Я выбираю тебя

Виктория проснулась давно и лежала с закрытыми глазами, слушая, как Люцифер тихо и спокойно собирается на тренировку. Сегодня он вместе с Каспером тренирует демонов и некоторых непризнанных. Виктория в прошлый раз пообещала ему, что не пойдет и не будет перегружать себя. Когда Люцифер покинул комнату, перед этим поцеловав девушку в лоб, а затем ее живот, Виктория тут же вскочила с кровати после того, как услышала хлопок от двери. Первым делом она убежала в ванную приводить себя в порядок. А после душа, побежала в столовую быстро перекусить. С появлением малыша, Виктория заметно приобрела непривычный аппетит. Раньше еда не казалась такой необходимостью. Она за день могла покушать один раз, но с беременностью все изменилось. Желание покушать увеличилось в разы. После трапезы в столовой, Виктория выглянула во двор, где должен проводить тренировку Люцифер и Каспер. Убедившись, что они там, Виктория вылетела на улицу через другой выход, там, где сын Сатаны не сможет ее увидеть. Удостоверившись, что на улице никого нет, девушка приступила к разминке. Не заметно для себя, девушка провела на тренировке больше двух часов. Разминала крылья, пробежала несколько кругов и пролетела столько же. И отработала некоторые удары по воздуху. «Все лучше, чем ничего» — считала она. Тело немного ныло, но в целом Виктория чувствовала себя хорошо, даже живот не беспокоил. Девушка поспешила обратно в комнату, волнуясь, что встретит по пути Люцифера, но, к счастью, этого не произошло. Дьяволица спокойно переоделась в чистую одежду и поспешила на занятия. По пути к кабинету, Виктория почувствовала знакомую энергию, когда проходила мимо балкона. Мама…? — Виктория. — Окликнул ее родной голос матери. Ребекка вышла к дочери, осматривая ее снизу вверх. — Нужно поговорить. Ребекка обошла свою дочь, направляясь куда-то вперед. Они поднялись на этаж выше, а после Уокер старшая вошла в один из пустых кабинетов. — Здесь нам никто не помешает, — вдруг проговорила она, тут же обернувшись к дочери. — Ты в положении? — Посерьезнела она, нахмурив брови. Виктория согласно кивнула. — Мы не желали… Ребекка отвела взгляд в сторону, поджав губы, а после прикрыв глаза, она медленно выдохнула. — Тебе с многим придется столкнуться. На все воля Шепфа, и нам не предугадать его намерения, но, дорогая, мне нужно тебе кое-что сообщить. — Взволнованно сказала она, подойдя к своей дочери ближе. — Это касается нас и Мальбонте. — Я тебя слушаю, мам. Мальбонте посылал мне видения… — Я знаю. Нам передали информацию об этом. — Но там было кое-что еще, о чем я не говорила. Мальбонте сказал мне, что мы связаны. Мам, ты знаешь, что он имел в виду? Ребекка поджала губы и медленно кивнула. — Боюсь, что да… — Расскажи мне, что со мной не так. Ребекка чуть нервно разгладила складки своего платья, а после тихо заговорила. — Когда появились слухи о Мальбонте, я единственная восприняла их всерьез. Но Эрагон не хотел и думать об этом. — Эрагон? Кто это? — Он главный советник цитадели. Верховный Серафим. Я пыталась достучаться до него, даже несмотря на то, что он знал о происходящем в школе и о том, что происходит с тобой. Он не хотел говорить об этом. Тогда я в тайне от всех подняла все архивы какие только смогла. Я нашла старинную книгу учета всех бессмертных, — вдруг выдержала паузу она, прочистив горло. — Имена в ней появляются автоматически, она пишет себя сама… Виктория внутренне сжалась, чувствуя не ладное. — Ты ведь знаешь, кто были родители Мальбонте? — Да, — кивнула Вики. — Их в наказание отправили на землю… — Верно. — Они дожили свой