Love with the taste of death

Самое худшее — это болеть тем, что еще не лечиться. Еще хуже когда появляется человек ради, которого ты хочешь жить. Джисон не первый год находится в больнице. Конечно, его выпускают и он проводит время от времени дома, но все равно рано или поздно оказывается опять здесь. Он правда устал и просто хочет побыстрее умереть, не чувствовать боль, не видеть в глазах матери слезы. Рак легких. Это был приговор для всей семьи Хан. Никто не был готов к такому исходу событий. После бесконечные приемы врачей, таблеток, теропии, но в итоге ничего. Слишком поздно. Мать Джисона до сих пор не смирилась с этим и верит, что ее любимый сын выправится, и они слетают в Малазию к бабушке. Она хочет в это верить. Ночь. Джисон не может уснуть. Головная боль с кашлем не дают даже глаз сомкнуть. Выйдя из палаты, перед ним открывается пустой коридор, который освещен двумя-тремя лапочками. Тихо закрыв дверь, Хан поплелся до конца коридора. Дойдя до конца, он замечает на скамейки мальчика, хотя выглядит он как одногодок Джисона. Садясь рядом с ним, оба ничего не говорят. Один устремил свой взгляд к потолку, а второй рассматривал пол. Кажется, он остается одним и тем же. Сколько людей прошло по нему и сколько до сих пор живы? Но он ходит по нему последний месяц. Последний. Больше он даже не увидит этого парня, пол, потолок, лапочку. — Сколько? — вдруг задал вопрос парень рядом. — Говорят пол года или где-то 4 месяца. — О, мне также. Это типо судьба, — горько усмехается он, забираясь руками в свои волосы. Это явно не та судьба, которую ждут люди. Которая закончится, даже толком не показавши себя. — У тебя что? — решился спросить Джисон. — Лейкоз. — Рак легких. Рядом парень опять усмехнулся. После они снова сидели в тишине, которую перебивал лишь жужжание мухи. Сколько они просидели там, толком сказать нельзя, возможно минут десять, а может и двадцать. Рядом парень резко встаёт, а после покачавшись падает обратно. — Давно пора зарубить, что нельзя резко вставать, — бормочет он. — Думаю, это не пригодится. — Ну хоть остатки я хочу дожить без травм, как-то этого дерьма хватает. На это Хан лишь кивает. — Тебя хоть как звать? — спрашивает незнакомец. — Джисон, можно просто Хан, — протягивая бледную и худую руку, говорит Джи. — Хенджин, просто Джинни, — сказал он, пожимая руку. Его рука не отличалась от Хановой. Такая же бледная и худая, а фаланги пальц выглядели как палочки. — Пожалуй, я пойду обратно в палату. Скоро должны проверять, а если меня еще раз не найдут, то боюсь запрут в комнате, — улыбаясь сказал Хенджин. Джисон на это тоже хмыкнул и кивнул в знак согласия. Обратно до палаты старшего они шли вместе. Оказывается они находились не слишком далеко друг от друга, палаты 2-3 не более, но никогда прежде не виделись. Хан сам на самом деле не очень общителен, так что в больнице он был знаком почти ни с кем. Можно ли назвать Хенджина его первым другом? Дойдя уже до своей палаты, он взглянул в даль находя взглядом чуть приоткрытую дверь комнаты его нового знакомого. Общение у них протекало довольно быстро, они находили темы которые легко между собой обсуждали. Их все чаще можно было встретить у той самой скамейки у которой они познакомились, там была их зона комфорта. — Сегодня родительский день, — говорит, как факт Хенджин. — Я знаю, мои каждый раз приезжают. А у тебя кто приедет? — Мама и то не знаю, после смерти отца она боится больниц и обходит их стороной. — Но ради тебя… — Только ради меня, — перебивает его Хван. — Только ради меня она бывает переступает через себя. Я не обижаюсь на нее у каждого свои страхи. Возможно она приедет, а может просто позвонит. Обычно, если мне что-то надо, то она просит тетю привезти это мне. После того как мама узнала, чем я болею, то еще больше стала бояться этого места. Наверное после моей смерти она даже дышать в их сторону не будет. — Извини, — говорит Хан. Он не думал и не хотел задевать такую тему. На самом деле и для его родителей поход сюда настоящие испытание. Видеть как твой единственный сын умирает на глазах невыносимо больно, а еще больнее от того, что сделать ничего нельзя. — Ничего, ты же не знал. — Но и соваться не надо было. — Мы скоро умрем, так что лучше узнать друг о друге, что-то сейчас. — Я точно унесу твою тайну в могилу, — пытается пошутить Джисон. На самом деле выходит, Хенджин рядом смеется, но от шутки на душе скребутся кошки. — Давай пообещаем, — неожиданно серьёзно говорит он, — что в следущей жизни мы обязательно познакомимся и будем дружить дольше, — заканчивает Хан, протягивая мизиниц Хенджину. Тот смотрит на него, а потом на вытянутую руку. Через несколько секунд палец старшего обхватывает его. После этого их можно было встретить только вместе. Ищешь Хенджина? Поищи сразу и Джисона, они все равно вместе. Они уже даже хотели доставать врачей и медсестёр, чтоб их положили в одну палату, но все идет не по их плану. — Болезнь не стоит на месте, а только прогрессирует. Хотя мы заметили и какие-то улучшения, но они быстро улетучились, — говорил врач родителям Джисона. — Как мне больно и не приятно было бы это говорить, но у него осталось мало времени. Буквально меньше месяца. **** — Значит осталось совсем чуть-чуть? — спрашивает Хенджин находясь в палате Хана. — Да, врач сказал