шутку. Негромко, но даже так становится ясно: мужчина либо безумец, либо хочет поиграть с огнём. "Ох, великие светлые силы, вам и не известно, в скольких страданиях только одного человека я виноват..." Исрафель всё ещё не выдает никаких эмоций, кроме беспричинного смеха и лёгкой тени безразличия к судьбе жителей деревни, которым нужна помощь. Он успокаивается, скрещивает руки и с минуту дожидается, пока путники решат, что им делать. А потом разворачивается и молча уходит прочь, как кажется, восвояси. Были слышны шорох мешка за его спиной и твёрдые шаги. Чаща снова погрузилась в тишину. — Тогда мы ищем путь сами. Идём, Табо. - безразлично говорит Гун, провожая молодого мага взглядом. *** Через час блужданий, когда троица уже подходит к подножию какого-то холма, Гун набирается смелости задать один вопрос... — Госпожа Шанин, почему вы так пристально смотрели на того крестьянина? Действительно, женщина не отрывала взора от удаляющейся фигуры незнакомца. — Его аура. Голос подал пытливый Табо: — Что же вы увидели в нём?? Он силён в магии? — Конечно же нет, глупый ты ученик, как кто-то вроде него может быть магом? - грубо отозвался учитель и стукнул парня по голове. Госпожа Шанин дождалась, пока оба успокоятся и начала объяснять: — Я знаю много аур, но его...она соткана из потерь и лишений практически полностью, но одновременно сильная и закалённая. - голос начал дрожать. - И ты ошибся, племянник, он...- женщина не успела закончить свою фразу, потому что все трое услышали низкое утробное рычание позади себя. Это был огромный медведь. Он стоял, раскачиваясь, на задних лапах. В высоту достигал практически двух метров. Зверь опасно сверкал чёрными глазами и продолжал рычать. Когда Гун и Табо во всеоружии развернулись, намереваясь избавиться от угрозы, их действия остановила магическая волна. Зверь взвыл от неожиданности и дал понять, что совсем скоро кинется рвать наглых людей. Гун размахивал мечом, но источника магии не находил, мотая головой из стороны в сторону. Потом воздух рядом с плечом рыжеволосого мага прорезала когтистая лапа медведя. Началась борьба. Конечно, против сильного мага зверь ничего противопоставить не мог, но не сдавался и агрессивно нападал. — Табо, защищай госпожу! Я разберусь с этим! Ищи укрытие! - крикнул учитель и чуть не попался под удар медвежьей лапы. Ничего вокруг Гун не замечал: он был занят только тем, чтобы выйти из драки целым. В теории, каждый светлый маг и воин, и чтец, и набожный последователь пантеона светлых богов. Но на деле лишь немногие обладали всеми желаемыми качествами: кому-то мешала гордость, кому-то материальное положение, кому-то банальная лень. Гуну мешало высокомерие. —*hagarika ibi!- громкий возглас, да ещё и на незнакомом языке, точно не мог принадлежать Табо, а других мужчин тут не было, однако даже так Гун не обратил внимание на призыв, а вот медведь...он встал как вкопанный и с рокотом обернулся к источнику звука. Гун не смог сразу поверить тому, что увидел. Перед ним стоял тот самый крестьянин. Он крепко держал в правой руке источающий какой-то мутный магический свет топор, на втором запястье болтались талисманы, ветер приподнимал и шевелил и длинные волосы, и одежду. Взгляд сосредоточен, поза отражает полную боевую готовность. Гун не смог не выразить удивления: — Что ты тут делаешь?! Уходи прочь, я разберусь! —Не разберёшься. Это не обычный медведь. Неужто ты не заметил? Посмотри внимательно! - довольно провокационно крикнул ему маг, указав рукой на животное и, наконец, сделал шаг вперёд. И правда, зверь не напал сразу, следуя инстинктам, а, по всей видимости, только отгонял незваных гостей от своей территории. Иса не дожидался ответа на свой вопрос и продолжал: — Либо это дух, защищающий своё место обитания, либо одержимый медведь, посмотри на его глаза, они необычно светлые для живого и нормального животного. - зрелище было очень необычным: мужчина то и дело размахивал топором, оставляя в воздухе очертания рун и целых слов на незнакомом Гуну языке. Светлый маг не был способен что-либо говорить, он слушал слова лекаря. Медведь яростно порывался пробить своеобразный барьер из магии, но не мог. Исрафель слабо, но воодушевился. — Он слаб! Я задержу его, а ты изгони духа, одних моих сил не хватит! - крикнул он. Гун пришёл в себя и однозначно не желал выполнять указ, упираясь. — Просто убить его, и дело с концом. Зачем тратить силы на животное? Нужно было решать прямо сейчас, а не спорить. Исрафель что-то злобное рыкнул не тише, чем тот медведь, которого он держал. Потом решился действовать более радикально: прокричал громкое: — **igicucu cyose cyisi yo hasi iraguhamagara! - и всё на том же языке, который использовал ранее. Гуну, стоящему поодаль, показалось, что воздуха вокруг стало меньше... Он слишком поздно понял, на обладателя какой магии нарвался. А когда понял, от шока чуть не выронил меч, однако от любых яростных действий в сторону Исы его сдержал тот самый магических капкан, в который попал медведь. Исрафель перестал обращать внимание на светлого мага, он сосредоточился на своих силах. Давно не использовал такую серьёзную магию, да и не планировал, уж тем более, перед главными её ненавистниками. Но