Батя и Надя

Первые лучи августовского солнца, за восемь минут преодолев невообразимое расстояние между землёй, и пылающим гигантом, пробились сквозь безжизненную тьму космоса, и заглянули в тёмную спальню, с лёгкостью преодолевая заслон лёгких штор. Их приветливо встретили мельчайшие частички пыли, что тут же принялись купаться и нежиться в тепле, создавая иллюзию загадочной и древней библиотеки. Но если приглядеться повнимательнее, то можно было легко развеять этот мираж. В полумраке раннего утра, ясно различалась типичная спальня, обычной квартиры Санкт-Петербурга. Если окинуть её взглядом, то взор почти ни за что не цеплялся, кроме разве, что небольшой полочки, на которой покоилось несколько фотографий, что стояли за стёклами, посверкивающими от первых солнечных лучей, изображавших беловолосого юношу и темноволосую девушку. Однако кроме этого, взгляд невольно привлекала широкая белоснежная кровать, на которой сейчас покоились два тела. Аспидно-чёрные пряди девушки, были взъерошены и разметались по подушке, создавая импровизированный ореол. Её прекрасное лицо застыло в умиротворённое гримасе, а манящее, не прикрытое одеялом тело, было для лежащего совсем рядом мужчины идеалом красоты. Однако, если вновь вернуть взгляд на полку, то можно было заметить ещё одну фотографию, со всё тем же юношей, девушкой, ну и конечно же их... — Папа! Маленький комок концентрированной энергии ворвался в спальню, вмиг уничтожив любой намёк на спокойствие и умиротворение, и тут же оказался у широкой кровати. — Надя? Молодой мужчина, с трудом разлепил тяжёлые веки, мутным взглядом уставившись на девочку. — Который час? Он накрыл рот рукой, с трудом сдерживая приступ зевоты, и медленно приподнялся с такой мягкой и уютной постели. — Уже девять часов! Явно возмущённая такой невнимательностью и ленью отца, девочка грозно нахмурилась, вытянув руки вдоль тела, и сжав ладошки в маленькие кулачки. — Ты обещал, что мы сегодня съездим к тёте Оле! Девочка принялась накручивать локоны чёрных, как смоль волос на крохотный пальчик, пока её нога принялась отбивать по полу одну из тех мелодий, что вчера так шедеврально исполняла Полина. Антон улыбнулся этой внезапно возникшей мысли, и преодолев таки себя, встал с кровати, с хрустом затёкших позвонков, потягиваясь и возвышаясь над девочкой, что рядом с ним, казалась крошечным карликом. — Прости милая, но тётя Оля, сегодня не может. Она в этом году на четвёртый курс идёт, так что давай не будем мешать ей готовиться, хорошо? На удивление, девочка с несвойственной для своего возраста серьёзностью кивнула, словно бы понимала, что это за четвёртый курс такой, и зачем тёте Оле готовиться к походу на него. Впрочем, взрослые всегда были странными... — Иди пока в свою комнату, как завтрак приготовлю - позову, и не буди пожалуйста маму. Она немного перенервничала на вчерашнем выступлении. Антон с нежностью в глазах окинул лежащую на постели фигуры жены, что сейчас тихо сопя, уткнулась носом в прядь собственных волос, которые источали приятный и удивительный запах весеннего леса. Да, пожалуй самое удивительное в аромате девушки было то, что он не был вызван духами или чем-то там ещё, он буквально исходил от её кожи и волос, щекоча ноздри ощущением свежей лесной росы, и кисло-сладкой, дикой ежевики. — Хорошо пап! Девочка тут же оживлённо закивала, переходя на шёпот, и почти что вприпрыжку убежала из родительской комнаты, провожаемая взглядом отца, в котором сейчас виделись только искры озорства и веселья. Антон тяжело вздохнул, отгоняя внезапно нахлынувшие воспоминания о том, как в далёком детстве, Оля также бегала за сгущёнкой... Забавно, что при столь активном потреблении этого лакомства, зубы сестры никак не повредились, а сейчас она и вовсе училась на стоматолога. Мужчина вновь потряс головой, подхватил полотенце и недавно выглаженную одежду, после чего, наконец поспешил в ванную...

