Ночь пламени

— Вот и учись без истерик, и позы вызов бросать судьбе Канцлер ГИ “Слёзы и кровь”

День тянулся бесконечно долго. Серое небо не способствовало его улучшению. Нудный голос преподавателя отражался от стен большой аудитории, в которой было слишком мало людей. Шел рассказ про античную Грецию и их политическое устройство. Странная тема для пары по истории искусств, но Мария Григорьевна считала, что период можно понять только через полное вовлечение в древнюю страну. Это была маленькая, но тучная женщина, лет 45-50. Она сидела на стуле, раскачивая своей пухленькой ручкой и показывала на слайды. На них было слишком много текста, слишком скучно, чтобы слушать или записывать. На запоминания материала не способствовал ни монотонный голос, ни сонные студенты, которые приехали к девяти утра на пары. — Боже, и ради этого мы тащились сюда. — Я встала в 6 утра, и ради чего? — И не говори, херня какая-то. — Пойдем курить через 10 минут? — О, это что, вышла новая серия подкаста Саши Сулим? Пары постепенно перетекали из одной в другую, а ничего не менялось, даже аудитория. Тихий шепот заполнял пустое пространство. На последней парте сидела девушка и чертила какие-то линие в тетради. Они вырисовывались в замысловатые цветы. Ее взгляд постоянно стремился за окно, желая вновь погрузиться в свои мысли. У Фиры все вроде было хорошо: компания хороших друзей, новые знакомства, да, с группой пока не заладилось, но они же только начали, да и она староста, значит с ней все равно будут общаться. Она не останется одна. Она не может быть одной. У нее есть Сережа, который всегда рядом, даже, когда это не особо нужно. Зои, которая ради нее, переехала обратно в Москву. Тася и Костя готовы поддержать ее любой ситуации. Все вроде хорошо… Но внутри засело чувство чего-то плохого, предзнаменования дурного. Глафире казалось, что она не заслуживает ничего хорошего, что с ней произошло. Она встряхнулась, слишком много плохих и ненужных мыслей лезли в голову, а переживать вообще не было причин, но почему-то тревожность заставляла кровь бурлить. Неожиданно девушка почувствовала как из носа что-то заструилось и темная капля упала на парту. “Черт, снова”, — подумала она и убежала в коридор. Это происходило время от времени, когда она слишком сильно перенервничала, либо слишком сильно надумывала. Фира подбежала к зеркалу в туалете и стала копашиться в карманах, ища салфетки, но наткнулась она только на телефон и несколько конфет. С помощью туалетной бумаги наконец удалось остановить кровь, теперь хотя бы не пачкались руки. Она осела на пол в кабинке и открыла телефон, желая написать Зое, чтобы она пришла за ней и вызвала такси до дома, но одно уведомление изменило ее планы. Оно было от сестры: Приезжай домой срочно. В пизду пары, тут мать. И так уставшая девушка, перепугалась еще больше, вот откуда взялось волнение и кровь. Интуиция (или тревожность) никогда не подводила. Она набрала Зое. — Алло, привет, получила твое сообщение. А почему ты не на парах, они же у тебя вроде до 5, так же как у меня. — Привет, – голос звучал угрожающе сухо — У нас отменили испанский и я раньше уехала. А почему ты спрашиваешь? — Она уже дома, да? — Да. — на фоне был слышен голос. — Зи, я правда не знала, что мама сегодня приедет. Мы с ней говорили недавно, но она ничего не говорила про приезд. У меня с утра странное чувство, даже кровь опять пошла. Ты можешь мне вызвать такси? — Поняла. А сама, руки отсохнут? – Зоя всегда менялась, когда мать рядом была. Она становилась жестче и несдержанней, особенно к своей сестре. Единственной, кто мог сдержать ее и успокоить была Марго, но просить ее приехать было бы плохой идеей. — У меня опять случилось это. Я не могу, ты же знаешь, даже не факт, что я дойду даже