The Blues duo

Пора было перестать прислушиваться к отсутствующим шагам снаружи, расслабиться и попытаться заснуть, чтобы восстановить силы. Создатель, как же он устал за последний… месяц? Два? А может… — Юноша, — вкрадчивый шёпот заставил Дика поёжиться на своей лежанке. — Юноша, вы спите? — Да! — А, ну спите тогда, — ехидства в голосе Ворона было хоть отбавляй. Вот же чудовище! — Юноша, как думаете, сколько времени займёт путь Южной армии из Фельпа в нынешних погодных условиях? — голос Алвы выражал вежливую отстранённость, скуку и противоестественную бодрость. — Эр! Рокэ! — Что? — Я пытаюсь уснуть! — Какая досада. В кои-то веки решил вас чему-то обучить. Спите, конечно, на здоровье. Дик со стоном приложился лбом к доскам койки. Создатель, почему? — Ричард, вы слишком громко сопите и слишком часто дышите для спящего. Последние пару часов Дик усердно демонстрировал Алве полный презрения затылок, и тело начало деревенеть. Он поерзал, выискивая более удобную, но по-прежнему полную презрения позу. — Вам рассказать сказку, чтобы было проще уснуть? Дик обиженно засопел. Этот мерзавец не только издевается, он намерен уморить герцога Окделла! — Так вот, давным-давно, когда Кэртиана была юной, а небесные просторы бороздили… — Зачем вы так? — прозвучало жалко и обиженно. — Я забочусь о вашем здоровье и благополучии. Не губите прекрасные порывы в зародыше, они и так редки по всеобщему мнению. Так вот, была юной Кэртиана, а небесные просторы… Дик шмыгнул носом и испуганно замер, осознавая, что Ворон стал свидетелем его слабости. — Ну что вы, Ричард, я ведь ещё даже не начал. — И не надо! — взвился Дик. — Чего вы тогда хотите? — Спать! — Вы это уже три часа назад говорили, юноша, а врать нехорошо. — Вы… вы… — Раз вы всё равно не спите, можете рассказать, как скучали по мне и чем занимались. Дик вцепился в тонкий матрас пальцами в надежде, что койка провалится сквозь землю. — Очень, — прошептал он. — Что вы там бормочете? — Я говорю — идите вы к кошкам! — Кстати, о кошках — послушайте, какому дивному бордонскому судну нам пришлось противостоять в ваше отсутствие… — А хотите, я вам про Марселя расскажу? — Нет, — он старался, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. — Тогда про Герарда? — Нет, — этого только не хватало. — Эмиль с Вейзелем подошли позже, но зато сколько там было доблестных фельпских офицеров! Скварца, Джильди, а уж Дерра-Пьяве… — энтузиазм Ворона не утихал, даже наоборот, паузы между разговорами становились всё короче, а рассказы — пространнее. План разрушения крепости изнутри и удушения Алвы цепью от кандалов был почти готов, и Дик чувствовал в себе силы осуществить его немедленно. — Ричард, признайтесь, вы скучали? — Нет. — Совсем нет? Какая досада. — А вам какое дело?! — Если вы не соскучились, а последовали за мной не раздумывая, боюсь, это признаки мозгового воспаления или белой горячки… — А сами! — Дикон не удержался и сел на постели, но в следующее мгновение рухнул обратно. — Это у вас всё это: и воспаление, и горячка, и старческий маразм! Чем вы думали?! Совсем мозги в этом Фельпе напекло? Бросаться на вооружённую толпу, чтобы освободить это ничтожество… — Дик рвано вдохнул и выдохнул, чтобы унять дрожь и не наговорить лишнего. С соседней койки хмыкнули: — Зато вы так самоотверженно бросились следом и тоже ввязались в бой! Право, не ожидал. Вы поразили меня в самую печень — удары в сердце вам никогда не давались… — Прекратите издеваться! — И не подумаю, — Алва развернулся к нему лицом и подпёр голову рукой. — Принять бой эра и попытаться спасти короля перед лицом превосходящего числом противника — достойно как минимум ордена. — Я не… я не хотел! Плевал я на вашего Фердинанда! Я… хотел пробиться вперёд, а солдаты бросились на вас, и… и на меня тоже, я же должен был защищаться. Меня скоро отпустят, вот увидите! Альдо разберётся, что произошло, и прикажет меня освободить. Алва фыркнул и снова улегся на спину, закинув руки за голову, насколько позволяли кандалы. — Не хочу рушить ваши чаяния, но не похоже, чтобы этот господин верил в ваши дружеские чувства. — Альдо — мой друг! — Друзей, юноша, отправляют под домашний арест, и то только когда вариант пожурить и отпустить — не вариант. И друзей не поселяют во вражеском доме, входы в который известны прежнему владельцу. Сдаётся мне, сей господин доверия к вам не питал изначально. — Да как вы… — Я — другое дело. Поверьте, ошеломлён и растроган, как кот в бочке сливок. Ещё парочка таких подвигов, и буду весь ваш и у ваших ног, потрудитесь не затоптать… Ричард отвернулся и попытался сделать вид, что ему всё равно. Как же он сожалел о случившемся! Когда вороной мориск нырнул в толпу — назвать оцеплением это сборище увальней язык не поворачивался, — Дик кинулся наперерез, даже не задумываясь, что делает. Немного не успел, Алва нёсся вперёд стремительно и не оглядываясь, а за его спиной кто-то уже поднимал мушкет и прицеливался. Этого Дик стерпеть не мог. Алва — враг, но он герцог и глава великого дома. — Не сметь! — крикнул он, сбивая прицел и пуская Сону грудью на толпу. Еле увернулся от метившего в бок ножа, и завертелось. Умница Сона вынесла его из смыкающихся рядов солдат целым, привычно пристроилась следом за Моро, и Дику не оставалось ничего другого, как защищаться — и защищать Алву. Когда тот взобрался на помост, Дик потерянно огляделся, корпусом кобылы преграждая озверевшей солдатне путь. Как же так? Всё должно было закончиться совершенно иначе, а Ворон снова всё испортил! — Позвольте совет, юноша, — голос мерзавца больше не лучился довольством, неуместным в застенках Багерлее. — Никогда не жалейте о свершённом — это сводит на нет благородство поступка. Не жалейте и не оправдывайтесь. Дик смешался. Кажется, Ворон говорил нечто подобное и раньше — совет был достаточно пафосен и вполне в его духе. Но сейчас почему-то вызывал совсем иные чувства. Он правда считал поступок Дика благородным? После всего? — Эр Рокэ… — Ричард ещё сам не знал, что хочет услышать, но Алва снова прервал его: — Не здесь, юноша. Об этом поговорим потом, когда вернемся домой. За пару месяцев Эмиль справится. Послушайте лучше про войну — вы знаете, что такое Веньянейра?