***

На плите довольно побулькивала манная каша, наполняя кухню приятным ароматом. Солнце уже успело полностью выйти из-за горизонта, и теперь, вся кухня была залита животворящими, прекрасными лучами. Однако мужчина стоявший у плиты, с ложкой на перевес, словно бы не замечал красоты творившейся вокруг. Его изумрудные глаза, взглядом, что полнился обречённостью и смирением, исследовали новую партию сообщений, что за ночь успели настрочить неугомонные родители. Многое за свою жизнь перетерпел Антон: и ревнивого собственника Рому, что чуть было не убил его, и непонятный кружок культистов, что упорно пытался завлечь его в глубь Тайги, и бесконечные ссоры родителей, и вечные подколки с оскорблениями от Смирновой, но вот к чему его жизнь не готовила, так это к неугомонным мамашам, что стремились устроить своим детям идеальный выпускной. За девять часов, пока он не открывал ватцап, оргкомитет успел поругаться, помириться, три раза перевыбрать фирму, у которой будут печатать альбом, найти фотографа, поругаться, начать собирать деньги, перестать собирать деньги, помириться, поругаться с теми, кто пытался мириться, выбрать другого фотографа, поругаться из-за подарков воспитателям, поругаться из-за подарков нянечкам и в довесок поругаться из-за того, что пару лет назад кто-то кому-то где-то не так ответил. Две тысячи сообщений. Чёрт его поймет, научил ли чему детский сад дочку, но вот для себя Антон вывод сделал: шестилетки во многом спокойнее и последовательнее своих родителей. От размышлений его отвлёк шум позади и обернувшись, отец увидел, как бойкая девочка, уселась за стол, положив голову на руки, и выжидающе уставилась на холодильник. — Как спалось кстати? Мужчина поспешно повернулся к кастрюле, с паникой в глазах замечая, что медленно булькавшей манной каше, стали сформировываться комочки. Девочка тем временем крепко задумалась, на лбу пролегла морщинка, пока брови сошлись на переносице. — Беспрецедентно. Спустя минуту долгих размышлений выдала она, засияв, словно начищенный медяк. Антон лишь тихо ухмыльнулся. В последнее время, Надя ужас, как полюбила использовать заумные словечки, ведь по её словам, она уже почти первоклассница! А значит статусу школьницы, ей нужно соответствовать, чтобы сразу же стать такой-же умной, как мама, ну или на худой конец, как папа. Мужчина вновь тихонько посмеялся, вспомнив это недавнее откровение дочери, и поставил перед ней полную тарелку исходящей паром каши, которая была сплошь усеяна ягодами. Девочка с радостью подхватила ложкой белую массу, увенчанную одинокой клубничкой, и почти что поднесла ко рту, но в последний момент отстранила столовый прибор от пухленьких губок, и взглядом полным подозрения, окинула отца. — Она без комочков? Надя немного прищурилась, тщательно изучая цвета летней травы глазами, улыбающиеся лицо отца, словно могла, как Шерлок Холмс из её любимых детективов, понять, врёт ли человек, по одному лишь выражению лица. — Хм... Мужчина притворно задумался, подыгрывая дочери. — Надеюсь, что без комочков. Он потрепал дочку по голове, и направился к холодильнику, дабы проверить наличие сыра. — Смотри мне... Девочка в заключительный раз проводила отца подозрительным взглядом, что обещал преступнику справедливую кару, если окажется, что он обманул достойного детектива. Однако, не в силах больше сдерживаться, когда прекрасный аромат проник в её лёгкие, девочка поспешила сунуть ложку в рот, тут же выпучив глаза и покраснев. — Бери манку сверху, детектив ты мой недоделанный. Антон сел напротив дочки, так и не найдя сыра, и с усмешкой уставился на неё. Сегодня он хотел приготовить что-то "праздничное". Так сказать отметить будущие и прошлые успехи Полины... У них, как раз осталась бутылочка хорошего вина, так что шницель, картофель и хороший штрудель, придутся кстати... Девочка тем временем с трудом вздохнула, и