Повторят.

Соня измученно глаза открывает, тяжко вздыхая. Наладить сон ей не получается никак. Бессонница мучает настолько, что она готова на стену лезть, лишь бы получить пару часиков драгоценного сна. Она переворачивается на другой бок. Через тридцать секунд на другой, и так несколько раз. После этого слышит шипение снизу: - Блять, Сонь, ты спать собираешься? Два часа ночи, заебала вертеться! Твоя кровать скрипит! Карина добрая, но не во время сна. Брюнетка безумно жалела, что кровать одноклассницы расположилась именно поверх её. - Твои кости тоже скрипят, я же не жалуюсь! Хромых глаза закатывает, поправляя подушку. Долиашвили, походу, уснула, так как абсолютно никак не отреагировала на эти слова. Через двадцать минут Соня всё таки смирилась со своей участью и осторожно спустившись, поплелась в комнату их "няни". Она знала, где хранятся их телефоны, и так как она не общалась с мамой довольно долгое время, решила воспользоваться этим шансом. Собирает длинные волосы в хвост, закрывая за собой дверь. Проходит мимо комнаты остальных учениц, слыша храп Буслаевой. Аккуратно пробирается в комнату женщины, буквально шагая на носочках. Открывает шкаф, который предательски издаёт громкий скрип. Проследив за тем, чтобы женщина не проснулась, она быстро хватает свой телефон и, выйдя, мчится в ванну. Загнанно дышит, будто после преступления. Откидывается на кафель и включает мобильный. - Слава не разряжен. Вводит код, сразу заходя в контакты. Хоть и мать сделала ей немало всего в жизни, но любит Соня её сильно, несмотря ни на что. Только палец потянулся к кнопке вызова, как дверь резко открывается. Хромых от испуга даже забывает спрятать телефон. Лишь огромными глазами смотрит на девушку, хлопая длинными ресницами. Маша. Это слишком долго доходит до её мозга и она заводит телефон за спину. Романова также смотрит на неё удивлённо. Она не ожидала увидеть кого-то в ванной, тем более ночью. Замечая устройство связи, она всё понимает и хитро улыбается. - Кажется, кого-то уже предупреждали о том, что ей будет светить дорога домой, если она ещё раз попытается взять свой телефон. Маша демонстрирует свои ямочки, изгибая пухлые губы в кривой ухмылке и дверь закрывает. С Романовой они не общаются, хотя некую искру между ними чувствуют и они, и все вокруг. С первой недели они кидают друг на друга заинтересованные взгляды и колкие фразочки. Также стеной в их отношениях является драка, которая произошла между ними две недели назад. - Что ты здесь делаешь? Выходит довольно испуганно, хотя Хромых знает, что девушка не из ябед. - У людей есть потребности, если тебе известно. - А стучаться тебя, как я понимаю, не учили?! - А тебя закрываться? Маша смотрит неотрывно, пытаясь своими омутами сделать в однокласснице дырку. Только вот та принимает её правила, смотрит также, всё ещё зажимая телефон между пальцами. Соня пытается уйти, доходит к двери и почти уходит, но крепкие руки зажались вокруг её предплечья, не позволяя двигаться. - Отпусти. Девушка руку выдёргивает, искоса на Романову смотря. - Не спеши, цветочек. Нам поговорить нужно. Маша издевательски тянет, обнимая одноклассницу за плечи и впечатывая в раковину. Соня уже не удивляется неожиданным прозвищам, которые ей даёт боксёрша. То куколка, то птичка, то малышка, то зайчик. По имени её редко зовут. - Что ты хочешь? - Много чего. Маша думает несколько секунд, прежде чем озвучить: - Кому ты звонила? - Тебе какое дело? На её слова Романова вздыхает. Соня никогда не была простой, а с ней тем более. - Не считаешь ли ты, дорогая моя, что это не честно? Ты не выполняешь своё обещание и остаёшься здесь, а некоторые уходят за малейшие проступки? Маша голову набок наклоняет, смотря наивно-наивно. - Маш, ты же им не расскажешь, да? Она спрашивает шепотом, будто боится ответа. Хотя на самом деле это правда. - Почему же?! Расскажу, конечно. Маша выдерживает некую паузу, после чего улыбается, заглядывая в