век на земле как смертные и умерли, мгновенно попав в Небытие. У них больше не было шанса на бессмертие. Но они оставили потомков после себя… — Мама…? — Вики, — прошептала Ребекка, схватив ее щеки, приблизив лицо к своему. — Мы — их потомки. — Нет! Этого не может быть! — Резко отпрянула она, чувствуя, как горят ее глаза от слез. — Вики… Прошло много веков после их смерти, прежде чем мы родились. Но мы их потомки. Потомки Мальбонте… Викторию охватила дрожь. Сердцебиение участилось, а голова пошла кругом. Как же так…? Почему… Вопросы новой волной окатили ее мысли. Хотелось закричать от боли и обиды. И все же: почему она? Для чего ему понадобилась ее смерть? — Вики… — Чего ему нужно от меня?! От всех нас?! — Перешла на крик девушка, пытаясь унять свою силу, которая была готова вырваться наружу, чтобы все вокруг разрушить. — Вики… — Ребекка сделала шаг к дочери, но Виктория отпрянула от нее. — Нет! Не надо! — Закачала головой она, — Мне нужно идти… Прошептала она и покинула кабинет, оставляя Ребекку одну. Виктория поспешила на занятие, которое должен вести Геральд. Она успела заскочить в последний момент, когда учитель уже начал вести лекцию. Геральд не проронил ни слова, заметив красные глаза девушки от слез и продолжил вести занятие. — … сила, которая живет в нас не имеет своего конца. Ее можно совершенствовать, с каждым разом делая себя сильнее. Но это требует много времени, практики и сил. Мы существа бессмертные, мы не останавливаемся на определенном этапе обучения. Мы постоянно находимся в развитии своих навыков и возможностей. Мы учимся в любое время и день. Каждое наше поражение — это опыт. Опыт, который позволяет нам поработать над ошибками и понять, где мы затерялись. Найдя этот пробел, мы всегда может его заполнить… Виктория вслушивалась в тихие, но уверенные слова Геральда. Ее голову посетила мысль, но она не успела ее еще раскрыть. Она чувствовала, что ответ лежит на поверхности, но никак не могла его уловить. Она задумалась о словах своей матери и о том, что она потеряла свою силу, обретя часть силы Мальбонте. Можно ли это использовать против него? В голове так и сыпались вопросы, одни за другим оставаясь без ответа. Нужно зайти в библиотеку Ада. Вдруг я смогу что-нибудь найти о Мальбонте? Виктория покинула свои мысли, когда заметила, как ученики стали подниматься со своих мест и покидать кабинет. Девушка хотела последовать их примеру, но ее остановил Геральд. — Виктория? — Что-то случилось? — Этот вопрос я хотел задать вам. Когда все ученики покинули кабинет, Геральд неспеша приблизился к девушке, разглядывая ее глаза. — Плакала? Что тебя встревожило? — Ничего, я просто… — Беременность дается тяжело, понимаю. — Откуда вы…? — Подобные новости разлетаются на раз и два. Но, а вообще, мне сообщил Кроули, а ему Сатана. Так что, мы все в курсе. — Слишком много всего навалилось… — Я понимаю. Ты виделась со своей матерью? — Поинтересовался Геральд, но заметив смятение в глазах Виктории, он добавил, — она искала тебя. — Да, мы разговаривали. — Полагаю, разговор вышел неважным? — Что-то в этом роде… — мрачно усмехнулась она. Виктория на секунду задумалась: можно ли доверять Геральду. Стоит ли с ним заговорить об этом? — Геральд… — Да? — Вы…вы знаете еще какие-нибудь секреты связанные с Мальбонте? Мне нужно знать все. Если вы хоть что-то знаете, расскажите. Я должна быть готова к нему. Я слишком слепа… Есть ли о нем хоть какая-нибудь информация? Геральд умолк, нахмурив взгляд. — Если вы решите промолчать, тогда я сама отыщу все. Я чувствую, что вы, Мисселина, Фенцио и Кроули не договариваете. Вы