Хлопья летят наверх

Яркий свет гирлянд и фонарей освещает заснеженную улицу. Новогодний привкус, крутящийся на языке мандаринами, конфетами и шампанским перебивает горечь сигаретного дыма, клубящегося над головой и сбивающего мысли. Хотя, в общем-то, в большей степени с толку сбивают не сигареты, но Рики кажется, что его сердце пылает так же, как отлетающие искорки, растворяющиеся в блеске снега, на котором помимо следа гирлянд виднеется прилипший, темно-розовый закат. Стоя под фонарём, Сону щебечет что-то, но Рики едва ли улавливает, цепляясь скорее за силуэт, внешний облик. Мягкие щеки Кима порозовели от холода, как и нос, что делало его до невозможности милым, каким он, в прочем, казался Нишимуре всегда. Огромная белая куртка превращала его во что-то тучное, мягкое и совсем крохотное, а того же цвета забавная шапка делала из Кима нечто в невообразимой степени очаровательное. И может это немного эгоистично, но Рики рад, что кроме них на улице ни души, и никто более не станет свидетелем такого прекрасного Сону. К тому же, раз их никто не видит, можно позволить себе чуть больше, чем обычно. Ким ежится от холода, поглубже зарываясь лицом в воротник и шарф, и умудряется что-то говорить. Рики усмехается, не в силах убрать улыбку с лица и выпуская изо рта пар в смеси с ядовитым дымом, который так не нравится Киму. Забавно, что Сону стоит весь укутанный и мёрзнет, а вот отруганный им же Рики без шапки и шарфа на морозе, и чувствует, что ему очень тепло. И хорошо. – Совсем придурок. – недовольно бубнит Ким, скрещивая руки на груди и из-за этого кажется ещё более воздушным и мягким. Дуется. В школе дела идут не очень и Сону переживает, ведь это ему очень свойственно - волноваться даже тогда, когда причин нет. Или может Рики просто всегда так кажется. Ким жалуется на одного из своих одноклассников с которым Рики знаком очень хорошо - Пак Чонсон. Эдакий заводила в классе, что направляет остальных, строя козни Киму. Вечно шутит на тему его ориентации и из-за этого, действительно придурка, Сону боится кому-то открыться и их с Рики отношения остаются в тайне. Но на днях произошло то, что в корне поменяло ситуацию что для Кима, который на самом деле догадывался, что для Нишимуры. На репетицию танца к выпускному балу Чонсон явился выпившим, подставив этим старосту, никого иного, как Сону, а потом пытался клеится, постоянно трогал, делал довольно грубые и откровенные комплементы. А на следующий день едва ли не визжал на всю школу о том, что Сону просто ненасытная дырка, насадка для членов, и не более того. Что его только пальцем помани и сам побежит. Рики спрашивал, почему нельзя было рассказать с самого начала, ведь о многих выходках Пака в отношении Сону он даже не подозревал. Но Ким ответил лишь, что не хочет никому доставлять проблем. Он и не доставил. А вот Рики... – Подошёл ко мне на перемене, начал извиняться. Я сказал конечно, что прощаю, но... Мне кажется, я не могу. Не могу даже смотреть на него, я чувствую себя ужасно. – Сону шмыгает носом, грустно опуская взгляд себе под ноги, а Рики, пряча сигарету подальше, подходит к нему и заключает тело в почти невесомые объятия. И он поражается тому, что за недолгий срок Ким слепил из него совершенно нового человека. Нишимура сомневался в том, что способен дать кому-то любовь. Он не умеет делать комплименты, признаваться в собственных чувствах, вести себя ласково и заботливо. Рики проще ввалить кому-нибудь подзатыльник или свернуть руку. В шутку. За исключением некоторых ситуаций. Таких, что например произошла на днях, когда Рики, поймав Чонсона за углом школы, как следует разъяснил ему на пальцах, а вернее на кулаках, почему он кусок дерьма недостойный существования и просто обязан извиниться перед Кимом. Главное, что лицо не тронул, чтобы незаметно было. – С чего вообще вдруг он решил извиниться? – вопрос Сону улетает будто в никуда, вслед за леденящим паром, и он лишь жмётся ближе к Рики. – Может совесть заела? Ты же сам говорил, все люди могут поменяться. – хмыкает Нишимура. О некоторых его поступках Сону лучше не знать. – Говорил... – устало вздыхает Ким. – Но что-то я не очень ему верю. Как будто это было не искренне... – Не забивай голову, главное, что он больше не будет к тебе лезть. – Рики свободной рукой оглаживает пушистую поверхность шапки. – И в следующий раз сразу говори, если что не так. – более грозно добавляет он, на что Сону лишь устало кивает. Люди и правда меняются, и он понял это на себе. Их разница с Кимом всего в год, но тот уже сейчас настаивает на усердной подготовке к экзаменам, ведь у самого мысли только об этом. Всё таки выпускной класс. Он сильно беспокоиться о предстоящих экзаменах, нуждаясь в скорейшем отдыхе, хоть и упрямо это отрицает. В последнее время парни и видеться стали реже из-за какого-то нездорового страха старшего не сдать, который он проецирует и на Нишимуру. Хочет, чтобы тот, окончив школу, точно смог поступить в один университет с Сону. Для Кима это невероятно важно. Но если бы о подготовке к экзаменам за два года до их наступления заикнулся бы Джейк, его лучший друг, Рики послал бы его куда подальше. Но с Сону всё всегда было по-другому. С самого начала общения Нишимура не способен был срывать на Киме свою грубость, даже банально послать его не выходило, за это последовал бы колкий удар совести. И это было совершено инородное чувство в теле равнодушного ко всему, что происходит вокруг, Нишимуры. Он никогда не боялся кого-то обидеть, всегда высказывал все претензии прямо в лоб и часто был довольно груб с людьми. Но в сути, Рики не считает себя плохим человеком, просто язык у него слишком развязан. Сону смог немного усмирить его пыл даже в этом отношении. Ким, наверное, контролирует ту часть Рики, которую не контролирует он сам, она полностью в его распоряжении. Поэтому несправедливого отношения класса, а в особенности придурка Чонсона, Нишимура не способен был понять. Как его, такого светлого и чистого, драгоценного и солнечного можно не любить? Рики себе представить не может. И он не то чтобы верил в любовь с первого взгляда, но кажется впервые увидев Сону, Нишимура точно что-то почувствовал. Даже Джейк говорил, что Нишимура «поплыл моментально». – Да и остальные на репетиции ведут себя не лучше. Какой-то вальс выучить не могут, вечно кривляются. Кажется, как будто только мне одному это надо! – не унимается Ким. Он отдаляется и хмурится, но Рики, сам себя не понимая, даже в такой ситуации продолжает глупо улыбаться, откровенно пялясь. Если бы можно было говорить глазами, как много всего, что покоится на сердце он смог бы сказать. А в лицо, даже самому близкому и родному - не выходит. Нишимура относится к Сону по-особенному, но всё же ему проще подшучивать, или драться не всерьёз, чем показать свои чувства, а тем более сказать о них. И как может такой, как Сону, из раза в раз выбирать именно его - Рики, и что такого находит в нём, шепча слова о любви. Не понимает, но из своих эгоистичных порывов хочет ещё больше, хочет срастись с Сону в единое целое, чтобы любить его вечно, чтобы он никогда не смог уйти. – Да ладно, кому-то просто не дано. Есть же ещё время. – хмыкает Рики, пожимая плечами и снова делает затяжку, которая приятно скручивает голову, разбавляя уличный холод. Сону коситься недовольно и какое-то время