Я выбираю тебя

Все краски мира потеряли себя, когда смысл твоей жизни в один миг испаряется. Погибает. Растворяется и бежит свозь пальцы. Остается только пустота. Приходит одиночество, заменяя собой некогда обретенное счастье. Остаётся боль, которая терзает и рвет на части оставшиеся глубокие и свежие раны. Они кровоточат без остановки, отравляя болью когда-то счастливую душу. Они неизлечимы. Вселенная не смогла придумать исцеляющее средство от вечной муки. Каждый день похож на предыдущий. Такой же бессмысленный. Гадкий. Черствый. Тихий. Хочется сбежать, но куда? К кому? Лежа на холодной кровати, оставалось только наблюдать, как за днем приходит ночь, и, как после ночи, возвращается день. Глупые надежды, которыми ты когда-то грел свою душу — оказались бессмысленными. Проигрышными. Тысяча мыслей крутились в голове и били сигнал о тревоге, и тут же умолкали, оставляя после себя гробовую тишину. Ничего больше не приносило радость. Как бы ты не пытался сломать себя, когда ты и так сломлен. Раздавлен. Отравлен болью и муками. Перебороть себя, казалось, фантастикой, которая не воплотится в реальность. Чтобы ты не делал. Чтобы ты не решал. О чем бы не думал. Всегда возвращаешься в оковы острой боли, которая глубокими шипами впивается в нездоровое сердце, пронзая его насквозь. Сердце, что молит о помощи. Кричит, прося оказаться в привычном для себя тепле, невольно обернувшись в морозный холод. Все, что напоминало о ней, хотелось сжечь, чтобы не было так тоскливо и невыносимо. Но и в то же время, хотелось зашить этим свои раны. Вдыхать догорающий аромат ее тела на прохладной подушке. Прикасаться к тем вещам, что когда-то были в ее руках. Смотреть сверкающими глазами на мир, как когда-то это делала она. Она оставалась сильной, но ее сила погубила его. Превратила в пепел. Постоянно преследовало ощущение, что ты лишен части своего тела. Части души. Сердца. Тело било тревогой и требовало все вернуть. Но как? Пустой, потерявший искру, взгляд устремился в окно, за которым тлел алый закат, догорая свои привычные часы перед уходом. Он оставил без внимания приход Каспера, который неловко сел рядом с ним. — Люцифер… Каспер смотрел на его острый профиль и на рубиновые глаза, которые неотрывно разглядывали неизведанный горизонт. Пунцовые огоньки потухли, оставляя сожжённый пепел. Он хотел разделить с ним его боль, но сын Сатаны закрылся, повесив на дверь огромный замок. Заперся внутри своей боли и не откликался на протянутую руку помощи. — Ты нужен ей… Нужен…нужен…нужен… Перед глазами стали появляется образы пурпурных глаз. — Ты совсем не навещаешь ее… Она нуждается в отце, Люцифер… Нуждается…нуждается…нуждается… в отце… Кьяра… Люцифер часто заморгал, опомнившись, когда перед глазами пронесся образ маленькой девочки. Душа завыла от чувства вины. Дочь. Как же он мог отказаться от нее? Но, он боялся. Боялся взглянуть в ее невинные большие глаза и потонуть в них от собственного отчаяния и признания поражения. Боялся прикоснуться к ней и сделать больно. Боялся передать ей свою боль. — Ей тоже тяжело, Люцифер. Вы нужны друг другу. Ты не можешь бросить ее… Демон лишь перевел пустой взгляд на Каспера и молчал, не зная, что ему сказать. Каспер чему-то задумался, а после, ни сказав ни слова, покинул комнату. Люцифер вернул свой взор на окно, не замечая бесследно растворяющие часы. Солнце практически совсем ушло за горизонт, раскрашивая небо в сиреневые оттенки, с алыми полосами на