что-то знаете, ведь… — Знаю. — Коротко ответил он. — Но от них ты ничего не добьешься. Не расскажут, а Мисселина не многое, что знает. У меня есть мысли по этому поводу, и, думаю, ты захочешь узнать. Виктория выпрямилась, сделав шаг к учителю. — Расскажите. Геральд выдохнул, недоверчиво взглянув на девушку. — Хорошо. Идем. — Куда? — Поспеши! Геральд быстрым шагом покинул кабинет. Не оглядываясь ни на кого, он стал спускаться по лестницам, а Виктории оставалось только его догонять. Они прошли не один коридор и спустились не по одной лестнице. Все шли и шли, пока не оказались под самой школой. Геральд отворил старую, скрипучую дверь и вошел в захламленный кабинет, в котором множество стеллажей со старыми книгами и бумагами. Здесь пахло сыростью и пылью, от чего скрутило живот. — Где мы? — Это заброшенный кабинет. Перед тем, как я тебе расскажу, мне нужно, чтобы ты мне сказала, о чем ты разговаривала с Ребеккой. — Геральд обернулся к ней и спокойно сказал, — ты можешь доверять мне, если хочешь одолеть Мальбонте. — Так вы знаете… — О чем ты с ней разговаривала? Виктория опустила взгляд, рассматривая каменные полы, в которых пророс зеленый мох. — Она сказала, что…мы являемся потомками Мальбонте. Геральд удовлетворенно кивнул, так, будто он и ждал этого ответа. — Так и знал! — Что? — Я догадывался, ведь не спроста все проблемы касаются лично тебя. Должно было быть что-то, что связывало вас. Вы родственники. — Очень дальние. На столько, что это не имеет значения. — На против. Ты ведь этого не знаешь. Не думаю, что только ваша родственная связь ему помешала. Дело в чем-то другом. — Например? — Никто из ангелов не желал слышать о Мальбонте и говорить о нем. После того, как Шепфа расправился с мальчишкой, ангелы вздумали решить, что проблемы на этом закончились. Но все имеет свой конец. Мы, демоны, знали, что этим ничего не закончится. Я, несмотря на высказывания Кроули, о том, что тема Мальбонте закрыта на века, продолжил искать о нем информацию. О нем писали книги, после его «исчезновения». Я изучал каждую. И вот, что я нашел! — воскликнул Геральд, подбежав к одному из стеллажей. Пробежавшись по каждой книги пальчиком, пока не отыскал нужную. — Вот! — Геральд стал искать нужную страницу, попутно разбирая бумаги на столе. — Я делал заметки, записи. Анализировал и все-таки, кое-что отыскал. — И что же это? — Мальбонте приняли считать, как мальчика, который имел две сути в себе: ангельская и дьявольская. Но несмотря на это, его дьявольская сущность все равно превышала ангельскую. Его отец усовершенствовал свои силы и возможности, и это передалось Мальбонте. Он единственный ребенок, который выжил от союза ангела и демона благодаря своему отцу. Есть мнение, что Уолтер что-то сотворил со своей кровью, и травил ею своего сына, делая ребенка сильнее. И я полагаю, что из-за этого дьявольская часть Мальбонте превышает ангельскую. Уолтер травил своего сына своей тьмой, отравляя его истинную суть. — Как когда-то Мальбонте меня… — Возможно. Тем самым он убивал его ангельскую часть, но не успел, когда их нашел один из солдат Сатаны. Я думаю, он хотел сделать из своего сына оружие, но Шепфа оказался первым и изгнал Уолтера и Ларитту на землю. В Мальбонте все еще оставалась ангельская часть, и Шепфа разделил его. Но в чем парадокс, Мальбонте мог стать могущественным и без своей ангельской сути, но Шепфа лишил Маля его физической оболочки, поэтому ему понадобился Бонт. — Но я все равно не понимаю, зач… — Дальше самое интересное. Ты же помнишь о законе равновесия? — Конечно. — Свет и тьма всегда были бок