молчит. – Нету времени, не забывай, что нам ещё к экзаменам готовится. И не надо быть гением, чтобы просто не наступать кому-то на ноги! – всё сердится Ким, чего Рики искренне не понимает. Он считает себя скорее отдельной частью, чем деталью большого механизма, который общими усилиями добивается поставленной цели. Всегда сам за себя, поэтому ему в сути всё равно, что там у кого получается плохо, а что хорошо. А у Кима всё наоборот, он берёт на себя ответственность за всех и в итоге разочаровывается. – Да даже ты бы легко выучил! – Сону топает ногой по сугробу, продолжая хмурится и достает из кармана телефон, сосредоточенно что-то выискивая. – Вот. – он смотрит выжидающе на непонятливо нахмурившегося Рики, когда из динамика телефона начинает играть мелодия к танцу на выпускной. – Сюда иди. – требовательно, но мягко подзывает его Ким, на что Рики лишь усмехается, закатывая глаза и откидывая окурок в сторону. – Иди иди говорю. – рукой манит Сону, и Нишимура, словно загипнотизированный, подходит ближе. Мелодия становится более мутной, когда телефон оказывается в кармане куртки. Сону сквозь теплые руковицы направляет покрасневшие от холода руки Рики, обвивая ими собственную талию. Нишимура по-прежнему хмурится, пока в голове всё ещё крутится множество вопросов о том, чем они вообще занимаются, но не находит сил сопротивляться. Только не Сону. – Что ты делаешь? – непонимающе усмехается Нишимура, наблюдая за тем, как Ким аккуратно передвигает ногами. – Тебя учу. – немного сердито отвечает Сону и даже не смотрит на него. – Бубни поменьше. – добавляет он и начинает двигаться назад, вынуждая и Рики последовать за ним. Рики, на самом деле, готов сделать всё, что так или иначе может поднять Киму настроение. Выйти постоять на улицу на 15 минут, ожидая пока Ким будет собираться целых полчаса - пожалуйста, танцевать на морозе под фонарём - никаких проблем. У Рики всегда найдется время на любые загоны и переживания Сону, и как жаль, что у того они съедают столько сил. Поэтому, временами Ким может отдаляться, впадать в апатию, торчать дома целыми днями не находя в себе сил пошевелиться, но Рики обещает ему и самому себе всегда быть рядом. Даже если Сону неосознанно и не со зла порой отталкивает его, из-за собственных переживаний. Но все сомнения проходят, когда Ким прижимается ближе, перебирая ногами в такт музыке, а Рики осторожно старается следовать за его темпом, принимая согревающие до бабочек в животе касания. Рики поражается не в первый раз тому, как прекрасен может быть Ким даже в самых обычных вещах. Среди падающих на землю хлопьев, красота Сону становится сказочной, нереальной. Сияющая красота, сверкающих под яркими лучами прядей волос, улыбки на пухлых притягательных губах, гладкой кожи, покрытой румянцем. Пятна света озаряют все тело, заставляя его светится, подобно ангелу. Музыка, мутно льющаяся из динамика, затягивает Нишимуру глубже в омут сверкающих лисьих глаз, заставляет пропустить этот момент через каждую клеточку своего тела. Снег под ногами приятно скрипит, но из-за музыки этот шум едва удается уловить. И из-за того, что Нишимура, на самом деле, не может сейчас думать не о чём, кроме как о прелести, что жмётся ближе, укладывая голову на груди, продолжая крутится под светом фонаря, разбавляющим покрывшуюся темнотой улицу. Кольцо домов прячет их в лабиринте, растворяет, как шипучую смесь в стакане с водой. Но Рики не боится лишних глаз, что невзначай могут подглядеть из окон, где всё ещё горит свет. Он поглощён и очарован всем своим сердцем. Сону пахнет всем, что приходит на ум от слова «сладкий». Запах дурманит, обволакивая голову, заставляя самому прижать хрупкое тело ближе. Хочется раздавить его, сжать с такой силы, чтобы даже сердце из груди выскочило, и Рики ищет способ сказать об этом. О том, как он чертовски сильно влюблен, ведь так хочется, но язык в который раз не поворачивается. Сону, наверное, думает, что ему плевать. Как же ему объяснить, что даже от простой улыбки сердце сыпется, как песок? Рики может трогать, может смотреть, может делать маленькие подарки почти каждый день, но не может сказать «люблю», что и так вполне очевидно. Слащавая песня, какие Рики почти не слушает, кажется сейчас крайне уместной. Нишимура гладит Сону по голове, продолжая вдыхать глубже его аромат в смеси с морозным воздухом. Вокруг уже темнота, в небе блеклыми точками начинают сверкать звёзды. Рики чувствует, как его сердце, следуя за подающим снегом, воспаряет и крутится вокруг, задаваясь в башенном ритме. Наверное, его биение можно отчётливо прочувствовать даже через плотную ткань куртки. Бабочки то и дело мечутся внутри, оставляя след мурашек на коже и Рики опускает взгляд, когда чувствует, что Сону сам смотрит на него. Ким тут же отворачивается и снова вжимается лицом в чужую грудь. – Не смотри на меня. – немного обиженно и устало бубнит он. – Почему? – непонимающе усмехается Рики. Завязавшийся разговор не мешает парням продолжать плавно двигаться в такт музыке. – Я плохо выгляжу. Рики устало качает головой, тяжело вздыхая. Понять не может, как может нечто настолько прекрасное сомневаться в своей исключительности? Сону настоящий ангел, красивый не как искусственные статуи, а живой, настоящий и такой манящий. Если бы Рики умел красиво говорить, Сону бы наверняка давно позабыл о всех своих загонах. Нишимура уверен, любовь делает человека ещё красивее. И даже не его любовь, а впервую очередь - любовь Кима к самому себе. Сону часто говорит о подобных вещах, но Рики отвечает так глупо и банально, хотя даже правильные слова поддержки не всегда оказывают нужный эффект. Ведь не достаточно просто сказать: «Да ну, не загоняйся, ты красивый». Рики был бы не в здравом уме, сказав такое. Сону не просто красивый, он волшебный. Прекрасен и внутри и снаружи. Прямо как целая вселенная. Рики глядит на звёзды в небе, что становясь ярче то ли с течением времени, то ли потому, что сейчас он смотрит вдаль глазами самого влюбленного придурка на свете. – Знаешь, люди - это ведь по сути маленькие вселенные. – словно в бреду начинает Нишимура, продолжая разглядывать ночное небо. – Как думаешь, если бы у вселенной был разум, она бы любила себя, или ненавидела? Но Сону почему-то молчит. Музыка останавливается, рассеивая сказочную атмосферу, витающую в холодном воздухе, а за ней следом останавливается и Ким, делая шаг назад. – Я не вселенная, Рики. – холодно отрезает Ким, больно проходясь каждым произнесенные словом по сердцу Нишимуры. – Я всего лишь маленькая букашка. Рики не знает, что должен ответить. Вернее знает, но не может, поэтому уводит взгляд в сторону, выпуская очередной тяжёлый, разочарованный вздох. – Зачем ты так? Ты же сам говорил, что все заслуживают любви. – Нишимура хмурится, сводя брови к переносице и грозно глядит на виновато сжавшегося Сону. – А ты заслуживаешь в первую очередь. Рики не знает, что точно должен говорить и делать. Он просто хочет научиться по-настоящему показывать свои чувства, заставлять Сону чувствовать себя лучше каждый день. Но кажется, выходит наоборот. Ему нужен кто-то другой и Рики думает об этом каждый чертов день. Кто-то, кто своей неприкрытой любовью сможет исцелить. Но Нишимура может только ранить. Он подходит ближе, хватая обе руки Сону в свои собственные и глядит с напором, словно