до такси. — Арх, ладно. Сиди там, я сейчас вызову Костю. Он как раз где-то на красной должен сниматься. — Спасибо, буду как только смогу. – Фира положила телефон на колени и откинулась на стенку кабинки. В голове глухо било. Кровь пропитала уже всю самодельную преграду и пришлось делать новую. Девушка понимала, что надо вернуться в аудиторию, но сил не было. Телефон завибрировал, пришло новое сообщение от Кости: “Не переживай, красотка, буду у тебя через 10 минут”. Она успокоилась, с другом было всегда комфортно и тепло. Он отлично понимал настроение и мог поднять его своими тупыми шутками. Фира вышла на улицу, и привалившись к забору, отделявшему университет от шумной улицы, ждала Костю. Солнце было скрыто за тяжелыми серыми тучами. Ветер приятно дул в лицо, заставляя ее волосы метаться из стороны в сторону. Прохожие были плотно запахивали свои куртки и обматывались шарфами плотнее. Да, на улице действительно было холодно, а ветер просто пронизывал кожу, заставляя кровь леденеть. Однако, девушка даже сняла свое пальто. Ей хотелось почувствовать живительную прохладу, казалось только она заставит ее перестать пылать. Кровь больше не лилась, но голова все еще была такой тяжелой, что держаться на ногах было не так уж и просто. Надо было снова идти к неврологу и эндокринологу, потому что было не ясно из-за чего такие резкие “развлечения” организма. Все эти проблемы, да еще и мать, свалившаяся как снег среди ясной осени, и проект по учебе, который надо было доделать в максимально короткие сроки — оставалось всего две недели до сдачи двенадцати эскизов нарядов, вдохновленных поп-культурой. Наконец, рядом с девушкой остановилось такси и с заднего ряда вышел юноша. Как всегда не очень опрятный. Его длинные желтые волосы закрывали глаза и топорщились, а отцовская кожаная куртка, синий свитер, протершийся в некоторых местах, и странные темные джинсы подчеркивали творческую личность Кости. Всем сразу становилось понятно, что перед ними не просто человек, а будущая звезда, особенно об этом говорили круги под глазами и бессменная чашка кофе (хотя кто знает, что там на самом деле). Казалось без этого атрибута парень вообще не мог существовать. — Ну как дела? – растягивая слова, он состроил приторную улыбочку. — Кость, давай не сейчас. Я вообще не готова к шуткам – Фира закатила глаза, голову немного отпустило. — Как скажешь, Кровавая Барыня – невозможно было сделать две вещи: заставить перестать солнце светить, а Костю шутить. Он без этого даже доброго утра не мог пожелать. Девушка осмотрела себя, на бежевой водолазке расползались темные пятна. В ее душе расползался страх и паника, если мать ее увидит в таком виде, то убьет. С этими мыслями она села в машину и не обращала внимание ни на парня рядом, ни на дорогу. Вдруг, из ее заторможенности что-то вывело: — Эй, алло – Костя махал перед лицом Глафиры рукой – Мир вызывает Гло, проснись и пой. — Ну что? У меня правда нет сил ни на что. — Могла бы и не так грубо – обиделся он. — Я вообще-то принес тебе булочку. Так сказать, булочка для булочки, но сейчас ты скорее черствый калач. Девушка будто отошла ото сна. Ее так удивляли такие маленькие подарки что она чуть не расплакалась. В ней было столько напряжения, что она держалась уже из последних сил. Она взяла бумажный пакет и через его тонкие стенки почувствовала тепло булочки, а ее пряный запах наполнил всю машину. И как можно было не заметить этого раньше. — Прости меня, пожалуйста – она одной рукой обняла друга – Спасибо тебе огромное за выпечку. Это именно то, что мне сейчас надо, походу глюкоза упала. — Оно и видно, обычно ты не такая злобствущая. Да не обижаюсь я на тебя, ты же знаешь. — Ой, это же моя любимая булочка с корицей, маком и шоколадом. Ее же можно достать