the formula of lost heights

      Среди монотонных скрежещущих звуков раздаётся резкий звук выстрела, отчего близь сидевшие птицы с криком слетают со своих ветвей на голых деревьях. После выстрела слышится рокочущий грохот – жестяные бочки разрушаются под лазерным выстрелом и с режущим звуком раскатываются в разные стороны по помещению – а затем приглушённая ругань. Парень со злости пинает одну из устоявших после атаки бочек, и та с жалобным скрипом падает, а из-за неё прямиком в соседние коробки проскальзывает рыжее пятно. Зелёные глаза отрывисто следят за меховым комком, а само тело бросается вслед за ним, пытаясь как можно скорее схватить котёнка в руки. Однако тот ловко уворачивается от хватки юноши, несясь в сторону прохода на верхний этаж заброшенного строения, заставляя парня промахнуться и упасть, впечатываясь лбом в стену.       Лёжа на прогнившем холодном полу Акито шумно вздыхает, проклиная всё и всех на этом свете, на секунду подумав, что, может, сегодняшний день он всё-таки проведёт без еды, как и все предыдущие, однако громко урчащий живот буквально приказывает взять и поймать того сбежавшего котёнка, чтобы получить хоть какие-то деньги за последнее время. Пожалуй, это меньшее, что он может сделать в своём положении.       Опираясь на стену и потирая ушибленный лоб, Шинономе встаёт, внезапно вспоминая, что когда шёл сюда, то видел здесь всего два этажа – а этот котёнок вряд ли окажется самоубийцей, что прыгает с высот – а значит, путей отхода у бедного существа больше нет, и эта мысль наводит хоть какую-то надежду на скорый конец пыток Акито. И настрой чуть-чуть поднимается.       Шаркая по захламлённым обломками ступенькам, Шинономе выстраивает в голове схему здания и удивляется, что такую удобную планировку просто напросто забросили – Акито бы тут жил. Хотя, учитывая текущее положение парня, он бы жил где угодно, только бы не за решёткой и не на улице. И не без денег.       И вправду, с прошлой недели у него в кармане ни копейки, чего стоили внезапные траты в продуктовом, когда Шинономе случайно смахнул бутылки с энергетиками, и те умудрились разбиться – дополнительные деньги ушли ой как некстати, ведь долг соседке всё ещё висит огромной тучей над головой парня, с каждым днём досаждая всё сильнее. И мотивации жить это приносит никакой. А, самое главное, это досаждает до безумия, и хочется просто взять и убежать из города, тогда хотя бы несколько проблем исчезнут – и полиция потеряет след, и долг можно будет не выплачивать. Но Шинономе – человек чести и достоинства, к тому же справедливый. Мораль не позволяет избежать своей части договора.       За своими думами Акито достигает конца лестницы, и глаза его разбегаются во все стороны, когда перед ним предстаёт огромное пространство без каких-либо стен – все они обломками лежат прямо возле ног – и адекватно стоящих предметов: всё словно сметено ураганом, перевёрнуто вверх дном, показывая свою не принадлежность уходу. Шинономе напрягает слух в попытках услышать хоть какой-то шорох, указывающий на пушистого беглеца, однако кроме стука колёс очередного поезда на магистрали неподалёку и привычного скрежета металла где-то снаружи ничего не слышно, и парень с досадой вздыхает. Прохаживаясь вдоль коридора, Акито натыкается на несколько левитирующих плит, одну из которых случайно задевает ногой. Присев на корточки, парень оглядывает летающий пласт: ничего не меняется, даже когда Акито пальцем нажимает на него, плавно поднимая и опуская. Звук сквозного ветра сопровождает каждое движение плиты, и парень, в конце концов, отстаёт от своего внезапно появившегося на пару секунд увлечения. Огибая кучу андроидов, разбросанных по всем углам, Шинономе вертит головой во все стороны, с неприкрытым любопытством и искренним недовольством осматривая все механизмы. Ни одна машина не внушает абсолютно никакого доверия своим хорошо сохранившимся видом, однако Акито лишь усмехается, легонько пиная в сторону парочку таких с пути, не замечая хрустящего звука проводов.       На пути встречается плакат – еле-еле прикреплённый к стене уже слабеньким скотчем – что Шинономе встречал много раз. С невозмутимо расползающейся по лицу улыбкой юноша фотографируется рядом с плакатом о разыскиваемом преступнике. Рыжие волосы, напечатанные на бумаге приобрели блондинистый оттенок, глаза тоже пожелтели да и лицо почти не узнать. Со смешком Акито лишь сохраняет сделанный снимок в папку с десятками похожих фотографий.       