пытаясь вдавить истину в чужое тело. Ким сопротивляется, продолжая неловко глядеть по сторонам. – Посмотри на меня, Сону. – серьезно произносит Рики, и Ким тут же поднимает голову, растерянно глядя в ответ блестящими, влажными глазами. На языке крутится: «Люби себя так же, как я люблю тебя», – но Рики предпочитает применить его на практике, обхватывая холодной рукой подбородок Кима и втягивая его в мягкий, вязкий поцелуй. Сону не отвечает, растерянно хлопая глазами, а спустя какое-то время испуганно отстраняется, оглядываясь по сторонам. – Что ты делаешь?! – словно в панике шипит Ким, продолжая сверлить взглядом светящиеся окна высоток. – А если кто-то увидит! – Сону хмурится, подходя ближе и ударяя Рики по плечу, но тот сразу же перехватывает руку, притягивая Кима ещё ближе. Нишимуре нравится эта смущенная растерянность на чужом лице и он не сдерживает довольной ухмылки. Сону замирает на месте и дрожит, взволнованно глядя в глаза напротив. – Замёрз? – Рики обеспокоенно оглядывает Кима снизу вверх, замечая, как мелкая дрож пробирает всё его тело. – Немного... – Сону отстраняется, словно ошпаренный и шмыгает носом, забавно поправляя съехавшую на бок шапку. Рики хмыкает и хватает Кима под локоть. – Давай ко мне заскочим, мать сегодня в ночную, так что я всё равно один буду сидеть. Сону согласно мычит и старается поспеть за темпом Нишимуры, который, из-за значительной разницы в росте, уходит далеко вперёд, а по ощущениям Сону так вообще бежит.

***

В спальне Рики царит атмосфера небрежности и темнота, перебиваемая лишь слабым светом лампы и экрана ноутбука. Нишимуре кажется, что его тело вот-вот распадётся на атомы от того, что Сону просто лежит под боком, обвивая его руку двумя собственным и прижимается к ней головой. Ким ко всему очень чувствителен, поэтому сидит, накрывшись пледом, и спасая тем самым себя от лёгкого холода. Которого, к слову, Рики совсем не чувствует. Сону ругается изредка и недовольно шипит, ведь Нишимура частенько отрывается от экрана и просмотра любимых Кимовских Сумерек, поглядывая на него самого с нежной улыбкой. Рики в который раз шутит про то, что парень, который превращается в собаку, ведь он всё никак не может запомнить имён, очень напоминает ему Джейка. – Ну а я на кого похож? – интересуется Сону, поднимая блестящие глаза вверх и смотрит одновременно хитро и невинно. Рики задумчиво мычит. – Та, которая с короткими волосами... Элис? Сону не отвечает только смотрит довольно и опять утыкается в экран ноутбука. Как бы даёт понять, что ответ правильный. – А на кого ты похож, я даже не знаю... Вот почему ты, это ты, а не Карлайл... – Не понял? – возмущенно дернулся Рики, усмехаясь. – Что тебя во мне не устраивает? – Плохо ведёшь себя. – равнодушно отвечает Сону, даже не глядя на Нишимуру. – Что не так опять? – тяжело вздыхая бубнит Рики, сверху вниз глядя на прижимающегося к нему Сону. Ким хитро стреляет взглядом вверх, останавливая фильм, и какое-то время молчит, поднимаясь с места и принимая сидячее положение. Его волосы немного взъерошенны, футболка смята, а взгляд прежний, глядящий прямо в упор. Ещё большего окраса ему придает лёгкая ухмылка. – А ты что ревнуешь меня, да? – шутливо произносит Ким, довольно ёрзая на месте. Рики недовольно закатывает глаза. К кому ревновать? К несуществующему персонажу, или старому актеру, у которого наверняка уже есть семья и дети? Скорее, Нишимура не понимает, действительно ли опять сделал что-то не так, обидев Кима, или тот просто издевается над ним. Может его сильно задел тот поцелуй на улице. Меньше всего на свете Сону любит рисковать. – А я должен? – немного злобно отвечает Рики, хмурясь. Сону прикусывает губу, опуская взгляд вниз и разглаживая рукой простынь. – На самом деле, это плохо, но я хотел бы, чтобы ты ревновал... Не к актеру конечно, но... – Ким делает недолгую паузу и комната заполняется тишиной. Рики продолжает хмурится, непонимающе глядя на Сону. – Просто я довольно часто испытываю ревность и ничего не могу с этим поделать. И мне почему-то немного обидно от того, что ты не чувствуешь того же. – Ким тяжело вздыхает, а его опущенный взгляд становится совсем грустным. Нишимура хмурится сильнее, подсаживаясь чуть ближе. Ревность действительно проявляется в нём редко, но метко, и Рики всеми силами старается её подавлять, чтобы не закатывать скандалы или не пугать Сону своим собственническим отношением. Есть множество вещей, к которым он относится спокойно, но как только кто-то пересекает чёрту, хочется тут же сломать человеку руки. Наверное для Нишимуры язык любви - это прикосновения. И когда тактильный Сону в коридорах школы начинает обниматься со всеми подряд, но его отталкивает, чтобы никто не подумал о них «лишнего», Рики изо всех сил старается подавлять внутри мерзкое, сдавливающее чувство. Признаться в этом почему-то так же не удается. Рики всегда проще делать вид, что всё хорошо, словно в итоге так и будет. Словно в такие моменты он не чувствует себя одиноко, глядя на Сону, не злиться на его равнодушие. Но в чём его обвинять, если Нишимура сам не может об этом поговорить? Рики хотелось бы иногда открывать Сону доступ в собственную голову, чтобы тот мог понимать его без слов. – Если я не говорю, что ревную, это ещё не значит, что это не так. – взгляд Нишимуры трепетный, нежный и зачем-то осторожный. Он тянет руку вперёд, касаясь ею руки Сону, так же мягко и аккуратно, словно одно неверное касание, и Ким рассыпется на мелкие частицы. Сону поднимает на него взволнованный взгляд, и даже при слабом освещении Рики может уловить следы смущения на его лице. Нишимуре нравится наблюдать за этим, нравится вызывать такую реакцию, ведь смущённый Сону становится ещё более очаровательным. Но Ким быстро отводит взгляд и уголки его губ дёргаются, при попытке скрыть улыбку. – Абьюзер. – с наигранной надменностью отвечает он. Рики оскарбленно вздыхает и чуть толкает Сону от обиды. Тот смотрит в ответ злобно, ставя руки за спину, чтобы удержать равновесие и не плюхнуться на кровать. Такое у них бывает часто, шуточные драки заканчиваются щекоткой или тёплыми объятиями и нежными поцелуями. Даже когда Сону обижен на что-то, вместо таких тяжких извинений, Нишимура, порой, начинает касаться Кима. Так глупо, словно тело Сону - это спасательный круг, но это точно не лучший способ извинится. Но это определенно выход для Рики, ведь если не можешь что-то в себе изменить, то некоторые вещи можно комбинировать. Хотя, Сону бывает даже жалко трогать. Он настолько хрупкий и нежный, что порой Рики и правда боится сломать его, сделать больно. Во всех смыслах. Но прямо сейчас он валит Кима на кровать, слабо ударяя и щекоча, пока Ким отбивается подушками. Рики отсчитывает секунды до желанного поцелуя, ведь его волнует любая близость, любое прикосновение отзывается сладкой вязью в теле, которое тут же сжимает от приливов нежности. Сону смеётся звонко и приятный звук его голоса шумно мечется в стенах комнаты. Кажется, Ким не торопиться сдаваться и угождать желаниям Рики. Он старается взять верх, выбирается из крепкой хватки и крутится на кровати, спустя какое-то время оказываясь прямо на бедрах Рики. Тяжело вздыхая, он продолжает смеяться, замахиваясь рукой над чужой головой и лучезарно улыбаясь. Но когда вгляд Рики плавно обводит пряди взъерошенных