нем. Послышался тихий стук и через секунду кто-то вошел в комнату. — Где же наш папа? — прозвучал мелодичный голос дьяволицы. — Вот же наш папа, да? — произнесла она, держа на руках маленькую девочку. Мими приблизилась к демону, неотрывно глядя на Кьяру, что с интересом рассматривала все вокруг. Люцифер с виной на глазах взглянул на дочь. — Нельзя такое огромное количество времени находиться одному, Люцифер. Тягость боли надо с кем-то разделить, иначе можно потонуть в собственных мучениях, и выбраться оттуда станет непосильной задачей. И на это есть мы, Люцифер. Друзья. Друзья, с которыми можно поговорить. Возьми ее. — Прошептала она, протянув свои руки, которые держали девочку. Люцифер замер, со страхом глядя на дочь. — Так не может долго продолжаться. Маленькой нужен отец. Ты больше месяца избегаешь ее, Люцифер. Это неправильно… Демон бережно обхватил свою дочь, прижимая ее к груди. Их глаза встретились друг с другом, безмолвно разделяя общую боль и потерю. — Только не закрывайся, Люцифер, — прошептала она. — Только вместе мы сможем… выйти из омута боли. Демон с благодарностью посмотрел на против сидевшую Мими и медленно кивнул. Дьяволица опечаленно оглядела их. Коснувшись до щеки Кьяры, Мими чмокнула девочку, и, перед уходом, сказала: — Вам нужно побыть вдвоем. Я оставлю вас, но, Люцифер, запомни — ты всегда можешь положиться на нас. Мы готовы выслушать тебя. Друзей в беде не бросают… Сказала она и закрыла за собой дверь. Люцифер опустил взгляд на дочь, в глазах которой тлела безмолвная скорбь. — Прости меня, принцесса… — мучительно прошептал он, поцеловав девочку в лоб. — Твой глупый отец решил, что больно только ему одному…я оставил тебя…прости… Больше я ни за что на свете не оставлю тебя. Люцифер прижал девочку к себе сильнее, замечая, что дочка, в теплых руках отца, засыпает. — Я никогда не смогу простить себе, что потерял ее… Не смог уберечь и спасти твою маму… Я виноват перед тобой. Мне ее очень не хватает… * * * Дни пролетали с огромной скоростью. Люцифер желал, как можно больше проводить времени со своей дочерью. Он отсутствовал на заданиях и вновь бежал к дочери. Только с ней он мог отдохнуть от своих тревожных мыслей, и спокойно выдохнуть, заполняя время родительскими обязанностями. Кьяра росла не по дням, а по часам. К ней вернулся аппетит, который пропал на месяц, вернулась тяга к играм и веселью. Чем больше она проводила времени с отцом, а не с прислугами, тем легче давалось им обоим. Ади, Мими и Алекс каждый день заглядывали к ним. Мими забирала девочку в свои руки и игралась с ней, пока парни обсуждали дела последних дней. Люцифер наблюдал за тем, как Мими играет с его дочкой, а после перевел взгляд на парней, которые присоединились к совместным играм. Кьяра заливалась детским, неподдельным смехом, который разжигал внутри демона свободу от его страшных мук, и он задумался. Друзья. У него ведь никогда не было настоящих друзей. Капер был его другом, но им не доводилось проводить времени так часто, как могло бы быть. Прошлые его друзья, не были по-настоящему ими. Они держались рядом с ним из-за его статуса. Так было выгодно, да и Люцифер не был против. Он не держался за них, и поэтому понятия о великой дружбы у него не было. Но с появлением Виктории в его жизни, она показала, какого это — иметь настоящих друзей. Конечно, этим дьяволятам он не в полной мере доверял, так как куда они, туда и Виктория, а после этого, ему приходилось вытаскивать