о бок. Они не могут существовать друг без друга, закон равновесия. Одно дополняет друг друга. Но! Есть «но». Чтобы уничтожить свет, нужно, чтобы тьма заполнила собой все пространство, а чтобы уничтожить тьму, свет должен переполнить тьму. — То есть…? — Если Мальбонте решиться на войну, я думаю, он захочет избавиться от своей ангельской сути. Продолжит то, чего не успел закончить его отец. Если он избавится от света внутри, тогда он станет еще сильнее и могущественней. Но тогда, его главной слабостью станет — сам свет. Викторию окатил жгучий холод о осознания главной причины того, почему он так желал ее смерти. Она являлась его причиной слабости. — Геральд… — Мальбонте никогда не симпатизировали ангелы. Он призирал их и их идеи. И после того, как Шепфа изгнал его родителей, я думаю, что он будет мстить. Мстить за своих родителей и за демонов, так как он считал, что нас ангелы принижают. Боюсь, он захочет свергнуть Шепфа… — Поэтому он хотел избавиться от меня… Я должна была стать ангелом, а моей силой стал свет, он знал, что я смогу уничтожить его… Геральд медленно кивнул, согласившись с догадкой Викторией. — Думаю, он боялся, что ты сможешь, как Ларитта усовершенствовать свою силу. Когда-то очень давно она сделала свой свет оружием. Она была самым сильным Серафимом. Возможно, тебе передались ее способности. Поэтому ты обрела белые крылья раньше времени. Твоя сила рвалась на свободу, и Мальбонте чувствовал это… — Но как же теперь быть?! Он убил во мне свет, мои силы! Он… — но вдруг Виктория прервала себя на слове, осенив одну вещь. День распределения. Она вспомнила, как увидела в камне, который был полностью окрашен в красный, голубое свечение. — Что, если Мальбонте не смог полностью убить во мне свет? — Прошептала она, с подозрением взглянув на Геральда. — О чем ты? — На дне распределения, камень показал мне сторону демонов, но в самом центре камня было голубое свечение. Оно было еле заметным, но я его увидела… — Тогда у нас есть шанс на победу! — Но как? — Помнишь, на одной из лекций, я рассказывал вам о возможностях наших сил? — Помню, — кивнула головой Виктория. — Смотри, — прошептал Геральд, подняв свою ладонь перед девушкой. Через секунду в руке образовался шар, который искрился фиолетовым свечением, а внутри него сверкали молнии. — Ваша сила гроза? — Ахнула Виктория, как завороженная, глядя на его силу. — Правильно. И вот гляди, видишь? — Сила Геральда в руке по его приказу расширялась, заполняя собой пространство. Все вокруг за гремело, загрохотало. Казалось, еще чу чуть и начнется ливень. Но вдруг сила стала сужаться, забирая с собой всю предвещающую грозу. Сила уменьшилась в ладони, и маленький шар, с размером монетку, перекатывался в ладони Геральда. — Своей силой можно управлять, как ты того желаешь. Ее можно уменьшить, так и расширить. Если в тебе остался свет, его можно выманить и расширить его. — Но как?! Ведь Аделаида сказала мне, что мой свет — это ангельская сила, она не свойственна демонам. — Аделаида не все знает! Она не учла один момент, что ты рождена с этой силой, она априори твоя, не смотря на твою сущность на данный момент. Ты можешь ее усовершенствовать. Если бы в тебе ее не осталось, тогда да. Здесь мы бессильны, но ты говоришь, что видела ее, значит у нас есть шансы! Казалось, сердце сейчас выпрыгнет изнутри от волнения. Хотелось расплакаться от капельки надежды на счастливое будущее. У них есть шанс! У нее есть шанс… — Вы же поможете мне? — с мольбой в глазах посмотрела она на мужчину. — Конечно! У нас не так много времени, нужно начать немедленно. Предлагаю