волос, мягкие черты лица и чуть задравшуюся футболку, открывающую вид на тонкую талию, смех становится заметно тише. Звучит даже как-то неловко. Нишимура не улыбается в ответ, он слишком заворожен тем, что видит прямо перед собой, чёрт, прямо на самом себе. Обычно, Ким избегает подобного, для него это просто слишком. Сону достаточно теплых объятий и мягких поцелуев, и Рики в общем-то, тоже хватает. И всё же иногда, мысленно, он позволяет себе зайти чуть дальше. И это даже не назовешь желанием просто и банально отыметь. Рики хочется в новой степени раскрыть для Сону свою любовь, доказать его ценность и важность. Но он никогда не собирался давить, о подобном даже разговора не заходило, ведь очевидно, Сону бы отреагировал бы без особого энтузиазма. Кажется, Кима пугают подобные вещи, и может быть он недостаточно уверен в себе для того, что предстать перед Рики с такой стороны. И Нишимура порой жалеет о том, что не может иным способом доказать Сону, насколько он прекрасен. Показать наглядно. Рики тянется руками к талии, плавно и осторожно, боясь спугнуть. Мягко оглаживая чувствует, как стягиваются мышцы на чужом животе, как учащается дыхание и внимательно впитывает в себя эту реакцию. Рот Сону слегка приоткрыт в жадных попытках хватать воздух, а веки трепещут и Ким хмурится. Ощущения в нём путаются. Рики пробует позволить себе чуть больше, пробираясь руками под футболку и оглаживая совсем тонюсенькую, аккуратную талию. Нишимуре всегда хотелось увидеть, как она выглядит на самом деле, когда Сону одевал нечто, что подчеркивает его стройную фигуру. Даже как-то не верилось, разве тело человека и правда может быть настолько прекрасным? Рики ещё не видит, но на ощупь понимает, что да. И как же ведёт от мысли о том, что всё это принадлежит человеку, который его любит. Его человеку. – Что ты делаешь? – Сону теряется, его голос дрожит от сбившегося дыхания, а мягкие щеки очаровательно краснеют. Ким закусывает губу и глядит куда-то вверх, словно боясь признать собственное положение. Опустить взгляд и увидеть встречный, блестящий от восхищения. – Останови меня. – почти шепчет Рики, чувствуя, что и у самого дыхание весьма неровное, и продолжая оглаживать мягкую, гладкую, такую приятную на ощупь кожу. В нём всегда было какое-то нездоровое желание касаться Сону везде и всегда. Но не везде и всегда Ким может это позволить, и Рики не имеет права лишать его выбора. Даже если сейчас Сону грубо скинет его руки с собственного тела, Нишимура примет это, как данность и впредь не позволит себе лишнего. Но Ким опускает ладони на чужие руки, замирая, и Рики замирает тоже, переставая оглаживать кожу, но не вынимая руки из под ткани футболки. Сону глядит вниз, на собственное тело и снова не в глаза, словно размышляет. А после спускается неуверенными касаниями ниже вдоль предплечья, точно так же оглаживая кожу и покрываясь дрожью от ответных касаний под собственной футболкой. Рики нежно улыбается. Для него это маленькая победа, как наверняка и для самого Сону, взгляд которого нервно мечется по чужому телу, пока он мысленно пытается спорить с самим собой. Рики уверен, что это так, ведь за время их отношений слишком хорошо начал понимать всё, что покоится у Кима в голове. Сону ведёт руками вверх, касаясь мышц плеч и закатывая рукава футболки, чтобы открыть себе больше пространства для действий. Рики тяжело вздыхает, продолжая ладонями очерчивает живот и ребра. Интересно, касается ли его Сону сейчас с таким же восхищением? Жар перемещается по телу вслед за руками Кима, которые теперь так же, с осторожностью, пробираются под футболку Нишимуры, где мышцы пресса тут же стягиваются, твердеют ещё больше. Рики сам не понимает, что творится с ним сейчас, ведь ещё ни разу такая, почти невесомая, лёгкая близость, не вызывала в нём столько эмоций и желания. И он в который раз понимает, что с Сону всегда всё было по-другому. Ким дышит так громко, что этот звук плотно заполняет всю комнату, в которой теперь становится непривычно душно. Он дрожит от волнения, перебирая линию пресса, любовно его оглаживая. – Ты... Можешь снять её? – дыхание Кима становится горячим и медленным, и он наконец смотрит своими блестящими, потерянными глазами на Рики. Так, словно боится, что ему откажут, что это всё действительно слишком, хотя Рики часто ходил в присутствии Сону без футболки. Нишимура не видит смысла что-то отвечать, просто повинуясь тому, чего просит Ким. Он тут же поднимается, стягивая с себя верх и вновь припадает руками к талии Сону. Тот медленно ведёт ладонью вдоль тела, словно желает как можно более детально прощупать каждую неровность. Сжимает линию плечь, одним лишь невинным, заинтересованным взглядом заставляя кровь в теле Нишимуры бурлить. – Ты у меня такой красивый. – Сону смотрит с нежностью, мягко улыбается и прижимается ближе, обнимая Рики. Кажется, это помогает бушующей в нём буре немного успокоиться, так как дыхание становится заметно спокойнее, дрож унимается и волнение выдает лишь покрытая мурашками кожа. Парни сталкиваются грудью в объятиях и Рики чувствует, как бешено их сердца бьются в унисон. Дыхание замирает и он укладывает руку на спину Кима, заставляя его чуть выгнуться, когда Сону тянется поцелуями к лицу, выводя линию от щеки до уха, и крайне осторожно, почти невесомо касаясь шеи. Нишимура по наитию откидывает голову назад с тяжёлым вздохом, чувствуя, что поцелуи тут же усиливают напор. Руки, словно корни сцепляют хрупкое тело в кольцо, прижимая как можно ближе, для большей яркости ощущений. Кажется, прямо сейчас голову оплетает туманная дымка, и оба не до конца понимают, что происходит, позволяя себе растворится в происходящем и поддаться собственными ощущениям. – Сону, это не честно. – усмехается Рики, довольствуясь тем, как губы Кима продолжают лёгкими поцелуями блуждать вдоль его шеи. – Я тоже хочу тебя видеть. Сону тут же отстраняется, неуверенно сжимаясь, но убежать слишком далеко не позволяют ладони Рики, хозяйски придерживая талию. Ким неуверенно опускает взгляд, закусывая губу, и снова дрожит. Рики затаивает дыхание, когда Сону медленно подбирает край футболки кончиками пальцев, и выжидая пару секунд, постепенно стягивает её с себя. Это словно какое-то таинство, слишком интимный и сокровенный процесс, особенно для Сону. Он тут же стыдливо прикрывает руками оголенное тело, уводя взгляд в сторону. Рики потрясённо очерчивает взглядом красоту, восседающую на его бедрах. Тело Сону мягкое, аккуратное, со стороны напоминающее фарфоровую фигурку, но реакции в нём слишком живые. Одно лёгкое касание и кожа алеет, покрываясь мурашками, кажется, стоит оставить даже призрачный поцелуй, он тут же превратиться в бордовый след. И если Сону и есть чего стыдиться, то только того, что он слишком прекрасен и над Рики имеет слишком много власти. Как, будучи таким невероятным, Ким может прятаться и закрываться, думать, что Рики он может не понравиться. У него даже руки дрожат от желания касаться, губы пульсируют от желания исцеловать всё тело, и наконец ничто не мешает сделать это. Нишимура склоняется над ним, вынуждая Сону упасть на мягкую поверхность кровати. Большие глаза блестят, влажные сладкие губы чуть приоткрыты, а мягкие щеки розовеют сильнее, когда Ким сжимается, закрываясь ещё больше. – Почему ты прячешься? – Рики глядит