только в одной пекарне. Неужели ты тащился туда, только чтобы меня порадовать? – не дождавшись ответа, Фира вгрызглась в пышку, стараясь не крошить на сидения. При шорохах пакета тут же активизировался таксист: — Эй, будьте там по аккуратней, не загадьте салон. Только недавно на мойке был. — Конечно, конечно – пообещал Костя и протянул подруге бумажный платок — Ты испачкалась в шоколаде немного. – в ответ прилетело нечленораздельное “спасибо”, — Это не меня надо благодарить за вкусняшку, а твоего Сережу, и как вы еще не встречаетесь. Ну так вот, как только Зоя позвонила мне и сказала, что тебе плохо и ты не можешь добраться до дома одна, я испугался, вдруг скорая нужна и ты умираешь, и решил Серому написать. Он объяснил, что у тебя такое состояние бывает время от времени, особенно, когда ты на нервах и сказал, что отправит ко мне курьера с этой булкой. Он сказал, что тебе это помогает. Фира уставилась на него удивленным взглядом, сначала она собиралась возразить на счет их отношений, но эта история ее поразила. Только утром она думала, что не заслуживает своих друзей, а сейчас она в этом убедилась. Ее окружали самые замечательные люди, которые заботились о ней, даже когда она об этом не просила и не ожидала. Наверное, именно в этом заключалась настоящая магия и сила — в любви и заботе. — Спасибо тебе все равно, для меня очень важно, что ты приехал и забрал меня. Да, Сережа был прав на все 100. Не знаю говорила тебе Зои или нет, но к нам приехала мать. — Ох, зная то, что вы про нее рассказывали, это будет ужасно. Может устроим общий сбор? Я сейчас тегну всех и они приедут. — Нет, спасибо – девушка грустно улыбнулась. Она складывала бумажный пакетик и убрала его в рюкзак, чтобы придумать ему дома применение. – Мы должны наконец с этим справиться, закрыть гештальт, так сказать. Я чувствую, что эта встреча все изменит. — Как скажешь, если что пиши. — Обязательно! Спасибо тебе за все. – машина затормозила и Глафира уже вылезла из машины, как вдруг вспомнила — Сколько я должна тебе за такси? — Ни сколько, считай это утешительный подарок перед встречей с медузой Горгоной. И пусть удача всегда будет на вашей стороне. Он помахал рукой на прощание и уехал. Девушка стояла перед своим подъездом прямо как год назад. На плече висел рюкзак, а в руках она судорожно вертела ключи. Она все уже для себя решила. Она знает как поступит вне зависимости от того, что произойдет. Никакого положительного сценария в голове не было, только если их мать похитили инопланетяне и вживили ей чип доброты. Зоя стояла на кухне, облокотившись на столешницу, и грызла свои ногти. На против нее сидела уже немолодая, но статная и видная женщина, с резкими и жесткими чертами лица. Ее худощавое тело, острые скулы и маленькие глаза создавали пугающий вид . Холодный и немного надменный взгляд блуждал по всей комнате, оценивая ее. Он остановился только на дочери и теперь пристально следил за тем, как она грызет свои ногти. Она ее разочаровала, никогда не хотела делать так как правильно. Алла Андреевну не устраивало в Зои все, начиная с черных вульгарных волос, которые превращали ее дочь в серость, делая кожу ее белее и болезненнее, а это ужасная одежда, как только она ее находит. Она позорит свою интеллигентную семью, также как и ее бабушка – деревенщина, которая потакала во всем внучкам, и папаша – чертов изменщик. Зоя пошла в него, вся такая же скользкая и упрямая. Только Алла смогла выбиться из своей семьи, стать особенной. Ладно, плюс у младшей дочери все таки был — она смогла поступить в один из самых престижных вузов Москвы на бюджет. Хоть где-то она попала в план. Старшая же — Глафира — должна была стать отличным образцом воспитанности и нравственности, но из-за ее дурости провалила