ее из неприятностей. Но, не смотря на их детскую глупость, он был им благодарен за то, что они вытаскивают его из омута душевного мучения. Они приходили каждый день и искренне интересовались как у него дела, и интересовались проведенным заданием. Он был несколько удивлен, ведь только так искренне у него спрашивала Виктория. И он, понемногу, стал открываться им. Кьяре хорошо с ними. Она веселиться, смеется, и улыбается во все зубы, которые пока отсутствуют. Но эта улыбка успокаивала его. Он глядел на радостную дочь, и ее детская, и невинная радость передавалась ему. Он понимал, что нельзя жить в скорби. Как бы его не терзало чувство потери, он должен жить дальше. Ради дочери. Эта маленькая принцесса стала его смыслом, ради которого он двигался дальше, не смотря на боль. * * * — Ну вылетая ты, Люцифер. Она даже носик морщит, как ты! — рассмеялась Лилит, укачивая девочку на руках. — Не спорю. — Ответил демон, улыбнувшись краешком губ, глядя на мать. Сатана и Люцифер разбирали бумаги, изучая дела Ада, пока Лилит нянчилась с девочкой. — Настоящее чудо! Ну как же она прекрасна. Само чудо! Сатана и Люцифер переглянулись, по-доброму усмехнувшись. Перебирая бумаги, Люцифер задумался, а после тихо сказал: — Я знаю, что случилось тогда. Тот суд. — О чем ты, сын мой? — встревожился отец, отложив бумаги в сторону. — Вильям. Он все подстроил. Он ворвался в нашу тюрьму и спрятал заключенного, и сам убил непризнанного. Забив тревогу о сбежавшем заключенном, все решили, что это он убил непризнанного, но убил его Вильям. Когда назначали суд, он вернул заключенного. Мы никогда не были виновны, отец. — Я знаю это, сын. — Ребекка не виновата. Я думаю, ее, в какой-то степени, тоже подставили. Нас всех подставили. — Я разговаривал с ней. Она призналась мне в этом. Люцифер удивился, но не стал комментировать. — Я не злюсь больше на нее, Люцифер. Простил. Демон кивнул, глядя на отца с благодарностью. — Знаю, тебе это важно. — Выдохнул Сатана и повернулся к сыну, по-отцовски похлопав его по плечу. — Мне жаль, сын. Ты…с нами не разговаривал после случившегося…если ты не хочешь, дело твое, но, мы выслушаем. Я понимаю, тебе сейчас трудно. — Спасибо, отец… — Принцессу мы воспитаем, ты знаешь. Волноваться не о чем…хотя, до первых крыльев. Начнут вылазить, там весь Ад на уши встанет. Люцифер рассмеялся, бросив взгляд на дочь. — Надеюсь, в этот раз, Ад выдохнет, — сказал он, улыбнувшись. — О-о, я не удивлюсь, если нам опять придется делать ремонт, — добавила Лилит, целуя девочку в щечки. Кьяра залилась смехом, заполняя веселыми возгласами тихий кабинет. — Ну ничего. Ад же цел. Держится, как никак, — ответил Сатана, ухмыльнувшись. — Будем надеяться, что он не разрушится. Да, принцесса, ты же нас не оставишь без дома? — хихикнула Лилит. * * * В свете тусклого камина, Люцифер стоял на против люльки, держа в руках малышку, укачивая ее перед сном. Девочка глядела на своего отца, не смокнув глаз. Вдруг наморщив носик, Кьяра чихнула, а после сонно зевнула, все так же продолжая рассматривать отца. — Будь здорова, моя маленькая… — улыбнувшись краешком губ, прошептал он. — Ты уже давно спать хочешь, чего же ты тогда глазки не закрываешь, дочь? Кьяра не могла ему ничего ответить, только одарила его своей улыбкой, сверкая алыми глазками. Стук за спиной и через мгновение в комнату заглянул Каспер. — Я могу войти? — в пол голоса спросил он. — В последнее время ты без спроса заходишь ко мне, чего сейчас