обеспокоенно, мягко обводя мурашки на руках Кима горячей ладонью и стараясь тем самым унять волнение. – Просто... – Сону теряется, глубоко вздыхая, когда Рики, не ощущая сопротивления, разводит его руки в стороны, голодно обводя уже распухшие от возбуждения розовые соски, плавные изгибы хрупкого, мягкого, дрожащего тела. – У тебя такое стройное, сильное тело, а я... Сону смолкает, когда Рики с довольной ухмылкой оставляет поцелуи на длинной шее, упиваясь сладким привкусом мягкой кожи, и спускается всё ниже. Останавливаясь поцелуями на груди, Нишимура отчётливо ощущает, насколько сильно сбилось чужое дыхание, ведь та тяжко вздымается. Сону извивается от каждого касания, словно они обжигают его. Рики скалится, поднимая голову и глядя прямо в глаза уже запыхавшегося Сону, который теряется в приятных ощущениях, что так отчётливо видно по одному лишь испуганному, невинному и при этом умоляющему выражению его лица. – Что «ты»? – с хитрой ухмылкой интересуется Нишимура, и вновь руками тянется к животу, мягко его оглаживая. Ким роняет нервный, тяжкий вздох и откидывает голову на кровать. – Боже мой... – кричащим шепотом произносит он, когда губы Рики вновь льнут к телу, покрывая живот поцелуями. И кожа действительно краснеет. Сону хнычет, извивается, то выгибаясь навстречу ласкам, то напротив, смущённо отвергая их. Он больше ничего не отвечает и Рики надеется, что Ким отчётливо понимает, как он нравится Нишимуре весь, в любом виде, от макушки до кончиков пят. Кожа Кима настолько мягкая и сладкая, что Рики хочется покусать её, но это наверняка доставило бы Сону много боли. Нишимура продолжает целовать всё тело, замирая внизу живота, на линии резинки спортивных штанов. И кажется, только сейчас в полной мере приходит осознание того, к чему всё идёт, куда все это время вела дорожка поцелуев. Не ощущая больше приятных касаний, Сону вопросительно поднимает голову, сталкиваясь с взволнованным взглядом Нишимуры, нависшим над ним. – Ты хочешь? – Рики плавно оглаживает теплую кожу под собственными ладонями, смотрит выжидающе и ласково. – Хочешь меня? Сону тяжко вздыхает и всё его тело обдаёт дрож, пока глаза нервно мечутся по чертам лица сверху. Рики ждёт покорно и если Ким скажет, что не готов, то они прекратят, как бы тяжело это не было для самого Нишимуры. Комфорт Сону выше его грязных желаний. – Я... – Ким заикается, жадно вбирая в себя раскалённый до предела воздух, напряжённо витающий по комнате. Одного его слово, и всё пространство содрогнется от внезапного холода или жара. И что именно произойдет, решать лишь Сону, но тот боится что-либо ответить. – Я ничего не буду делать, если ты не захочешь, но просто знай, что я не стану делать тебе больно. – взгляд Рики непривычно жалобный, в груди скручивается мерзкий ком, не давая ровно вздохнуть, и он тянет дрожащую руку к чужому лицу, осторожно его оглаживая. – Обещаю. – шепотом заверяет он, склоняясь ближе и оставляя лёгкий, трепетный поцелуй на мягких, сладких губах. Ким спешно отвечает и так же спешно отстраняется на ничтожно малое расстояние. – Я хочу... – совсем разбито и потерянно отвечает он, словно разум заменили чувства. Сону тут же возвращается к губам, со звоном обсасывая пухлые половинки и обвивая руками чужую шею, чтобы затянуть в поцелуй ещё глубже. Рики на пробу проникает языком в чужой рот, что Сону обычно отвергает, но ведь сейчас особенный момент и желание съесть Кима изнутри возрастает до предела. Сону не отвечает, а после робко отстраняется, слезящимися глазами поглядывая на едва дышащего Нишимуру. Тот прикусывает пульсирующие губы и смотрит виновато. – Я не умею так... – смущённо отвечает Ким дрожащим, тонким голосом. Рики поправляет его мягкие, растрепавшиеся волосы, склоняясь чуть ближе. – Нужно просто обсосать мой язык. – напротив, без капли смущения, уверенно отвечает Нишимура, но Сону от этого заявления робеет ещё больше. Рики нежно усмехается, обхватывая руками его подбородок и снова проникает языком в чужой рот. Сону отвечает неуверенно и мрачную тишину комнаты тут же заполняют хлюпающие звуки, заставляющие Сону краснеть всё больше, и всё же продолжать неумело играть с чужим языком в собственном рту. Ники направляет его, сплетает языки вместе, жмётся настолько близко, что едва ли не срастается собственной головой с головой Сону, и ему это до звёздочек нравится. Внутри всё приятно скручивает от того, что Сону, невинно смущаясь, позволяет изучать языком собственный рот, руками оглаживать талию, коленом упираться в область паха. Начиная действовать чуть увереннее, Ким нетерпеливо извивается на кровати, потираясь о чужую ногу своим постепенно возрастающим возбуждением. Он тихо постанывает в поцелуй, кажется сам того не осознавая, но этим действием вызывая сладкую дрожь в теле Нишимуры. Когда он разрывает поцелуй, между влажными губами остаётся тонкая нить слюны. Сону лежит на кровати, как помятый домашний кот, но оставленные на теле пятна, покрасневшие распухшие губы и нетерпеливо горящие глаза, вместе с румянцем на щеках, заставляют задумываться совсем о других вещах. Манящее тело Сону горит от возбуждения, которое слишком быстро скапливается в его штанах от резко накативших ощущений. И Рики до безумия нравится видеть его таким, открытым и готовым принимать ласку. – Я сейчас... – еле выдавливает из себя Нишимура, нехотя выпуская из рук мягкое, воздушное тело, и плетется в сторону ванной. Призервативы в этом доме имеются всегда - мать почти каждый день приводит новых ухажёров, совсем не стесняясь присутствия Рики в квартире. А вот смазка оказывается по счастливой, глупой случайности - Джейк недавно решил пошутить в своей привычно тупой манере, подарив Рики тюбик на особую, праздничную дату в их с Сону отношениях, намекнув на интересное завершения дня. И отхватив за это не слабый подзатыльник. Видимо, теперь придётся сказать Джейку спасибо. Нишимура возвращается в спальню, держа в руках всё необходимое, и нежно смотрит на съежившегося на кровати Сону, вновь укрывшегося пледом и, кажется, даже не замечающего присутствия Рики в комнате, всё о чем-то думая. Нишимура довольно хмыкает, тучно падая на кровать и заставляя её затрястись, а Сону - обратить на себя внимание. Ким испуганно дёргается, очаровательно хлопая глазами и глядя на Рики. – Разве я недостаточно согрел тебя? – хрипло шепчет Нишимура, игриво оглядывая спрятанное под пледом тело и рывком стягивая ткань, откидывая её на пол. Он резко сгребает в руки тело Сону, который в его объятиях кажется ещё меньше, и прижимаясь вплотную, тянется за очередными поцелуем. Но Сону останавливает его, упираясь ладонями в горячую, покрытую испариной грудь, заставляя отпрянуть чуть назад. – Что такое? – взволнованно произносит Рики, глядя на загнанного Кима, что по прежнему робко глядит на него. Нишимура боится, что где-то оступился, что сейчас Сону отвергнет его, и это будет намного тяжелее, чем если бы Ким отказался сразу, не теша его надеждой. Дыхание учащается от волнения и ожидания, и Сону, словно впитывая эту реакцию в себя, сам дышит учащенно. Их лица по прежнему близко, и дыхание Кима горячим следом обдаёт лицо Рики, пока глаза потерянно мечутся по его чертам. – Почему ты любишь меня? – в самые губы шепчет Сону, и мечется от желания отстраниться или прижаться ближе, отдав собственные губы на растерзание. Рики