Достигая финальной комнаты, Шинономе ставит руки в бока, с прищуром осматривая комнату, почти ничем не отличающуюся от такой же комнаты на первом этаже: заваленная металлическими бочками и коробками, с хаотично раскиданными бумагами и осколками стекла. Светлые стены в различных пятнах, и местами они даже отдают багровым оттенком, что заставляет парня поморщиться. Видимо, строение было заброшено по, так сказать, «ликвидационным» причинам, и это вызывает волну мурашек на плечах. Жуть.       Внезапно до ушей Акито доходит еле слышный писк, и взгляд парня перебегает на рыжий комок, забитый в углу и пытавшийся придумать выход из этой ситуации. На миг Акито охватила жалость к бедному существу, и он задаётся вопросом, что если бы у него получалось обращаться с животными также, как это удавалось его сестре, однако громко урчащий живот возвращает парня в суровую реальность. Шинономе медленно подходит и садится на корточки, протягивая руки и вымученно, но как можно доброжелательнее улыбается. Ещё чуть-чуть и совесть Акито будет чиста как небо в начале двадцать первого века.       Однако видя судорожную дрожь оранжевой шёрстки, парень вопросительно изгибает бровь, а когда слышит скрежет металла за спиной, по плечам пробегают еле ощутимые мурашки.       Акито медленно оборачивается, тут же встречаясь лицом к лицу с одним из андроидов, что до этого были разбросаны по помещению и, казалось, должны были быть сломаны. Но нет – «живые, здоровые». Акито тоже надеется, что таким будет после того, как выберется отсюда.       – М-ех, серьёзно? – закатывает глаза Шинономе, когда видит, что «оживших» роботов становится всё больше, и их недружелюбный настрой гнилым запахом распространяется по всему строению, если не локации. До парня сразу доходит, для чего в коридоре левитировали плиты. – А вы не могли чуть позже проснуться, не? – продолжает возмущаться Акито, совсем не чувствуя какой-либо страх перед машинами. – Мне тут вообще-то потерявшуюся сотку апактов нужно поймать, мне вы вот совсем не сдались.       Роботы, не слушая и даже не понимая ни слова, сказанные парнем, щёлкают автоматами, выражая полную боевую готовность к устранению одного неожиданно вломившегося в здание человека. Акито, схватив ошарашенного кота и быстро опустив его себе в капюшон, разводит руками:       – Ну что ж, хотите боя... – одним ловким движением два лазерных пистолета материализуются в руках юноши, посвечивая готовым зарядом. – Будет вам бой!       И стреляет первым.       Реакция была мгновенной, и мастерски простреленную голову андроида никто не стал оплакивать. Лишь сосредоточенный на битве взгляд провожает её до пола, где она с треском разлетается на части. Хрупкие, значит, со временем стали. Это играет на руку, и азартная улыбка расползается всё шире – можно провести время с весельем: роботов снести на раз-два, а на три-четыре – устроить небольшое взрывное шоу.       Акито рывком запрыгивает на уцелевшие коробки, вмиг оказываясь выше, и быстро осматривает пространство. На него идёт совсем немного, но громоздких андроидов, из-за чего легкодоступный проход затруднён к использованию, однако так же веселее? Однозначно, но заказчик ждать долго не будет. Досадно.       Шинономе стреляет в лицо одного из них, и прыгает сверху, отталкиваясь и выставляя ногу вперёд для приземления. Однако, почувствовав резко возникнувшую острую боль в правом боку, Акито не удаётся приземлиться так, как он планировал: падение было неприятным, и, кажется, пару осколков стекла на полу вонзились в ладонь, но это не столь важно, как кровоточащая рана под ребром. Акито морщится и болезненно шипит, прикрывая бок ладонью, не смотря на кровь. Поворачивает голову, проверяя котёнка в капюшоне, и яростно переводит взгляд на роботов, испортивших драгоценное веселье. Шинономе не на шутки злится, решая привести свой любимый метод в исполнение чуть раньше, чем планировал изначально. Пиксели трещат возле сжатого кулака, и, одним движением материализуя карманную – собственного изобретения – взрывчатку в виде маленькой бомбочки, кидает его в сторону роботов и стреляет в датчик отсчёта, запуская таймер. А теперь у него есть лишь пара-тройка секунд, если он не хочет обернуться в пепел вместе с металлическими друзьями.       Запрыгивая на подоконник ближайшего к нему окна, Шинономе на миг оборачивается, демонстративно с задорно прищуренными глазами показывая язык, и для спасения выпрыгивает с окна. Правда, забывая, что со второго этажа, и полёт занимает чуть больше времени, чем он предполагал, и боль в ногах была чуть более ощутимой.

