Прямо в сердце

Изуку всё ещё помнит, как самый дорогой человек в его жизни желал ему смерти. Сколько ран он нанес ему словами и действиями, словно это были не просто "слова", а только что наточенные и специально для него политые ядом ножи. А Изуку как будто человек без кожи - каждый раз становилось только больнее. Каждый удар оставался новым шрамом, который было видно лишь в его незрелом сознании, но не на теле. Каждое оскорбление било ровно в сердце, не смея сменить свой курс ни на миллиметр. И как бы сильно он не пытался увернуться от летящего в него острия - никогда не получалось. Оно постоянно беспощадно попадало ровно в цель, оставаясь в груди, пока другие ножи вбивали его ещё глубже под ребра. Словно они и вправду могут достать до его души. А они доставали. Да так, что очередной раз просыпаясь посреди ночи, чувствуя свое бешеное биение в месте, куда ранить легче всего, он понимал, насколько дорого ему обходились все попытки защититься. Конечно, он успокаивал сам себя словами о том, что всё хорошо и бояться нечего. Но сам Изуку знал, что завтрашний день принесет ему точно столько же ножевых ранений. Но он каждый раз прощал его. Прощать такое становилось по-настоящему сложно. Но ещё тяжелее было любить его. Терпеть все его нападки и ругань, закрывать глаза на вечные издевательства. Сидеть на холодном полу школьного коридора в абсолютном непонимании своих чувств к такому, определенно, жестокому человеку, который буквально ненавидит тебя всеми частичками своего разума и тела. Выдерживать весь этот шквал негативных эмоций только чтобы сохранить себя. Сохранить и лелеять свои совместные детские теплые воспоминания. О которых, скорее всего, Кацуки и не вспоминал. Да и не хотел. Поэтому сейчас, слушая искренние извинения от него было поистине...поистине неожиданно. Пугающе. И даже не из-за страха очередной шутки или издёвки, не из-за мыслей, что это галлюцинации. Страшно было потому что Изуку не смог удержать в себе свои чувства. Заперев их на замок, он не ожидал, что когда-нибудь они смогут вырваться наружу, калеча с ещё большей силой, чем раньше. Он считал, что смог запечатать их ещё очень давно. Давно и желательно надолго. Их отношениям и так нельзя было позавидовать, а своими никому не нужными мыслями и желаниями он сделал бы только хуже. Но разве есть для него что-то важнее, чем Кацуки? Хотелось просто утонуть в чужих объятиях. Наконец-то прикоснуться к его ладоням и рассказать всё, что было на душе столько времени. Всё, что он так долго пытался запрятать глубоко в себя, забыть об этом и не вспоминать больше никогда в жизни. Всё, чем так дорожил и хранил в памяти и всё, что пытался уничтожить раз и навсегда. Рассказать всё только ему. То, как страшно ему потерять его на этой войне, то, как он мечтает верить в их светлое будущее. То, как он жаждет долгожданного покоя для них всех. Но так приятно падать, терять равновесие от бессилия, если знаешь, что кто-то точно побежит, чтобы поймать тебя. Что ты не один, что ты важен и нужен. Понимать, что всё было пройдено не зря. И ведь тебя поймают. Обнимут, словно это ваша последняя встреча, и в абсолютном молчании прижмут к себе, не обращая внимания на всё происходящее вокруг. Погладят по непослушным волосам, придерживая и стараясь не разбить, как будто твое тело из хрусталя. А в этот момент оно таковым и является. Того и гляди - рассыпется на сотни крохотных осколков и больше никогда не соберёшь. Все это время его спасало только осознание, что скоро все закончится и он, и Кацуки, и все его близкие смогут сбросить этот ужасно тяжёлый груз ответственности со своих усталых плеч. И для этого он сражается и будет сражаться дальше. Но не сейчас. Сейчас всё, в чем он нуждается - это наконец выдохнуть и принять, что теперь он на его стороне. И чтоб не случилось, теперь они всегда будут вместе. Пожалуй, это всё, что необходимо для его счастья.