делать нечего: раз Гун не намерен помогать, а действовать надо немедленно, пришлось раскрыть карты. Хилый на вид топор, в один миг превратился в опаснейший кусок металла, как будто созданный только для одного: разрушения. Если бы рыжеволосый маг знал, что буквально позавчера Иса колол им дрова во дворе, то сошёл бы с ума... Что можно было заметить в технике странного встречного, так это смешанное использование разновидности запретной и сильной магии с самыми банальными рунами и простенькими заклятиями. Наблюдая за ходом борьбы, Гун даже не сразу понял, что злобный дух повержен: медведь взвыл в агонии и упал навзничь. А из его груди вырвалась зеленоватая субстанция и с визгом ушла под землю, вернувшись в Мир Духов. Казалось, что медведь умер. Однако Исрафель подошёл к туше животного и коснулся ладонью его морды, что-то прошептав. Грудь вздымалась. Зверь был жив. Иса шумно выдохнул. А после и сам осел на землю. Та эффективность, с которой тёмная магия разобралась с огромным одержимым медведем, привела Гуна в шок, Табо, сидящего в укрытии, в восхищение, а госпожу Шанин, в ужас. Суровый взгляд подошедшего светлого мага не ужаснул Исрафеля, он только взглянул на него из подлобья. — Теперь я жду объяснений. Тишина оказалась непривычна. Иса встал, поправил топор и верхнюю одежду, усмехнулся и хрипло сказал: — Я не обязан тебе ничего объяснять. Ты сам всё увидел. — Ты чернокнижник. Как я могу подобное спустить с рук? — Если благодарность за помощь для тебя ничего не значит, я не удивлюсь. Но, подумай, какой пример ты подашь своему ученику. Сам твердил ему о благородстве, а тут не способен и тени его проявить. Что ж, воля в любом случае твоя. - Исрафель пожал плечами, словно не предавал значения серьезности ситуации. Гун задумался над тем, что услышал и обратился к двоим спутникам: — Госпожа Шанин, как следует с ним поступить? Женщина подошла ближе. Положила руку на плечо Исы и произнесла: — Это и есть то, что я не успела договорить. Я узрела твою ауру, маг, хочу сказать, что редко где такую встретишь. Ты сильный, молодой, но на твоей душе великий груз, который ты не можешь позабыть. - первичное желание сбросить ладонь женщины с плеча прервали эти слова. Иса напряжённо замер. - Мой племянник всегда следует уставу, он упрям и груб, а я же следую ситуации. И я решила, что если ты поможешь нам с деревней, то мы позабудем о нашей встрече. Такое, как казалось, устроило всех. Исрафель не желал в принципе пересекаться со светлыми, но если уж был подобный выход, то он согласен. Маг ненадолго задумался и дал свой ответ: — Я помогу. *** Госпожа и старший магистр пошли впереди, словно сами знали дорогу. Иса шагал позади, не сумевший от усталости отогнать от себя любопытного Табо. Он лишь с улыбкой отвечал на все вопросы молодого человека, но в один момент остановился. — Стойте. Дальше нельзя пока идти. — Это почему? Всё же чисто! - искренне удивился Табо, картинно обведя рукой пространство впереди себя. Гун тоже что-то почувствовал, он вынул меч. — Всем стоять. В воздухе повисло напряжение. Отзвуки леса и тихое журчание ручья могли отвлечь неопытного человека от другого, странного звука. Пения. — Вы тоже это слышите?? Песня? И правда. Совсем тихое, лёгкое, бессловесное женское пение, больше мычание. Гун шёпотом начал: — Один из рассказов жителей был о песне, которая заставляет духа ненадолго отступить от той территории, где она поётся. — Если это правда, то совпадений быть не может. Песенные духи возникают во время какой-то угрозы, хаотично, они не привязаны к месту, но могут относиться к людям и их душам. Не опасны, они повествуют о весомой предстоящей угрозе. - ровно проговорил Исрафель, как будто зачитал по книге. Его верный слушатель Табо воскликнул: — Откуда же вы всё знаете?! — У нас нет времени на расспросы. Спасибо, маг. Но что делать с опасным духом, о котором поют? - в разговор вмешалась госпожа Шанин. — Лучше всего убить. - резко говорит Гун. — Да, и чем быстрее, тем лучше. - подтверждает Исрафель и тут же ускоряет шаг, спеша к деревне... *** Духа они не поймают даже через несколько дней ожиданий. Все четверо поймут, что впустую потратили время. Они спасли деревню он нападений ещё когда Иса изгнал тварь из медведя. С темным магом попрощаются на хорошей ноте, обещая, что не сдадут его увлечения никому. Исрафелю оставалось только поверить. А песня же продолжала звучать в этой части Травяного Леса ещё несколько дней, слова были не очень понятны, и если бы Иса был немного внимательнее, то заметил бы, что вокруг всё ещё нет никакого злобного духа, а женский голос перемещался, словно следуя за кем-то. Ровно как и бессознательный темноволосый юноша в рваной одежде, в этот самый момент лежащий в какой-то богами забытой канаве, не находя сил от боли в теле, но сквозь своё забытье всё-таки почувствовавший мягкое касание к голове и через пелену расслышавший нежный голос, и Исрафель, выходя к реке, попал под ощутимый поток ветра, сумев различить в шумном дуновении мотив той песни, которую слышал ранее. На душе необъяснимо сделалось немного легче. Вместо того, чтобы обдумать это, Иса просто пожал плечами и выкинул все мысли из головы, позабыв об этой истории навсегда...