поспешила опрокинуть стакан холодной воды, тут же в облегчении осев, когда болезненное жжение пропало. — Снежка, пойдёшь со мной в магазин? Антон широко улыбнулся, когда в ответ на его вопрос, девочка с радостной миной закивала, тут же позабыв совет отца, и вновь проглотив полную ложку горячей каши. Но как тут можно её обвинять? В конце концов, раз уж папа предложил, нужно скорее доедать, пока он случайно не передумал. А то кто его знает. Бывали уже случаи, когда он бросал все дела, ведь на него видите ли, "нахлынуло вдохновение". Однако чаще всего, их с отцом планы ломали какие-то заказчики, о которых постоянно твердил папа. Именно благодаря ним, он, якобы получал огромные деньги, на что девочка лишь усмехалась, не подавая виду, что поняла его обман. А раскусила она отца почти сразу! Ведь, как эти "заказчики", могли ему платить деньги, если картины он рисовал бесплатно?! Когда бы она или мама ни попросили, он почти всегда, безотказно принимался за работу, и скоро, весь заляпанный краской, с гордым видом отдавал получившийся шедевр либо, как в первый раз восхищающейся Полине, либо гордой словами отца о том, что именно благодаря Наде, картина получилась такой красивой, дочке. Однако расстраивать папу тем, что она так ловко раскусила его уловку, Наде не хотелось, и она терпеливо молчала, кидая на хитрющего отца, не менее хитрющие взгляды. — Кстати, папа... На этот раз, девочка уже гораздо аккуратнее проглотила кашу, отдельно пережевав чернику, и с удовольствием причмокнула. — А мы поедем на выходных к дедушке Харитону? Девочка устремила два горящих пламенем любопытства и надежды глаза на отца, на что тот, со словно бы извиняющимся выражением лица, ответил: — Нет Надь. Ты же помнишь, у мамы в воскресенье выступление, а у меня на субботу большой заказ запланирован. Девочка печально понурилась, обиженно надув губки, на что, отец тут же поспешил её приободрить. — Но не волнуйся. Обещаю, что на следующих выходных, мы к дедушке точно съездим. Антон довольно улыбнулся, заметив, как девочка тут же встрепенулась. Уж она то знала, что если папа обещал, то значит он будто готов даже перенести этот его заказ, чтобы непременно исполнить обещание. Антон же про себя вновь удивился, невероятно крепкой связи между Надей и Харитоном. С тех пор, как они с Полиной сумели таки вытащить его из той проклятой деревни, он жил теперь в пригороде Санкт-Петербурга, на собственной даче. И будучи уже в довольно-таки преклонном возрасте, Харитон прекрасно сохранился. Казалось, что покинув границы злосчастной Тайги, он словно бы помолодел, минимум лет на десять. Что уж тут говорить, если по сравнению с тем полоумным, дряхлым и жутким стариком, которого Антон видел в доме Полины много лет назад, сейчас он казался совсем другим человеком. Однако что в Харитоне осталось прежним, так это его страсть к мрачным историям, которые к огромному удивлению родителей, очень нравились Наде. Естественно они попросили старика, немного смягчить их, убрав тошнотворные подробности, на подобии расчленёнки и прочего, на что Харитон лишь недовольно поворчал, сказав что-то про: "потерю сути и деталей" и "слишком изнеженных детей". Но вот в Наде, он просто души не чаял. Несмотря на своё состояние и возраст, он радовался, словно ребёнок, когда внучка приезжала к нему. Впрочем, то же самое можно было сказать и про девочку. Она как могла развлекала прадедушку, даря ему столь необходимое веселье и разнообразие... *** Увешенный пакетами Антон, медленно шёл по дороге, не выпуская из поля зрения идущую рядом девочка, что с гордыми видом несла монструозную коробку хлопьев и ежевики. Она то и дело срывалась на бег, уже предвкушая, как будет за обе щеки уплетать вкуснейшее лакомство, и как мама будет рада её любимым ягодам. Антон лишь улыбнулся, любящим взглядом окидывая дочь, и всё-таки, не такой уж он и плохой батя...