* * *

      – Спасибо тебе, юноша, – со старческой хрипотцой в голосе улыбается пожилой мужчина, чья внучка резвится со своим котёнком подле. – Моя внучка так расстроилась, когда не нашла кота в саду... Спасибо, что откликнулся помочь. Если бы мы отправились туда сами... ох, не представляю, что бы было...       Акито поднимает уголки губ и кивает, откидывая все свои сомнения по поводу своего отклика на это поручение. И никакие ноющие ноги, ладонь и простреленный бок не перекрывали счастья. Даже Игроки нуждаются в деньгах, а люди – в помощи.       – К слову, всё там было хорошо? Мы слышали какой-то взрыв, и подумали... э-э...       Акито вскидывает бровь, якобы он не причём, прикрывая рукой багровое пятно на толстовке. Лишнего внимания посторонних Акито никак не хотел бы привлекать, как и задерживаться здесь, однако маленькая девочка сбоку буквально визжит:       – Братик, ты умираешь?!       Шинономе морщится: сначала от писклявого голоса, потом от столь непотребного для данной ситуации слова. «Смерть». Забавное слово, от него веет жаром и холодом одновременно. Но колкая слабость ядом на миг пробивает Акито изнутри.       – Нет, – невозмутимо пожимает плечами и для достоверности отпускает хватку, о чём сразу же жалеет. – Всё в порядке... – Акито не горит желанием оставаться в этом блоке ещё хоть один час, особенно когда на счёт уже пришло предупреждение об отряде ликвидаторов, направляющихся в этот район за парнем. Чтобы удрать от них нужно будет то самое драгоценное время, проведённое здесь.       Однако пожилой мужчина округляет глаза, когда видит раненный бок Шинономе, и в замешательстве мотает головой. Акито чуть ли не воет от досады.       – Э-эх нет, парень, так не пойдёт, – цокает языком старик, жестом зазывая внучку в дом, а самого парня пробивает пронзительным взглядом, от которого Акито в отвращении морщит нос. – Пойдём, подлатаем тебя.       Игрок нехотя плетётся за мужчиной, оглядываясь на приметы приближающегося знакомого автомобиля с законодателями внутри.       Однако всё оборачивается успешно, когда он заходит в дом и судорожно – пытаясь это скрыть – закрывает дверь. Мужчина сразу гонит маленькую девочку куда-то за угол, и сам же там исчезает, позволяя Шинономе оглядеть жилище. Гостиная внушает чувство уюта и совсем не похожа на окружение снаружи – тёплые цвета стен и предметов мебели приятно радуют глаз. На стенах и комодах висят и стоят фотографии: люди в белых халатах, масках и забавных медицинских шапочках стоят рядом и улыбаются глазами парню, и Акито в лёгкой заинтересованности поджимает губы. Повезло ему, похоже, натолкнуться на семью врачей. Таким образом и настрой улучшается: быть подлеченным профессиональным врачом в такое время – большая и ценная редкость, и Шинономе кратко извиняется в голове за предыдущие мысленные недовольства.       – Садись, – прерывает поток мыслей и подзывает к себе дедушка, похлопав по дивану рядом с собой. С тяжёлым вздохом Шинономе плюхается сбоку и снимает толстовку вместе со всеми приборами, оставаясь в белой майке. Исподлобья смотрит – недоверчиво, с нотками стыда и дискомфорта. И действительно – то, как этот мужчина мастерски обращается с приборами оказания первой помощи многое говорит о его профессионализме. Быть может, уровень медицины достигнет уровня технологического лечения.       Когда открытой раны касается салфетка, всё тело прошибает шипящей болью, и Акито с болью сжимает молнию на снятой толстовке рядом и скрипит зубами. Когда тот видит, как ему из тела вынимают осколок пули, то даже усмехается от всей абсурдности ситуации. А ведь Игрокам и не такое под силу.       Акито смотрит на окровавленную салфетку и устало усмехается: со своей удачливости и не удачливости одновременно – с алюминиевой пули в боку и с того, что он всё ещё жив. Он должен заметить, те роботы отхватили гораздо больше, чем Акито, но парень не сожалеет – дозу веселья он получил хорошую. Со времён первого своего взрыва Шинономе не чувствовал какого-то облегчения где-то в груди, однако сейчас он чувствует, как какой-то маленький, незначительный камешек упал с его души, давая понять, что та крохотная точка сбора кучки андроидов – лишь начало. Начало к тому, о чём Шинономе мечтал с детства, когда ещё жил с отцом и сестрой в обычном городе. Кончики пальцев пробивает заряд невесть откуда взявшейся энергии: хочется больше, больше взрывов, разрушения неживого, грохота, огня, мести. Но в миг искра в груди гаснет, пеплом осаждаясь где-то в животе, и парень понимает:       Одному скучно и слишком напряжённо.       Ворох мыслей Шинономе прерывает хриплое покашливание, и внимание фокусируется на седой макушке возле плеча, которая отстраняется и кивает в знаке завершения работы.       – Ну вот... Как новенький, – заключает мужчина, закрепляя конец бинта в рулоне.       Акито поднимает правую руку, слегка разминая плечо – лёгкая боль чуть-чуть отдаёт в искусно перебинтованном боку, однако уже гораздо слабее, чем до этого. Вздыхает – и даже не больно. Парень усмехается.       – Спасибо! – не зная, как ещё поблагодарить за помощь человека, выпаливает Акито, а маленькие звёздочки сверкают у него в зелёных глазах. Мужчина со смешанным чувством в груди улыбается краешком губ в ответ и кивает.       – Не за что. Мы, считай спасли друг друга: ты спас мою внучку морально, а я тебя – физически, – хрипло смеётся тот, и Акито с лёгкой улыбкой кивает.       Непринуждённую атмосферу прерывает гул ветра и автоматические звуки, от которого оба человека поворачивают головы в сторону двери. Акито, обо всём позабыв, подскакивает к окну, тут же испуская раздражённый писк. Вот и гости сверху пожаловали. Без разборов и игнорируя все вопросительные взгляды мужчины и его внучки из-за угла, Шинономе хватает свою толстовку, на ходу надевая её. Подбегает к противоположному от дороги окну, мельком выглядывая в него на наличие какого-нибудь укрытия, однако, заметив неподалёку лишь железнодорожную магистраль, уходящую куда-то вдаль, молниеносно принимает решение и запрыгивает на подоконник. Домочадцы смотрят на него ничего не понимающим взглядом, в то время, как Акито открывает окно и на секунду оборачивается, замечая, как колышутся волосы девочки от сильного ветра, дующего из открытого окна:       – Если что, меня тут не было! – кричит он, в тот же момент исчезая с поля зрения где-то внизу, на улице.       Странный этот парень. Ветреный, прям как сегодняшняя погода. И почему только его преследует полиция?       А Акито уже ничего не терзает вопросами – тот лишь чувствует, как ветер колышет его волосы, которые в хаотичном порядке падают на глаза, как глаза слезятся от скорости бега, как бешено колотящееся сердце разгоняет кровь жилах, разнося адреналин по всему телу. Адреналин, в свою очередь, придаёт столько сил, столько энергии, что парень мог бы сейчас запросто расправиться с целой толпой искусственного интеллекта как раз плюнуть, но всё, что ему нужно сделать сейчас – всего лишь убежать от полиции, и, желательно, что бы его не нашли.       Почему бы ему не расправиться со стражей порядка также, как и со всеми роботами, к которым он испытывает душераздирающую ненависть?       Не хочет лишний раз получить удар током от их электрошокера.       Достигая магистрали, Акито карабкается на платформу с железнодорожными рельсами и переводит дух, хватаясь за грудную клетку и ощущая внезапную прорезавшуюся боль под ребром. Пробежка слегка вымотала парня, зато он с полной уверенностью оглядывается назад. Тот небольшой домик с такой же небольшой семьёй виднеется далеко-далеко позади, и людей в специальной форме не видать. Акито пару раз вздыхает, прежде чем повернуться лицом к открывшемуся перед ним пути.       Железнодорожные пути устремляются в даль, туда, докуда Акито не хватает рения разглядеть, что там находится. Одно он понимает – это путь куда-то дальше, туда, где Шинономе ещё ни разу не бывал в своей жизни. Здесь, где он стоит – это начало нового пути, ответвления, но там, куда уводят рельсы, небо словно светлее и белее – совсем отлично от этого городка, где Акито пробыл неполные две недели. Есть ли у него незаконченные дела здесь? Кроме небольшого долга соседке по комнате в голову ничего не приходит. Хотя, у Шинономе всегда есть возможность перекинуть несколько апактов дистанционно, поэтому он с – почти – чистой душой понимает, что его совсем ничего не останавливает он нового шага в очередную неизвестность. Пока полиция его не настигла.       Поправив капюшон на голове и шорты на талии Шинономе делает те самые первые шаги. Постепенно та небольшая локация с добросердечным врачом всё отдаляется, а новая – с белым небом и пустынной местностью – всё приближается. Акито вертит головой по сторонам, осматриваясь вокруг. Линия магистрали всё отдаляется от земли, но зато с высоты видно лучше – небольшие строения, потерявшие свой первозданный опрятный вид, стоят в хаотичном порядке где-то под ногами. Местность становится всё более пустой, и Шинономе невольно сглатывает, когда видит абсолютно пустое поле, где в каких-то местах встречаются трещины в сухой земле. Зрелище навевает неживую и даже губительную атмосферу, давая понять, что и эту локацию никто не пощадил в восстании.       Рассматривая и анализируя глазами обстановку вокруг парня, Шинономе практически не замечает колебаний где-то под сапогами, а когда волнения становятся более ощутимыми, Акито словно обливают ледяной водой.       Поезд едет.       