экзамены, и как бы учителя в школе не говорили, что на это могли повлиять отношения в семье, Алла Андреевна проблем не видела. Она считала свою семью образцовой, она просто воспитывала неугодных и непослушных дочерей. Платить же образование дочери она не желала, объясняя это одной простой фразой: “На платной основе учатся только тупые и недоразвитые дети, родители которых просто хотели их сплавить. Они ничего из себя не представляют. Знаешь сколько я повидала их на своей практике? Они гнусь общества, язва, зараза, которая разрастается не по дням, а по часам. Они ничего не знают, кроме как сосать денежки из своих таких же тупых родителей, пить и курить. И ты хочешь стать такой же, Глафира? Как выродок Казанцев? Ничего не умеет, ничего не знает. Думаешь какой из него биолог получится, а? А я тебе скажу, паршивый!”. Прошло уже около часа, как мать заявилась к ним в квартиру, но за это время ни одного слова не прозвучало в четырех стенах, а напряжением между, казалась бы, родными людьми, можно было целую Москву осветить. Наконец-то щелкнул замок и дверь открылась. Зоя подорвалась и рванула в коридор как ошпаренная. На пороге боязливо появилась Фира. Младшая с нетерпением затащила старшую в квартиру: — Ну наконец-то, я уж подумала, что ты умерла, пока ехала. — Лучше бы умерла – пробормотала Глафира, скинув пальто и ботинки, понеслась в комнату. Зоя рванула за ней. — Ты куда? Опять сбегаешь? — Сбегаешь тут только ты, а я, уж если на то пошло, прячусь. – девушка принялась рыться в шкафу в поисках того, чтобы хотя бы не приносило матери еще больше раздражения. — Во имя Гекаты, а ну ка хватит. Давай перестанем ругаться, нам мать еще нервы потреплет, так зачем это делать друг другу. – Зоя заглянула через плечо сестре и вытянула с нижней полки простую темную кофту с длинными рукавами. — Вот это будет нормально. — Да, ты права. — Фира сразу же начала переодеваться — Ты во всем права. Прости, пожалуйста, я сегодня какая-то слишком нервная. — Оно и видно — усмехнулась сестра — Обычно я отвечаю за колючесть, а тут видно мы решили поменяться. Клянусь на мизинчиках, если мы переживем сегодняшний день, то пойдем к психологу. И девушки пожали друг другу мизинцы, как это было в детстве. Такой простой жест, казалось мог их защитить и дать какую-то надежду на что-то хорошее. Эту атмосферу прервал крик матери: — Девушки, я вас не этому учила! Негоже заставлять гостя ждать. Зоя смешно передразнила Аллу Андреевну, но выбора не было. Фира как раз ожидала чего-то подобного. Войдя на кухню, она увидела свой самый страшный кошмар. Куда же подевался волшебный камешек, чтобы спастись? Казалось бы, когда ты со всем соглашаешься не должно быть никакого воздействия, но получалось еще хуже — все эмоции, все переживания сидели глубоко внутри, иногда, вырываясь в прогулках на крыше, а комплексы и тараканчики внутри, отравляли жизнь. Не зря же говорят, что загнанный зверь — самый страшный хищник. Спина девушки выпрямилась как по указке, на лице проступило выражение полной податливости и подчинения, Зоя же наоборот стала жесткой и закрытой. В эти моменты она так напоминала мать, что становилось не по себе. — Здравствуй, мама. Очень рада тебя видеть, почему ты без предупреждения решила нас навестить? Мы даже подготовиться не успели — Фира села напротив нее, твердо решив сделать то, что обещала себе на улице, пусть это будет сложно, но она сможет. Зоя же заняла свою оборонительную позицию, подперев столешницу и скрестив руки на груди. — Ну здравствуй. Ты же уже год тут живешь, а ни разу не позвала родную мать выпить чай. – Она снова пошла в нападения. Сестрам говорить, и даже смотреть друг на друга не надо, чтобы точно знать, что будет дальше. — Прости, мам, времени не было. Я работала, пыталась