с завтрашнего дня! — Отлично! Мы можем начать рано утром? Не хочу, чтобы Люцифер беспокоился, поэтому, думаю, будет лучше заниматься, когда он будет еще спать. — Хм-м, ну хорошо. — Ох, спасибо! Спасибо! — Не мне нужно говорить это. Если у нас все получится, и ты сможешь уничтожить Мальбонте, весь мир будет в долгу перед тобой. Это тебе нужно будет говорить спасибо… Виктория замолчала, обдумывая слова Геральда. — Вот еще. Возьми эту книгу. Прочитай ее, там мои заметки. Можешь ознакомиться с ними. Дьяволица закивала точно ребенок и забрала книгу из рук учителя. — Тогда встречаемся здесь рано утром, перед рассветом. * * * Она лежала не шевелившись и, возможно, не дыша. После разговора с Геральдом, глубоко в груди сердце не переставало бешено биться. Мысли заполнились множеством вопросов, которые продолжали оставаться без ответов. Как только Виктория вернулась в их комнату, девушка тут же спрятала книгу Геральда. Скрыть свое волнение от Люцифера стало самым тяжелым за весь день. Пришлось соврать, что она волнуется из-за беременности. Весь вечер они лежали в обнимку, а Люцифер периодически убаюкивающе поглаживал ее живот. Виктория почувствовала, когда сын Сатаны уснул. Он дернулся в последний раз перед тем, как погрузиться в глубокий сон. С тех пор Виктория не шевелилась. Боялась, что разбудит его. Хотя, даже если прямо сюда завалится Ади и будет орать и греметь бутылками, Люцифер вряд ли проснется и услышит его. Уж больно крепко этот мужчина спит. Но она все равно боялась шевельнуться. Он уткнулся ей в шею, а его мирное и горячее дыхание нежно ласкало ее кожу, а его рука бережно обхватила ее талию, придерживая за еще не округлившийся живот. Было много попыток подняться с кровати так, чтобы не разбудить демона. Она знала, что он не проснется, но почему-то переживала, что одно неловкое движение и он тут же будет задавать неудобные ей вопросы. Поэтому она сначала еле заметно шевельнулась, чуть поддавшись вперед. Он спал. Затем свободной рукой она отодвинула край одеяла, что закрывало ее плечи. Не проснулся. В след дернулась нога, которая тут же свисла с кровати на пол, чувствуя прохладную поверхность. Спит. Она вновь поддалась вперед, но тут рука Люцифера крепко сжала талию девушки, что кажется она услышала тихий треск ее сорочки. Она перестала дышать, но Люцифер продолжал спать. Дьявол, спаси и сохрани… В целом, он и охраняет. Хватка не слабла, и Викторию это начинало раздражать. Тогда она решила положить свою ладонь, поверх его, и мягко, совсем еле весомо, похлопывать по ней. — Чш-ш-ш-ш…. Что я делаю? Это материнские инстинкты проснулись? Не зная как, но это сработало. Хватка Люцифера ослабла, и Виктория смогла высвободиться из его объятий. Поднявшись на ноги, девушка убежала в ванную, там, где спрятала книгу. Она знала, что его вещей здесь не так много, поэтому книгу можно спокойно спрятать тут. Все равно не найдет. Усевшись по удобнее в ванную, Виктория принялась читать. Книжка сама по себе была слишком пыльная и потертая, на столько, что стерлось само ее название. Виктория провела не один час за этой книжкой, удивляясь с каждых интересных фактов или гипотез, пока не наткнулась на одну цитату: «Там, где есть свет, будет и тьма. Но там, где была разрушена тьма, не будет существовать сам свет. Закон равновесия не рушим и непоколебим…» Что…? Это значит, что… если я смогу уничтожить Мальбонте, я сама должна погибнуть…? Сердце волнительно и больно забилось где-то в горле, а живот колюче скрутило, что хотелось согнуться на пополам. Как же так… Ладони вспотели, а волосы слегка намокли от подступившего