А ведь Акито и вовсе позабыл о том, что последний час с лишним идёт по железнодорожным путям в нескольких десятках метров над землёй – он даже не удивился, что идёт пешком целый час и даже не устал. Почти что.       Прыгать вниз – решение немногим безопаснее, чем броситься под поезд, ведь высота над песчаной землёй была не такая уж и маленькая – и даже больше, чем два этажа. Хоть у Игроков и повышенный иммунитет к урону и вреду здоровья, с таким прыжком Акито может и не только ноги переломать. А жаль.       В груди у парня сердце стучит громко, в такт колебаний рельс под ногами, а вот мысли не спешат с такой же скоростью прийти в голову. Решение молниеносно, подобно загрузке мощного компьютера, и Акито тоже – не теряет ни секунды. Звук приближающегося поезда слышен со стороны, откуда шёл парень, это играет на руку в двойном раскладе: если удастся на него запрыгнуть, он и довезёт парня в нужную сторону.       Эна бы сказала, что он ненормальный.       Но Эны рядом нет, а значит попытка – не пытка. А, правильно, сразу смерть.       Если бы в кабине машиниста сидел реальный человек, Акито бы не стал даже и думать об этом, как бы не нарваться на неприятности. На неприятности он, конечно же, нарвётся, однако они не будут чреваты настолько скорыми последствиями. Шинономе прикидывает текущее расстояние до поезда и вспоминает, что у него в быстром доступе в инвентаре. Кроме пару баночек энергетика и парочки других ресурсов ничего не всплывает в голову, и Акито делает из энергетика воображаемый бонус к ловкости. Залпом выпивая половину содержимого, он выкидывает банку вместе с остатками куда-то вниз за пределы магистрали и становится в стойку боевой готовности. Сейчас или...       Сейчас.       И в следующий момент Акито спрыгивает с рельс в сторону, но сразу же цепляется на какую-то деталь на корпусе вагона.       Когда под твоими болтающимися в воздухе ногами целая пропасть, как-то сложно думать о чём-либо, кроме простейшего инстинкта самосохранения, которого, казалось, у Шинономе не было минуту назад. Акито подтягивается, и вот он уже стоит на ступеньке в пассажирский вагон, одной рукой цепляясь на ту же выпирающую деталь корпуса, а другой – за свою грудную клетку, переводя дыхание. На лице торжествует безумная улыбка, а в глазах играют все цвета азарта и адреналина. Парень смеётся. Смеётся заливисто, во всю душу, ведь такие безумные поступки действительно возвращают его в реальность, напоминая, зачем он ещё живёт на этом свете.

* * *

      Высаживается Акито довольно скоро.       Поначалу подумав, что его «прыжок веры» остался незамеченным, парень вовсе расслабился. Искусственный интеллект в роли машиниста везёт его в нужную ему сторону, он не тратит свою выносливость на бесконечную ходьбу, а ветер свободно развевает его волосы. Однако спустя пятнадцать минут, проезжая одну из остановок на пути, на платформе ему встретились пара людей в полицейской форме, которые не могли не заметить человека, прицепившегося к голове поезда, и экстренная высадка была необходимостью. Побег потом тоже.       Так Шинономе оказался посреди заваленных руин. Вокруг был один сплошной тёмно-серый цвет, заставив глаза устать довольно быстро, а Акито и вовсе подумал, что заблудился в высоких стенах металлолома и проводов. Вокруг не было ни одного звука, и уши периодически закладывало, поэтому парень развлекался как мог: раз в пять минут раздавался маленький хлопок взрыва одной из бомбочек Шинономе, и это разбавляло мёртвую тишину. Парень продвигался в том же направлении, однако из-за огромных стен металла было проблематично что-либо разглядеть.       Хоть по пути ему и попадались заброшенные, полуразрушенные здания, Акито не находил в них ничего полезного, но в некоторых стояли прилавки, подобны в магазинах: там сохранилось совсем немного продукции, но долгосрочные Акито сгребал в инвентарь. Пусть это и оказывались какие-нибудь орешки, конфеты или бутылки с водой.       Но эти руины чем-то отличаются от предыдущих.       В них что-то мерцает зелёным светом.       С каждым шагом вглубь эти руины, Акито сопровождали ворох пыли, от которого щипало глаза, и всё время чесался нос, а также стойкое, не уходящее плохое предчувствие. На миг даже кажется, что, может, не стоило покидать тот славный район, где его так надёжно подлатали – хотя перед этим и помотали как следует – и где были продукты пропитания. Сейчас «на руках» у Шинономе только два родных пистолета, перебинтованный живот и прилив невесть откуда взявшегося адреналина, словно зажигающий фитиль где-то в сознании Акито. Парень будто уверен на все сто, что удача будет на его стороне, как и всю его жизнь, иначе как бы с его стремлением к приключениям он дожил до своего возраста?       