лишь горько усмехается, придерживая чужую талию лишь одной рукой, торсом к торсу, словно сросшиеся ветки дерева. Ладонью тянется к лицу, мягко очерчивая черты, каждую родинку, заученную наизусть. Сону такой родной, такой его. – Потому что это ты. – Рики рывком сводит тела ещё ближе и Сону испуганно вжимается руками его в плечи, по прежнему стараясь сохранить жалкое подобие дистанции между лицами. – Ты и есть причина. – пользуясь этой небольшой разницей, Нишимура тянется к открытой для ласк шее, целует, проходясь носом вдоль и жадно втягивая сладкий, дурманящий аромат кожи. Он отчётливо чувствует, как дёргается чужой кадык, как обмякает тело в руках, окончательно переставая сопротивляться. Сону дрожит и кажется вот-вот упадёт, но Рики держит его крепко и ловит влажные распахнутые губы собственными. Сону зарывается рукой в его волосы, заставляя и самого Нишимуру покрыться дрожью от такого внезапного напора. Собственные руки спускаются ниже, утягивая вниз за бедра с жадно их сжимая. Сону равно вздыхает от неожиданности, и внимательно наблюдает за чужими действиями, затаив дыхание. Рики медленно, боясь испугать собственной спешкой, тянется к резинке штанов, аккуратно их стягивая. Сону тут же сводит колени вместе, очаровательно и немного испуганно глядя исподлобья, и прижимает ноги ближе к телу. Внутри Рики всё мутит от нетерпения и желания, и хочется самому наконец стянуть такие узкие теперь штаны. Но он лишь осторожно подкрадывается ближе, оглаживая мягкие бедра Сону и обеспокоенно глядя на него. – Не бойся меня. – касаниями Рики пытается успокоить волнение, бушующее в чужом теле, которое видно даже сквозь сверкающие глаза. Сону тяжко взглатывает и слегка расслабляется под натиском теплых рук. – Я не боюсь... – с блестящих распахнутых губ срывается дрожащий выдох, когда Нишимура аккуратно, не давя, разводит его ноги. Тело Сону буквально пылает от жара, что Рики чувствует очень хорошо, но лицо, должно быть, горит от жуткого смущения под голодным взглядом. В штанах вздувается сладкий, воздушный ком, когда Нишимура видит, что Сону уже насквозь мокрый. Это расслабляет, позволяя убедиться во взаимном желании, в том, что он всё делает правильно и Сону нравится. Это самое важное для него. Понимая, что Ким робеет от слишком яркой реакции собственного тела, Рики снисходительно, нежно улыбается, и тянется рукой выше, продолжая оглаживать кожу бёдер. Иногда, Сону позволял лежать на них, гладить, но Рики, если честно, больше хотелось бы их съесть. И чтобы хоть немного утолить собственное желание, Нишимура, попутно оглаживая, ведёт влажными поцелуями вдоль, всасывая и сжимая мягкую кожу, и чувствуя, как ноги в крепкой хватке потряхивает. Сону ерзает на месте от сильного возбуждения, когда лицо Рики оказывается настолько близко к паху, что опаляет дыханием бугорок в боксерах. Нишимура целует и его, заставляя Сону едва ли не подавиться вздохом. По-прежнему аккуратно, Рики стягивает с дрожащего тела боксеры, тут же улавливая громкий, брошенный Кимом вздох. Не медля ни секунды он выводит поцелуи вдоль ягодиц, постепенно приближаясь к пульсирующей от желания дырочке. – Рики... – нервно, зажато стонет Сону, дёргая ногами и унимая его волнения, Нишимура подхватывает плотные, помеченные засосами молочные бедра. Поцелуи становятся более настойчивыми, и Ким вновь протестующе дрожит. – Подожди... Рики! – срываясь, шепчет Сону и Нишимура тут же отстраняется, глядя на разбитого, взволнованно вздыхающего Кима. – Хочешь остановиться? – лицо Нишимуры сосредоточенно, пока губы блуждают вдоль чужого тела, а брови заинтересованно поднимаются вверх. Рики не убирает руки с мягких половинок, притягивая за ноги ближе и продолжая метить поцелуями кожу, попутно вглядываясь прямо в затуманенные глаза напротив. Он не совсем понимает, что сейчас делает не так, но готов выслушать всё жалобы Кима и сделать точно так, как ему захочется. – Нет, просто это... Кажется... Слишком? – Сону по-прежнему дышит загнанно, вздрагивая от того, что горячая ладонь Рики тянется к его затвердевшему, истекающему смазкой члену, мягко его оглаживая. Он откидывает голову назад и тяжко стонет. Рики лишь нежно усмехается. – Всё хорошо, Сону. – хмыкает Нишимура, довольствуясь до боли очаровательной реакцией. Сону совершенно растерян, не зная, куда себя деть, а его сверкающий взгляд мечется по потолку. Руки сжимаются в кулаки от переизбытка ощущений в теле. По той же причине Рики сильнее сминает его задницу в руках. Съесть Сону в том или ином смысле ему, как-то нездорово, хотелось всегда. Слишком уж он мягкий, нежный, сладкий и манящий. Его невозможно не хотеть трогать, обнимать, целовать, но сейчас Рики хочется заставить его почувствовать себя невероятно хорошо, до дрожи в ногах и очаровательных стонов. Влажное удовольствие растекается жаром по всему телу, заставляя его блестеть от испарины, а венки набухать и пульсировать от желания и нетерпения. – Мне просто нужно растянуть тебя, иначе будет больно. – заботливо бурчит Рики, нежно улыбаясь растерянности на чужом лице. Сону очаровательно шмыгает носом и согласно кивает головой, призывая к действию. Кажется, Ким торопиться, но Нишимура хочет дать ему совершенно иное чувство. Медленно тянущееся удовольствие, что заставит хныкать от приятных ощущений в теле и отбросить любое смущение. Заставить понять, что лучше Сону никого быть не может и он прекрасен каждой своей частичкой. Рики тянется за тюбиком смазки, мысленно усмехаясь тому, что она мятная, прямо как любимое мороженое Сону. Но как только Нишимура открывает крышку, Ким тут же его останавливает. – Может лучше я сам? – робко интересуется он, невинно хлопая глазами, выражающими страх и желание. Рики теряется от этой просьбы, ведь образ Сону, самостоятельно растягивающего себя пальцами, жаром давит на голову. Нишимуре самому становится ужасно жарко и неловко, ведь Сону даже не подозревает, какой реакцией в теле отзываются эти слова. Член в штанах дёргается и пульсирует, обильно наливаясь кровью. Но Рики лишь мягко улыбается, предпочитая в очередной раз сделать вид, что все хорошо. Кажется, ещё немного и Сону окончательно сведёт его с ума. Нишимура согласно кивает и Ким невинно улыбается в ответ, поднимаясь с места и забирая тюбик смазки из чужих рук. Пока вязкая жидкость обильно стекает по пальцам, капая на простынь, Рики мягко проводит рукой по влажной чёлке Сону, убирая её с глаз. Ким вновь невинно улыбается, но тут же неловко опускает взгляд вниз, ёрзая на месте. Он усаживается поудобнее, раздвигая ноги и неуверенно проводит подушечкой указательного пальца по пульсирующему входу. Грудь тяжко вздымается, а на губе от укуса выступает капелька крови. Сону хмурится, подавляя болезненные стоны и внутри Нишимуры всё мечется от того, что нельзя доставить ему сказочное удовольствие прямо сейчас. И если Киму так будет легче справиться с напряжением, Рики готов стерпеть ноющее напряжение в штанах и уже болезненную пульсацию в теле от сильного возбуждения. Это сущие мелочи в сравнении комфортом Сону. Ким откидывает голову назад, задаваясь частыми рваными вздохами, продолжая вставлять и вынимать палец с вязким хлюпаньем. Он вновь глядит куда угодно, лишь бы не в глаза Рики, что с упоением поедают его до каждой мелкой частицы. Внутри Нишимуры всё пылает, с одной стороны