холодного пота. Девушка посмотрела на свой живот, вспомнив слова Лилит: — Ты беременна… И следом слова Геральда, который когда-то сказал ей: »…И все, что я могу предположить, это то, что, возможно, твоя смерть не была концом твоего сценария, она лишь открыла тебе дороги для определенного конца…» Моя смерть на земле не имела никого значения, но обретет важность здесь, на небесах… Для истории и жизни остальных бессмертных и людей. Виктория медленно гладила себя по животу, не зная кого успокаивала больше: себя или малыша. Она не заметила, как ее слезы застелили ей глаза, а после и вовсе скатились по щекам, оставляя влажные дорожки после себя. Мне суждено умереть… Таков сценарий моей жизни… Виктория прижала свою ладонь к губам, сдержав свой всхлип, не желая разбудить Люцифера. Зажмурившись, она запустила руки в волосы, больно оттягивая их назад. Боль тяжелая и раздирающая внутри истязала ее, что хотелось вырвать сердце из груди. Увидит ли она своего малыша? Как долго она сможет еще пробыть с Люцифером? Что будет дальше? Казалось, вот тебе ответы на все твои вопросы. Теперь она знает все и ничего одновременно. Но одно она все-таки знала — свой конец. * * * Виктория вернулась в комнату, зная, что ей пора на встречу с Геральдом. Но после той информации, что ей пришлось узнать, ее магнитом, еще сильнее стало тянуть к своему демону. До этого момента она думала, что: «я стала демоном, теперь мы навсегда сможем быть вместе. У нас целая вечность впереди». Но как же она ошибалась. Теперь для нее каждый миг проведенный с ним будет самым ценным подарком жизни. Каждая его улыбка и каждое его касание. Как и ее друзья. Для нее станет важно каждое мгновение проведённое с ними. Их шутки, их объятия и смех. Она знала, что Люцифер не сможет прочесть ее мысли и он не узнает о ее смерти, пока сама не расскажет об этом. Но она не скажет. Даже если бы хотела рассказать — она не позволит себе этого сделать. Единственное, о чем она желала, это чтобы остаток ее дней они жили спокойно и не волновались о ней. Она не хочет, чтобы они страдали. Знает, что после ее смерти, Люцифер возненавидит ее за то, что она собирается сделать. Он просил и умолял не жертвовать собой, но как? Как, если она знает, что это единственный шанс на спасение? Шанс, на спокойную жизнь, но уже без нее. У них есть будущее, но у нее этого нет. Так было прописано в ее жизни. Она сидела на краю кровати и глядела на его безмятежное лицо, а лунные лучи мягко освещали его кожу, делая острее его черты лица. Она смотрела, как дрогнули его ресницы, а губы на секунду сжались в тонкую полоску и вновь расслабились. Она полюбила его. Его глаза, губы... Его всего целиком и полностью, и она готова пожертвовать собой, чтобы спасти его и их ребенка, даже ценной своей жизни. Она выбрала его. Всегда выбирала. Возможно, поэтому Шепфа даровал им дитя по своей воле. Знал, какой конец их ждет. Возможно, Шепфа желал оставить частичку Виктории ему, который навсегда уже останется с ним, после ее смерти. Вновь одинокая слеза, наполненная болью, скатилась по ее щеке. Виктория тут же смахнула ее, поднимаясь на ноги. Ее ждет Геральд. Надо спешить. * * * — Вы знали об этом? — О чем, Виктория? — Если мне нужно уничтожить Мальбонте, мне самой придется погибнуть… Геральд опустил голову, нервно прокрутив в руках листок, и прочистив горло ответил: — Да. Но, я надеялся, что до этого не дойдет. — То есть? — Это не сработало бы, если в тебе не окажется света. Но я пойму и не стану тебя осуждать, если ты откажешься от этой идеи… — Но я не откажусь, вы ведь знаете… — К