Но спонтанный адреналин также вызывает и лёгкую дрожь в ладонях где-то в груди, заставляя насторожить слух и все свои другие чувства человека.       Завернув за угол, Акито натыкается на фандоматы с различными батончиками и всякой съедобной всячиной, которая, наверняка, уже засохла или испортилась, но Шинономе все равно заинтересованно подходит к ним, оценивая аппарат на целостность и признаки «живучести» Восставших. Но нет – обычные автоматы, некогда стоявшие в каком-то общественном здании теперь просто напросто заброшены, как и вся еда. Акито довольно улыбается, простреливает стекло – негоже тратить свои деньги, когда за тобой никто не следит – и сгребает всё в рюкзак, а один из леденцов на палочке суёт в рот. Лишним никогда не будет. Да и палочка, торчащая изо рта доставляет пафосную уверенность, а апельсиновый вкус приятно перекатывается сладким ощущением на языке.       В комнате больше ничего не оказывается, кроме на вид шаткого стола, на котором в хаотичном порядке разбросаны различные бумаги, стулья, некоторые из которых были упавшими, и пара горшков с сухими палочками, которые, походе, когда-то были комнатными растениями. Атмосфера напоминает бывший офис, в котором раньше непринуждённо работали люди и мирно проводили время до тех пор, пока и до сюда не добрались заражённые андроиды. Акито вздыхает.       Сделав шаг в противоположную сторону к коридору, Акито замирает, ведь – это точно ему не послышалось – где-то сверху треснул кусок плитки, будто бы под чьей-то ногой. В животе прямо рядом с недавней раной что-то гулко перевернулось, и парень на миг задерживает дыхание. Никаких звуков за этим не следует, однако одного только шороха достаточно, чтобы тело пробило дрожью, а брови нахмурились. Акито поджимает губы, принимая решение пойти наверх и в случае чего лишний раз удовлетвориться мелкими взрывами.       Сжимая пистолеты в руках, Акито взбирается наверх, но, ничего не замечая, опускает руки, и брови сводятся к переносице.       Но долго ждать себя не пришлось, как за углом вновь послышалось шарканье, и Шинономе не ручается за себя, когда разгоняется и скользит ботинками по пыльному бетону, направляя пистолеты на ожидаемую причину звуков и мини сердечных приступов парня. «Причина» ахает, резко дёрнувшись, и в следующий момент перед Акито предстаёт светящееся зелёным дуло пистолета, направленного на него. Парень сконфуженно щурит глаза, не нажимая на спусковой крючок. А когда видит, что человек перед ним делает то же, а пауза лишь затягивается, принимает отчаянный шаг – опускает пистолеты, не отводя взгляда от фигуры напротив, предпочитая рассмотреть её. Сперва на глаза попадаются светящиеся зелёным треугольные рожки на голове, затем – длинные сероватые локоны, что хаотично спадают с плеч. Акито думает, что именно зелёный и все его оттенки – любимый цвет девушки напротив, когда видит салатовые вставки по всему костюму, что, к слову, гармонично сидит на некрупном теле. А когда мысли заходят о том, что же она могла забыть в таком богом забытом месте, как его «будит» суровый голос:       – Может, хватит на меня пялиться? – морщит нос девушка, перебрав пистолет в руке, всё ещё держа его наготове. – Я тебе не андроид, чтобы так удивляться.       Опешивший Акито поднимает взгляд на лицо. Зеленоватые глаза выражают явную неприязнь чужому присутствию, но что мог поделать Шинономе, зачищая очередной дом в очередной локации?       – А что не так? Редко встретишь людей в такой пустоши, – собирает себя в руки Шинономе, стараясь пялиться на человека перед ним не так открыто. – А ты то чего так взвелась? Я тоже не андроид, – разводит руками парень, заставив девушку вопросительно изогнуть бровь, но всё-таки опустить оружие.       И всё же верно. Игрокам против Игроков нельзя.       – И вообще, не подскажешь, как тут добраться до какой-нибудь цивилизационной локации? А то я шёл-шёл и устал... и я хочу есть. Кстати у меня есть пара леденцов с фандоматов внизу. Будешь? – разряжает обстановку Шинономе своей слегка нахальной улыбкой. – Ты, кстати, выглядишь довольно солид-       – Так, всё, заткнись, – отрезает девушка, и Акито действительно затыкается, будучи впечатлённым её резким и убедительным тоном. А сама девушка чувствует неприятное ощущение, давящее на её плечи, но оно и понятно: столько информации вывалить за один заход – не каждому под силу такое осмыслить.       Она вальяжно проходит мимо растерянного Шинономе, не обращая на него никакого внимания, словно они мгновение назад не были готовы друг друга убить. Акито поворачивает голову так, чтобы краем глаза видеть удаляющуюся фигуру.       – Так как к ближайшему городу пройти?       – Я сказала «заткнись», – и вновь приказной тон врезается в стенки разума Акито, отдаваясь эхом. После такого некая пустота гулким эхом расходится по телу, и Акито в возмущении ставит руки в бока, получая необъяснимое удовольствие от чужого раздражения. – А то что? – словно вызывает её на дуэль.       