как-то наладить быт, учится, а потом настал новый год и времени вообще не стало. — Фира пыталась как можно аккуратнее подбирать слова, чтобы не спровоцировать ссору и новый всплеск негатива. — Ну, конечно, работала она на работе. На какой, спрашивается, а? — девушка сидела и невидящими глазами смотрела на мать. “Успокойся, успокойся, тебе нельзя сейчас взрываться. Ты спалишь весь дом и всех вокруг, контролируй себя. Столько лет терпела”. Гаденький голос внутри напоминал про обещание больше не сдерживать себя и не бояться матери, но она понимала, что если она не сможет вытерпеть 5 минут общения, то все 18 лет были напрасны. Она просто не могла сейчас расклеяться и подвести Зою, как подводила ее много раз. — Книжечки переносить с места на места и людям их продавать это разве работа? Ты обслуга. Прислуживающий персонал. А вот, если бы нормально училась… Ее тираду остановила Зоя. Она оттолкнулась от столешницы и с грохотом уселась между сестрой и матерью: — Она пыталась обеспечить свою жизнь, когда ты ее оставила без всего! — Зи, не надо. Мам, так зачем ты приехала? Твои нотации про работу я уже слышала. — Хамка маленькая – обратилась она к младшей дочери — А приехала я, потому что у Зоиньки был день рождения, как же я могла его пропустить. — Как обычно — сквозь зубы пробормотала Зоя, а Фира боясь, что мать услышит, легонько погладила ее по ноге, успокаивая. — Мне захотелось сделать тебе подарок. — Алла Андреевна достала из сумки маленький сверток — Открывай! Надо же нам когда-то начать налаживать отношения, я решила, что сейчас самый лучший момент. Зоя недоверчиво потянулась к подарку и начала медленно его открывать. Фира тоже затаилась. Она знала какие презенты любит преподносить им мать. Если кто-то мог подумать, что это может быть тем, что давно хотели девочки или каким-то полезным сертификатом, то нет. Их прародительница любила дарить только “нужные” и “полезные” вещи по ее мнению. Когда Глафире исполнилось 10 лет, то вместо книги про Шерлока Холмса, мать подарила ей отвратительное пособие по половому воспитанию. Где в самых мерзких подробностях расписывалось и показывалось на картинках про месячные и секс. Через год Зою ждал такой же подарок. Сейчас же, как только обертка упала с карточки, младшая сестра замерла. Казалось сейчас она либо расплачется (что случалось крайне редко), либо кинет его в мать и пошлет ее на три веселые буквы (это было уже куда более вероятно). Вместо этого, она передала молча Фире открытку, на которой было написано “Курс лекций: “Спасем от гомосексуалистов мир. Почему эти ценности противоречат жизни людей в обществе?”. От Зои исходила такая ненависть и злоба, что будь она обличена в реальную силу, то миру точно бы пришел конец. — Мам, это как-то уже слишком! – Фира первый раз так открыто высказывала свое несогласие. — Тебе не кажется, что это слишком устаревшая проблема? Сейчас вообще-то XXI век. Это то ладно, ты могла Зое на 18-летие хотя бы подарочный купон подарить в магазин одежды или косметики, а не лекцию. Ей что в универе их мало? Девушка очень боялась ошибиться в словах и раскрыть истинную причину реакции на подарок. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! Это ПОДАРОК, я имею права дарить все, что посчитаю нужным. За два года в этом сраном городе, она могла всего чего угодно нахвататься. А жить надо правильно! — Все, я пошла. Хватит с меня этого цирка! — Зоя встала и уже вышла в коридор, как мать продолжила: — А вообще, у меня для вас есть еще один подарок. Мы с вами так давно не виделись — ее голос стал приторно-отвратительным — что я решила остаться у вас до выходных. На целых три дня! Зоя застыла в коридоре. Фира чуть не упала со стула. В голове у обеих сестер крутилось только одно слово: “пиздец”.