от того, как Ким самостоятельно движется пальцем внутри, сводя и разводя колени, сияя испариной от жара и возбуждения и маяча засосами в темноте спальни. А с другой стороны о того, как он болезненно стонет и хмурится от дискомфорта внутри, извиваясь на месте от непривычных ощущений. И всё же он смотрит, продолжая кусать губу до крови, но это взгляд такой чистый, искренний и невинный, и это так не сходится с тем, как тело Кима выгибается, пока он растягивает себя пальцами, что Рики кажется, он вот-вот взорвется от нахлынувшего на тело возбуждения. От желания наброситься на Сону, самому растянуть его, не доставляя при этом ни грамма боли, заставить стонать не от неприятных ощущений, а от распирающего тело удовольствия. От его проницательного, жалобного взгляда, тело пробивает током, всё покалывает от желания сделать хоть что-нибудь, и Нишимура в нестерпимой пытке ерзает на месте, но продолжает покорно ждать. – Хочешь я помогу? – трепетно тянет он, не в силах наблюдать за чужими мучениями, неприятно скручивающими внутренности. Ким хнычет, стонет несдержанно, пытаясь ответить и этим посылая новую волну возбуждения в тело Рики. Но он так и не отвечает, лишь вновь закусывая губу и просяще кивая головой. Нишимура тут же подрывается с места, обильно смазывая собственные пальцы, а свободной рукой тянется к чужому лицу, любовно его оглаживая. Сону с очередным хлюпающим звуком вытаскивает палец, смотрит робко и умоляюще, ластясь к ладони. Ким нервно сглатывает, стягивая мышцы на животе от волнения, и как любопытный котенок глядит вниз, выжидая таких пугающих действий. – Всё будет хорошо, я обещаю. – Рики улыбается нежно, оставляя поцелуй внизу живота, чувствуя, как перекатываются мышцы и начинает аккуратно вводить первый палец, плавно и постепенно, тут же вызывая судорожный вздох Кима, и тянется свободной рукой к пухлым, влажным губам. – Ч-ш-ш... – шипит Нишимура, прижимая к чужому рту указательный палец и с наслаждением наблюдая за тем, как Сону заламывает брови, глядя своими огромными, слезящимися глазами в те, что напротив, и пылают от желания. Внутри него ужасно узко, влажно и горячо, так, что даже тонким и длинным пальцам Рики удается двигаться с трудом. Когда Ким вновь болезненно хнычет и покрывается дрожью, Рики тут же замечает это, опуская свободную руку на его пульсирующий от возбуждения, истекающий смазкой член. Продолжая аккуратно двигать пальцем среди тугих влажных стенок, Нишимура плавно оглаживает головку, заставляя Сону дышать чаще и вжаться руками в чужие плечи. Рики и сам чувствует, как белье мокнет, на самом деле давно являясь просто ненужной тряпкой, которую хочется поскорее сбросить. Но пока он слишком занят тем, чтобы как следует растянуть любимого, доставив ему удовольствие, заставив дрожать от желание принять Рики в себя. Нишимура по привычке одергивает себя от этой мысли, но это больше не имеет смысла, ведь сейчас Сону сладко стонет от плавных движений его узловатых пальцев внутри, широко распахивает глаза от удовольствия и нетерпеливо ерзает на месте, кажется, в попытках насадиться самостоятельно. Чёрт. Рики начинает двигаться активнее, голодно скалится, глядя на разбитого от его ласк Сону, что неуверенно, смущённо подаётся вперёд. – Хочешь ещё? Горячие вздохи наполняют комнату, и кажется даже мебель вот-вот расплавится от возникшего в узком помещении жара. Рики тяжело оставаться в трезвом рассудке, когда Сону так нежно и ласково смотрит на него, сменяя смущения на неприкрытое желание, и поэтому без всяких сомнений согласно кивает. Нишимура на секунду замирает, и кажется даже его сердце пропускает удар от осознания того, что он всё делает правильно и Сону чувствует себя прекрасно. От того, как он очаровательно сверкает глазками в темноте, пока темные гладкие волосы взъерошенной копной расстилаются по подушке, а руки мягко оглаживают плечи. Рики тяжко взглатывает и добавляет второй палец. Сону реагирует по-новому, больше не хмурится, а напротив, глядит томно и словно одними лишь глазами говорит, как ему нравится. Нишимуре кажется, что скопившийся в теле жар скоро сломает его от сильного давления. Сону вскружил ему голову, заставил таять и подчиняться, желать себя до дрожи в коленях. Его губы распахиваются, выпуская громкий стон, когда два пальца проникают глубже, сгибаясь и попадая по комочку нервов. От его мягкого голоса пробегают мурашки, и это слишком сильный удар по раскаленному до предела телу, поэтому Рики и сам выпускает едва слышный, хриплый стон. Но Сону улавливает его, распахивая глаза от удивления, и тут же тянется рукой к щеке, мягко её оглаживая. Нежная улыбка вновь расплывается на лице Кима, сбиваемая тяжёлыми, удовлетворёнными вздохами. – Надо было сразу доверить это тебе... – неловко усмехаясь шепчет Сону, но его напор вновь сдаёт от усиливающихся движений пальцев внутри, вызывая непривычно громкий стон и от него смущенную усмешку. – У тебя лучше получается... – Ким улыбается своей очаровательной, выученной Рики улыбкой, и его мягкие щеки чуть накатываются на глаза, делая его невероятно милым. Настолько, что внутри всё сладко мутит. И Нишимура позволяет себе расстворится в собственных ощущения с головой, вслушиваясь в приятные звуки, и шорох постели от каждого неровного движения. Как только Сону умудряется даже в таком положении, извиваясь на постели от удовольствия и будоража каждую клеточку тела Нишимуры своим голосом, оставаться таким нежным и невинным? И почему эта невинность, в разрез любым трезвым мыслям, заставляет тело Рики буквально изнывать от желания. – Для тебя же стараюсь. – отшучивается Нишимура, подхватывая настроение Сону, но безумный огонёк в глазах определённо точно выдает его, и тот факт, что контроль Рики над собственным телом и рассудком давно утерян. Ведь всё, что крепко держит его в узде сейчас, это мягкая улыбка и нежный взгляд, которые Рики ни за что не обратит в гримасу боли и разочарования. И если для Сону этот момент кажется уютным, немного неловким и приятным, то для Рики держать себя в руках в это же время - настоящая пытка. – Рики... – неуверенно, звонко тянет Сону, с осторожностью призывая обратить на себя внимание. – Мне кажется всё... От расплывчатого, затуманенного и чуть менее робкого взгляда Сону, на тело тут же накатывает поток нежности, и вынимая пальцы, Рики ловит дрожащий стон Кима на выдохе собственными губами, немного смазанно, но как и прежде нежно. Как для Сону привычнее и приятнее. Ким зарывается руками в его волосы, до приятных покалываний перебирая и чуть оттягивая пряди. Обычно это Рики любитель гладить его мягкие, приятно пахнущие волосы, но и у Сону часто возникают порывы перебрать пряди, поправить челку, или просто внезапно залезть руками в волосы, чтобы без всякого смысла растрепать их. Нишимура оставляет завершающий чмок на щеке, нехотя отрываясь от любимого тела, и тянется к джинсам, которые с трудом удается стянуть дрожащими руками. Рики лишь хлопает себя по голове, неловко посмеиваясь. – Вот почему ты такой? – мягко, и приятно тихо произносит Сону, словно заворожённый наблюдая за тем, как нижняя часть одежды Нишимуры небрежно отлетает в сторону. – Сначала вытворяешь со мной такие вещи... – Ким не договаривает, смущённо опуская глаза в тот момент, когда Нишимура тянется за упаковкой презерватива, – а потом