А в следующее мгновение Шинономе не успевает и моргнуть, как мимо щеки проносится пуля, чуть-чуть задевая щёку. Озадаченным взглядом проводя часть подпалённых волос, Акито медленно оборачивается, чувствуя неописуемую закипающую в крови ярость. А вот девушка, кажется, совсем безэмоциональна – и бровью не повела, когда чуть не убила человека. И ведь была уверена, что не убьёт.       Шинономе лишь кривит губы в ухмылке, наклоняя голову и потирая пальцем мастерски вырезанную на щеке царапину. В любой иной ситуации тот, кто причинил Акито вред, уже бы лежал ничком на земле, ведь нанесение травм для Акито внешне подобно внутренним – недопустимо, и эго хворает. Однако сейчас в голове что-то щёлкает – нет, не совесть при виде некрупной девушки – и руки не тянутся к пистолетам, а наоборот. Ведь Игрок понимает, видит, что она выше него по рангу, и что она бы убила его, если бы сильно захотела. Влиятельные люди интересны, привлекающие и выгодные, чего стоит бесценный опыт.       С как можно более невозмутимым видом Акито исподлобья смотрит на девушку, когда осознаёт, что вовсе и не ушла, а стоит прямо напротив и смотрит. Смотрит презрительно, но Шинономе улавливает нотки сочувствия и понимания, прикрытые ледяной корочкой зелёных, совсем не металлических глаз.       – Если тебе интересно, то я в порядке, – наконец выпрямляется парень, поправляя упавшую на глаза чёлку. Ему – почти что – совсем неинтересна реакция девушки на его слова, сколько наблюдение за своими мыслями, дальнейшим ходом событий. А что же дальше?       – Надо было всё-таки тебя пристрелить, – с досадой вздыхает та, всё же убирая пистолет на пазуху. Кусает губу и, еле отрывая ноги от земли, отворачивается, чтобы начать уходить отсюда, от этого нахального юноши.       – Э-эй! – никакой реакции. – А в город-то как пройти?!

* * *

      Девушка скоро, наверное, сойдёт с ума, иначе почему этот парень так досаждает.       Слегка жалея, что они идут вдоль закрытого пространства, состоявшего из коридора сломанных андроидов, она старается совсем не обращать внимания на, кажется, никогда не умолкающего попугая. Акито успел три раза спросить, как её зовут – на что девушка многозначительно промолчала – успел рассказать три истории из своих... странствий, и даже пять раз успел спросить про конфеты на палочке. Со временем спутница даже начала привыкать к шуму где-то сбоку, словно радио на фоне.       А пейзаж и обстановка вокруг сменялись один за другим: пол, целиком состоящий из металлических пластин, сменялся потрескавшейся землёй и наоборот, «стены» то исчезали, то появлялись, и Акито задумывался, насколько же эта локация парадоксальна, когда оба проходили через, казалось бы, один и тот же коридор.       И вот, достигая края очередного коридора между горами металлолома, перед ними открывается яркое небо, застеленного светлыми облаками, отчего оба Игрока поневоле жмурятся. Парень глазами выискивает признаки жизни, однако вокруг словно пустота, порождённая апокалипсисом – обломки, куски, и даже целые роботы лежали по всей округе, распугивая беззащитных и внушая дрожащий испуг живущим. Шинономе поджимает губы, еле слышно вздыхая. Похоже, восстание прошлось и здесь.       Мельком взглянув на свою спутницу, он заметил, как её брови тоже свелись к переносице, а взгляд будто помрачнел. Это придало странную уверенность и обнадёжило Акито, поняв, что она разделяет его невысказанное мнение, несмотря на то, что его, вероятно, разделяют множество людей со множества локаций.       Шаркая по потрескавшейся земле, огибая всех андроидов и их частей, хаотично разбросанных по пути, путники не проронили ни слова. Лишь изредка девушка оборачивалась, проверяя наличие своего компаньона – что Акито нашёл довольно любезным с её стороны – и снова следила за дорогой, сохраняя гордое молчание и непринуждённое выражение лица.       Акито же с этим не справлялся.       Губы сами кривились в неоднозначной улыбке при виде полуразрушенных железок, а ноги словно сами по себе приближались к ним и давили, словно закапывая их на метры под землю. Партийный металл скрежетал под кроссовками Шинономе, и всё, что останавливало жестокий поток «унижения» обломков – были словно приглушённые посторонними мыслями оклики спутницы, всё таким же побуждающе-приказным тоном приводя парня в реальность.       Но и в, как таковой, реальности Акито не чувствовал себя правильно.       