сожалению, знаю… Виктория шумно вдохнула, поправив свою одежду. — Я хочу, чтобы мы с вами забыли об этом. О том, что…меня ждет. А также попрошу никому не рассказывать об этом и о том, что мы с вами видимся помимо лекций, — уверенно и твердо потребовала Виктория. Геральд вымученно улыбнулся, согласно кивнув. — Как пожелаешь, Виктория. — Тогда приступим. * * * Геральд около часа твердил о том, что нужно сделать и что почувствовать. Виктория долго копалась в себе, в поиске света. Шли часы, но все было безуспешно. Это начало нервировать девушку, а Геральд отчего-то облегченно выдохнул. — Нет! Я видела его на камне, сомнений быть не может! Я чувствую его, но не могу увидеть… Геральд, только честно. Есть еще варианты? Возможно ли что-нибудь придумать? Геральд молчал, продолжая выискивать что-то в бумагах. — Геральд? Мужчина вдруг замер, нервно постукивая пальцем по шершавой обложки книги. Он обернулся к девушке в пол оборота и прошелся взглядом по книжным стеллажам. — Возможно есть один способ, но я очень сомневаюсь в… — Говорите, как есть. — Перебила его Виктория. — Есть ритуал, с помощью которого можно укрепить свою силу. — Начал говорить Геральд, приближаясь к дьяволице. Он остановился на против нее, вглядываясь в ее глаза. Увидев то, что желал, он продолжил, — но есть проблема. В тебе ее очень мало. Этой силы недостаточно для ритуала. Если бы в тебе было ее чуть больше, ритуал мог бы сработать. Виктория судорожно стала думать. Как ей быть? Как поступить со светом внутри, которого оказалось так мало? Но вдруг ее осенило. Горящими глазами она взглянула на мужчину, пытаясь бороться со своей непрошенной улыбкой от радости. — Геральд, у меня есть идея! Достаточно давно я запечатала часть своей силы в одном украшении, скажите мне, ее будет достаточно для ритуала? — С надеждой в глазах взглянула она, чувствуя, как замерло ее сердце от волнения. Геральд молчал, поджав губы, а после медленно кивнул. — Думаю, будет достаточно. Но, Виктория, ритуал будет очень болезненным… К сожалению, ту запечатанную силу просто так не удастся вернуть себе. — Как должен пройти ритуал? — Тихо спросила она. — Мне нужно будет сделать надрез возле твоей кисти, свет должен проникнуть в твою кровь, а затем, нужно взять крупицу одного камня. — Что за камень? — Камень восстановления. Он есть у нас, но боль будет не от твоего света, а как раз из-за этого камня. Он восстановит и укрепит твою силу через боль. Это будет похоже на то, словно тебя сжигают изнутри. Будет очень больно, Вики. — Я справлюсь, — без раздумий выпалила она, резко поднявшись на ноги. — Но ребенок? — У нас нет другого выхода, Геральд! Я уверена, с ребенком все будет хорошо. Я справлюсь! — Громче повторила она, чувствуя внутри отчаяние. Геральд устало и болезненно качал головой, проклиная себя за то, что рассказал все девчонке. Он рискует ею и ее жизнью. Он чувствовал отвращения от себя. — Не нужно меня жалеть! Я сама на это решилась, Геральд! У нас нет другого выхода уничтожить Мальбонте! Может у вас есть другие варианты?! Предложите, я с удовольствием выслушаю! Геральд виновато молчал, опустив голову. — Нет? Тогда не стоит меня жалеть, и винить себя не нужно! Может мне и суждено погибнуть, но равновесие восстановиться и мир вернется, даже если мне потребуется пожертвовать собой. Более тысячи жизней гораздо важнее и ценней одной, Геральд. — Люцифер с тобой не согласиться… — Он и не узнает. — Он не простит. — Он должен меня понять. Я это сделаю ради всех нас. Геральд опечалено мотнул головой. — Я принесу перстень завтра. Проведем ритуал рано утром. До встречи, Геральд.