месяц, а то и меньше. — Ты когда-то гулял по ночному Сеулу? — неожиданно спрашивает Хван после минутного раздумия. — Нет. — Я знаю, что сейчас предложу, что-то очень плохое, но ведь правила созданы, что бы их нарушать. **** — Нас очень сильно наругают, — говорит Хан, садясь на свободное место в поезде метро. Хотя там было везде свободно. Людей вообще не было. Конечно кто в такое позднее время будет ездить. — Не привыкать, — как ни в чем не бывало говорит Хенджин. Мелькает свет за окнами, трещит вагон, рука Джисона, каждый раз соприкасается с рукой Хенджина. Тот сидел рядом и что-то напевал себе под нос иногда кидая взгляд на рядом сидящего. Хан давно не был на улице. Обычно днем, перед обедом, им разрешают пройтись по территории больницы, но они предпочитали просто открыть окно и наблюдать за видом. Спускаться с 4 этажа было слишком лень и энергозатратно. — У тебя когда-то было желание, чтоб всего этого не было? — спрашивает Хенджин, смотря на него. Под этим «всего» подразумевается болезнь, которая стала по смыслу всем. — Когда только сказали, а потом со временем мне стало пофиг, то есть мне жалко родителей, но не себя. Но сейчас… — Что? Что сейчас? — Сейчас совсем не хочется умирать, хочется жить, жить чтоб больше времени провести с тобой. Хенджин на это улыбается и рукой теребит волосы младшего. — Ты милый, — говорит он, обнимая того за плечи. — Эй, я не милый. — Милый, милый. **** Хенджин, как обычно шел не спеша к палате Джисона. Теперь они встречаются там. Младшему становится с каждым днем хуже и чтоб меньше его тревожить старший сам ходит до него. Сам он чувствует себя не лучше, но как минимум может ходить, что не скажешь о Хане, который ослабел на столько сильно, что не может пройти и двух палат. Вдруг несколько медсестёр быстрым шагом вбегают в палату Хана. За ними через несколько минут входит врач. Ускоряя шаг, как только это было возможно, Хенджин заглядывает в палату. Над кроватью Джисона собрались все, врач смотрел на датчики и качал головой. Обернувшись, он увидел в дверном проеме Хвана и попросил его выйти, выходя следом. — Хенджина, как я наслышан, Вы очень хорошо сдружились с Джисоном. Это правда? — Да, мы стали наверное лучшими друзьями, — сказал Хенджин смотря сначала на доктора, а потом на свои тапочки. — Мистер Ким, что с Хани? — Джисон находится в тяжелой ситуации. Ты взрослый мальчик и понимаешь меня, мы надеемся, что он выберется и попрощается с нами, но шансы малы. Хван на это лишь кивает и садится на ближайшую скамейку. Их поездка по ночному Сеулу была почти две недели назад, а сейчас Хан находится на волоску от жизни и смерти. Ближе к вечеру Хенджин опять навещает младшего, рассказывая как прошел день без него, чем кормили и как он его напугал. Сегодня навещать Джисона, Хенджин шел с каким-то не понятным чувством. Липкое, неприятное и какое-то местами болючие. И все случается опять, как неделю назад. Медсестры, врач и приоткрытая дверь. Но сегодня он туда не заглянет, потому что боится. Через час или больше, а может меньше приедут родители Хана. Миссис Хан будет рыдать уже у входа в больницу, а отец Джисона пускать невидимые слезы. Не выдерживая такой атмосферы, Хенджин уйдет к себе. Он больше не выйдет из комнаты, потому что смысла нет. Единственный смысл только что потух. Единственный человек, с кем Хенджин не боялся смерти сам ее принял. — Хенджин? — неожиданно говорит чей-то женский голос. Поднимая глаза, Хван видит перед собой маму Джисона. Она выглядит максимально плохо, но пытается держать даже самую минимальную улыбку. — Да, вы что-то хотели? — Мы увозим вещи Бельчонка и нашли конверт для тебя. Он был подписан, — говорит она, протягивая его. — Я знаю, что ты стал для моего сына другом и я благодарна тебе. Он выглядел таким счастливым из-за тебя. Если тебе будет нужна какая-то помощь, то знай, что мы всегда поможем. — Спасибо Вам, за такого прекрасного сына, — сказал Хенджин, сдерживая слезы. Женщина кивает в знак прощание и выходит из палаты. В руках у Хвана письмо от него. Конвертик был сделан из другой бумажки и аккуратно склеен. Осторожно распечатывая, он достал оттуда небольшой тетрадный лист. " Хей, привет Джинни ♡ Ох, я правда не знаю, как писать такое, но я думаю это нужно. Во-первых, спасибо что ты появился в моей жизни. Правда, она стала значительнее веселее и ярче. Я, как и обещал, унесу твои секреты в могилу (как видишь, шутить я не научился), а также воспоминание той ночи. Во-вторых, ты мне нравишься. Или просто симпатия? Я еще не определился, да и времени нет на это. Говорить я не хочу, а вдруг все испорчу. Если ты читаешь это письмо, то меня нет. Грустно даже мне. Я бы хотел, что бы ты за меня прожил мои годы. Можно как-то отдать свои года? Но я правда хочу что б ты жил, очень сильно. Я не хочу что бы твоя мама еще более боялась больниц, а ты все-таки побывал в Париже и посетил Лувр. Я плохо разбираюсь в этом. Главное живи. Живи ради мамы. Живи ради меня (?) Я не хочу писать, что-то еще и делать ситуацию более сырой. Надеюсь, не до скорых встреч, Джинни. От Милого Хани». Но к сожалению последние желание Джисона не исполнится. Через несколько недель сляжет Хенджин, а после отправится к нему. Они будут счастливы не здесь, не в этом мире. Но где-нибудь в другом мире их ждет спокойствие и счастье.