В этом несправедливом и столь жестоком мире в принципе трудно быть правильным: определённо знать за кого ты, что ты защищаешь, а что презираешь, что ты или кто ты. И демократичные правила сводят либерального Шинономе с ума, даже несмотря на то, что он почти всё это знает. И также почти выполняет, хоть и дым от взрывов горько оседает в лёгких. Оглядывая свою новую потенциальную собеседницу, Акито задумывается – а кто же она? Защищает ли она права и свободу людей, или её позиция – «механическая»? Хотя, если она столь брезгливым тоном упомянула андроидов...       – Хватит сверлить во мне дырку, – отрезает внезапно девушка, поворачивая голову и смотря краем глаза на Акито. – Я чувствую твой взгляд даже со спины. Я же уже сказала, хватит на меня так таращиться.       И как только Шинономе собирается съязвить в ответ, его перебивает бурчащее под нос «Мы на месте».       Парень поднимает взгляд, всматриваясь в очертания небольшого строения впереди. Рядом красуется та самая железнодорожная магистраль, на которой пару часов назад Акито совершил, возможно, самый странный трюк в своей жизни. С виду оно не оснащено никакими технологиями, и Акито удивлённо выдыхает – даже, отчасти, в облегчении. Идти становится не так невыносимо, и мысли перестают нагнетать с той же мощностью. Может, в этом спокойном месте его пребывание не закончится побегом от ликвидаторов.       Акито и глазом не успевает моргнуть, как его спутница уже далеко впереди стоит возле небольшого аппарата, что-то набирая на небольшом его дисплее. Подскочив к девушке, Шинономе заглядывает в дисплей, видя, что этот кассовый аппарат просит пятьдесят апактов за билет. Акито вспыхивает от возмущения. Что за цены?!

...это буквально его вчерашняя «зарплата»...

Однако «собеседнице» не составляет труда оплатить покупку, и парень надувает щёки в знак протеста. Озираясь вокруг, Акито всё-таки подмечает, насколько тихое это место, в отличии от населённых пунктов: глаза рябят светлость и чистые цвета, воздух не пахнет обилием машинного масла, а из механических звуков здесь разве что скрежет автоматов, раздающих билеты на посадку. Шинономе бегает глазами вокруг, запоминая местность, ведь отдельно стоящая станция сапсана, да ещё и безлюдная – та редкость, в которую захочется вернуться позже. Хоть и не факт, что удастся.       – Деньги есть? – опускает парня на землю всё такой же недовольный чужим присутствием голос девушки. – Платить за тебя я не собираюсь.       Акито, мягко говоря, в ступоре мнётся, включая на браслете голографический дисплей, на углу которого оба видят цифру в сто двадцать апактов. Девушка не удерживает своего вырвавшегося смешка, а Акито лишь возмущённо окликает её.       – Ну, деньги всё-таки есть, доедешь как-нибудь, – вновь натягивает маску безразличности спутница и проходит через механические дверцы по своему билетику, оставляя беспомощного Шинономе позади.       На миг она оборачивается – взглянуть, как этот взбалмошный парень, может, купит билет и последует за ней, подобному маленькому бродячему рыжему щенку, однако зелёные глаза пересекаются с другими, похожего оттенка, в которых играет растерянность с нотками разочарования. Девушка тут же хмурится в ступоре, но, посчитав, что это не её дело – всё-таки, этот парень должен уйти из её повседневности также резко, как и пришёл туда – поднимается по ступенькам на борт пассажирского вагона.       Вот только мысли её на секунду задевают за остатки социального разума: последние полчаса были, вероятно, самыми красочными за последнее время её жизни, и она невольно усмехается: в такое время редко найдёшь кого-то, кто не просто не против что-либо рассказать, но и обеими руками «за».       Но что сделано, то сделано. Такая болтливость может помешать работе.       И сапсан практически бесшумно трогается с места – его сопровождает лишь тихий гул двигателя и скрежет рельс под колёсами. Акито лишь несколько раз моргает, прежде чем поезд уезжает уже на приличное расстояние. Всё же он безумно благодарен за помощь, хоть и преподнесённую на столь холодном блюде. Вот только, кажется, ему не помешает заработать ещё парочку сотен апактов, чтобы доехать и прожить в Централисе хотя бы несколько дней – а там и ликвидаторы потеряют след, а к полиции столь продвинутого мегаполиса они не станут обращаться. Побоятся всё-таки.       Акито тоже не по себе, хотя, возможно, лишь слегка. От нового отрезка жизни – до этого определяемого лишь приездом отрядной машины – его отделяет всего каких-то несколько десятков километров, и даже с этой маленькой станции видны несколько устремлённых вверх небоскрёбов Централиса. И он наверняка будет отличаться от всех предыдущих – огромный мегаполис, «сердце» всей Астрады, родина всех технологий страны и самый крупный центр всех поставок. Приключение обещает быть интересным, и Акито в предвкушении с взволнованной ухмылкой вздыхает.       Только вот, где в такой глуши достать деньги на этот самый новый отрезок жизни?