зелёные глаза. Соня тяжело вздыхает, такая выходка может обойтись ей местом на проекте и она очень бы не хотела этого. - Каждый должен отвечать за то, что сделал. Романова пальцем девушку за подбородок поднимает и разглядывает черты лица. - Маш, пожалуйста. А Маша долго-долго смотрит, после решает что-то для самой себя и тихо добавляет: - Всего лишь один поцелуй, Хромых, и мой рот на замке. От сказанного у Сони глаза расширяются, а одноклассница будто упивается её реакцией. - Ты дура? - Сама такая. - Я не целуюсь с девушками. - Тогда пока, завтра твой последний день в этих стенах. Маша пальцем комнату показывает, наклоняясь ближе к лицу девушки. - Не стыдно тебе шантажировать? И почему именно поцелуй? Соня возмущается, пытаясь унять мондраж во всём теле от волнения. - Чтоб ты спросила. Романова глаза закатывает, разминая суставы шеи. Хромых молчит, в пол смотрит и обдумывает что-то. - Ладно. Маша её ответу удивляется. Она думала, что девушка поломается, подумает и в конечном итоге откажет. Соня выглядела недоступной, и являлась как таковой. Привлекала внимание всех девушек в их коллективе, но сама общалась с единицами. И Машу очень расстраивало то, что в эту единицу она не входит. Соня на неё глаза поднимает, разглядывая каждую частичку миловидного лица. Маша очень красивая. Большие карие омуты, которые расширялись, когда она чему то удивлялась, ямочки, появляющиеся всегда, стоит их обладательнице открыть рот. Пухлые губы, Хромых даже думала её ли они натуральные, потому что такими идеальными быть не могут. Она вообще вся идеальная, не считая острых подколов и слишком похотливых взглядов в сторону Сони. Она искренне благодарна родителям Романовой, ведь создать такое искусство не каждому под силу. Хромых даже пугается от своих мыслей, она и не думала, что замечает в светловолосой столько всего. - Я сейчас передумаю. Соня возмущенно проговаривает, ведь Маша просто без действенно на неё смотрит. После её слов, Романова осторожно лицо наклоняет, не отрываясь от зелёных глаз, что в полумраке ванны блестели красиво. Осторожно прикасается губами, обхватывая нижнюю и вовлекая в поцелуй. Через несколько секунд ощущает на своей шее тёплые руки, они мягко поглаживают и острыми ноготками в кожу впиваются. Поцелуй нежный и аккуратный. Невинный, совсем детский. Просто по-другому с Хромых не может, только так хочется. Углубляет, чувствуя сбитое дыхание и пальцы, что сильнее шею царапают. Она руки на талию девушки кладёт, осторожно поглаживая. Соня тёплая, ласковая и комфортная. Вот только с Машей она прыскается ядом, становится грубой и холодной. Романовой это не нравится, она хочет получать такие же милые прозвища, которые она даёт Диане, Лизе и Карине. Хочется получать такой же тёплый взгляд, хочет, чтобы девушка обнимала её так же крепко, как обнимает Сашу во время их посиделок. Она хочет, чтобы иногда Соня носила её вещи, ведь надеть футболку Бусулаевой для Хромых не проблема. Она хочет, чтобы девушка хоть иногда пользовалась её шампунем, могла без спроса взять её резинку для волос, могла попить из её кружки, могла её в любой момент поцеловать. Ведь остальные это сделать могут. Она вообще много чего хочет. Маша целует, целует настолько, насколько у неё сил хватает. Моментом насладиться пытается. Губами по чужим мажет, языком по нёбу проходится. Сжимает тонкую талию, чувствуя, как девушка всем телом дрожит. Отстраняется, но через секунду снова к сладким губам припадая. Соня горит, в буквальном смысле этого слова, она отвечает, потому что хочет, потому что остановиться не может, потому что неосознанно ждала этого момента буквально всю жизнь. Но этот момент вечным не будет, как и кислород в лёгких. Поэтому прекратить всё же приходится. Хромых неловко на девушку смотрит. Затем тяжко вздыхает и, быстро выбравшись из чужой хватки, убегает. Маша остаётся одна и в отражение своё смотрит. А потом сладко улыбается и волосы поправляет. Повторят.