штаны снять не можешь. – ещё более тихо от вновь нахлынувшей робости добавляет он. Рики усмехается, мысленно соглашаясь и ловко, но смущающе громко вскрывает упаковку. – Это всё ты со мной сделал. – с наигранным недовольством хмыкает Рики, лишь мельком глядя на Сону, что уже весь пылает от предвкушения, не решаясь поднять взгляд в ответ, чтобы не наткнуться на нечто, что вновь заставит его тихо скулить от стыда. Как например руки Нишимуры, что с прежней ловкостью раскатывают резинку по члену, тут же его смазывая. Очаровательно, в который раз думает Рики. Он осторожно касается рукой пунцовых щек, призывая Сону взглянуть на себя и сердце замирает от всего, что совершенно неприкрыто сверкает на дне чужих стеклянных глаз. Ким всё ещё немного напряжен, но желание его берёт верх с каждой секундой. И Рики это до дрожи нравится. Он по давней привычке облизывает пересохшие губы, смотря в ответ, напротив, померкшим от желания взглядом. – Ты готов? – свободная рука мечется вдоль чужого тела, плавно оглаживая талию. Сону отвечает не сразу, словно немного подвисает, и эта реакция одновременно забавляет и будоражит. Ким согласно кивает головой и мягкое выражение лица Нишимуры тут же стачивает сосредоточенность, когда он осторожно погружается внутрь, сначала лишь головкой. Эмоции меняются словно с каждой секундой, ведь поднимая взгляд вверх, Нишимура смотрит обеспокоенно, боясь вновь увидеть то хмурое, испуганное выражение лица Сону. Но сталкивается лишь с взволнованным удовольствием в чужих глазах и распахнутыми влажными губами, что жадно пытаются цеплять мутный, жаркий воздух. Рики ведёт себя, наверное, совершенно глупо для такой ситуации, проводя какие-то анализы в собственной голове и лишь понимающе кивая, вновь с сосредоточенным лицом погружаясь чуть глубже. Нишимура всё понимает без слов, когда Сону сладко, тихо стонет, вжимаясь руками в его плечи. Когда его тело дрожит и выгибается следом за очередным движением Рики, и тому это до звёздочек в глазах нравится. И когда Нишимура наконец погружается полностью, то, кажется, теряет рассудок окончательно от того, как непривычно громко стон Сону разноситься по комнате, как резко он выгибается, царапая кожу, и с непривычки сжимается, заставляя простонать в ответ. Внутри Кима незаконно хорошо, горячо, влажно и узко. Жар удовольствия от этих ощущений буквально въедается в тело Нишимуры, заставляя его вздрогнуть. Любые трезвые мысли, что до этого момента проскакивали в голове, полностью вытеснило растекающееся по венам удовольствие. – Блять... – тяжело вздыхая и прикрывая глаза шипит Рики, – Ты как? – Хорошо. – бросает тяжкий, дрожащий вздох Сону, нежно улыбаясь и поправляя спавшую на лицо Нишимуры челку. – Думаю, ты можешь двигаться. – мягко улыбаясь, добавляет он. Рики волнительно закусывает губу, и опускает взгляд вниз, делая аккуратный толчок, и тут же вновь смотрит на Кима, наблюдая за его реакцией. Сону сдавленно стонет, словно кукла распахивая глаза и рот, и вновь вжимается руками в сильные плечи. Рики, для большего удобства, сжимает в руках его бедра, толкается снова и снова, плавно и медленно, наслаждаясь тем, как Сону принимает каждое движение, как его бедра дрожат от удовольствия, а тело пылает. Но Рики нужно ещё больше, нужно доказать, что у Сону нет повода для сомнений в себе, ведь он прекрасен абсолютно всегда и везде, нет повода для ревности, ведь ещё ни разу сердце Нишимуры не колотилось так бешено, ни разу он не старался так угодить, сберечь, доставить удовольствие. Хочется показать всю свою любовь через каждый поцелуй, что с таким обожанием принимает сейчас Сону на собственной шее, что и без того пестрит засосами, через каждое осторожное, трепетное движение, которое отзывается мурашками на чужой коже, дрожью, стонами и попытками прижаться ближе. Ким вдруг отбрасывает всё своё смущения и становится ужасно жадным и нетерпеливым до каждого нового толчка. Нежно выстанывает имя Рики, тихо просит быть быстрее, сильнее и глубже. Нишимура наращивает темп, но до предела. Он не собирается грубо трахать. Рики собирается созидать любовь, дарить её, плавно забивая этим чувством тело Кима до отвала, до умоляющего скуления, до слезинок удовольствия, скатывающихся по щекам. – Ты такой хороший. – еле выдавливает Сону сквозь стоны и забитое дыхание. Он, кажется, сейчас разрыдается от счастья и, наконец, в полной мере ощущения того, что его любят. – Люблю тебя... – сладко тянет Ким, сбиваясь на очередном стоне и равном вздохе. Сону, в отличие от Рики, говорит о своей любви часто, но мягкий, ласковый шёпот на ухо, невзначай брошенный за просмотром очередного фильма, едой или просто в теплых объятиях, совсем не то же самое, что мучительно приятный стон, что едва слетает с губ, пока Ким извивается под ним от удовольствия, умоляюще толкаясь навстречу и царапая спину. Рики наконец позволяет себе всё, что так долго покоилось на уме. Облизывает шеи и кусает острые ключицы, что давно поглотили его внимание. Обсасывает набухшие соски, пока Ким выгибается всё сильнее, подставляясь под ласки. Сжимает бедра, бережно и плавно насаживая Сону на себя до основания. Перед глазами проносится целый космос, тот самый, что он разглядел этим вечером, стоя под фонарём. И это было вовсе не ночное небо, а сияющие в темноте глаза Сону. И в каком-то смысле его желание срастись в единое целое сегодня сбылось. Возможно, трепетные касания и ласки, смогут хотя бы немного заверить Кима в том, что он прекрасен и Рики обожает каждую частичку его души и тела. Сону отвечает тем же, продолжая шептать что-то о любви, нежно покрывая поцелуями шею, и, в разрез этому, до жжения царапая спину. Тела сплетаются, прижимаясь друг к другу в плотную, дыхание, стоны, биение сердца и плавные толчки - всё это происходит в унисон, как в отлаженном механизме, где одна часть не действует без другой. И Рики вдруг понимает в чем дело. Понимает, куда затерялось всё его равнодушие от одного лишь взгляда Кима, ведь именно рядом с ним, Нишимура нашёл своё место, именно рядом с ним, приевшееся желание одиночества обращается в ревность, именно рядом с ним хочется быть частью чего-то, что меняется и самосовершенствуется общими усилиями. И это осознание накрывает его с головой, заставляя чувствовать себя как никогда хорошо, задыхаться от любви и удовольствия, понимая, что жалобно глядящий на него Сону, что с упоением принимает каждое действие, чувствует тоже самое. И Рики наконец находит силы сказать. – Я люблю тебя... – хриплый голос дрожит, пока сладкая нега накрывает тело, полностью заполняя его одним лишь удовольствием. Эти слова заставляют и Сону содрогнуться, тяжко вздохнуть и сильнее сжаться вокруг члена Нишимуры. Разрядка наступает одновременно для обоих. Может это последствие окутавшей тело слабости, а может искренний порыв, хотя Рики согласился бы и с тем и с другим. Он заваливается на мягкую кровать, всё ещё чувствуя, как стягивает мышцы от усталости, а кожу от меток Сону вдоль тела. Ким, кажется, и сам считает звёзды перед глазами, уплывая куда-то за пределы квартиры, но в реальность его возвращает нежное касание рук. Рики прижимается ближе, разворачивая совсем ослабшего Сону к себе лицом и оставляя трепетный поцелуй на его щеке. – И ты... – по-прежнему сбито вздыхая начинает он. – Люби себя так же, как я люблю тебя.