решил поинтересоваться? Проигнорировав вопрос Люцифера, демон свободно вошел в комнату, мельком взглянув на девочку. Каспер сел в кресло, на против сына Сатаны, и неловко поджал руки, виновато опустив глаза. — Что? Совесть грызет? — Тихо спросил Люцифер, сжав челюсть, продолжая глядеть на дочь. — Я знаю, мне нет прощения… мы так и не поговорили после…случившегося. — У меня нет никакого желания разговаривать об этом. Каспер понимающе кивнул. — Я…виноват, Люцифер… Мне жаль…честно, жаль. Она сказала, что… — Замолкни, Каспер. Знать не хочу, чего она тебе наговорила, — сквозь зубы выдохнул он, чувствуя, как поднимается его гнев. Если Каспер не прекратит сейчас, сдержать себя после будет сложнее. — Я ведь велел тебе — ни при каких обстоятельствах ее не отпускать. Ты сделал с точностью наоборот. — Я корю себя за это, Люцифер. Правда! Если можно было исправить это, вернувшись назад, я бы без раздумий исправил свою ошибку… — Но время не вернуть, как и ее, Каспер! Мне не интересно, что ты сейчас мне плетешь под ухом. Я попросил тебя лишь об одной просьбе. Одной! И сейчас я ничего не хочу слышать от тебя. Ни твоих извинений, ни твоих раскаяний. Они не вернут ее. Ты не вернешь ее мне. Уходи, Каспер. Не порть мое оставшееся уважение к тебе. Лучше уйди. — Ты никогда не сможешь простить меня, верно? — А ты как думаешь? Это возможно простить, Каспер? — тихо спросил он, взглянув в его глаза. — Это реально? Своей оплошностью и не послушанием ты убил две жизни. Ее и мою. О каком прощении речь? Найдешь способ, как ее вернуть, тогда поговорим. Но ты вряд ли сможешь это реализовать. Уходи. Каспер опечалено глядел на сына Сатаны, который повернулся к нему спиной, игнорируя его присутствие. Демон только кивнул перед тем, как покинуть комнату. * * * Шли месяцы. Каждый день похож на предыдущий, но Люцифер потихоньку приходил в себя, каждый день проводя время со своей дочерью. Кьяра росла, каждый раз открывая для себя новые навыки. Она все время смеялась, озаряя серый мир своей светлой улыбкой. Пробовала ходить. Вставала на ноги, падала, кричала, возмущалась, вновь поднималась и вновь падала. Люцифер поддерживал ее, но не упускал возможности похихикать над ней, пока девочка не видит. — Давай, Кьяра. Ты же моя дочь, у тебя точно все получится! Твоя мама, знаешь, сколько раз боролась сама с собой и всегда достигала своей цели. У тебя сильные родители, дочка. Ты всего добьешься, но не сразу. — уверял ее он, держа за крохотную ручку, помогая ей подняться на ноги. — А я тебе буду всегда помогать, маленькая… Кьяра взглянула на мужчину своими большими глазами и широко улыбнулась так, как будто поняла речь своего отца. — Давай попробуем еще раз, — тепло улыбнулся в ответ он. Кьяра сделала неуверенный шаг вперед, затем второй, чуть не потеряв равновесие, но она крепко держалась за руку отца, который помогал ей идти. Спустя несколько часов, Люцифер решил отойти от девочки на метр, решив кое-то попробовать. Оказавшись на против нее, он протянул руки вперед, а потом сказал: — Давай, дочка, иди к папе. На ножки вставай, вот так, умница, — ласково шептал он, наблюдая, как девочка неуверенно поднимается на свои ножки. Она с испугом глядела на Люцифера, который сидел на против нее, и уверенно улыбался ей. — У тебя получится, дочь. Папа в тебя верит, маленькая. Давай, не торопись и топай ко мне. Девочка посмотрела на своим ноги, а после на руки отца, которые, как ей казались, были очень далеко от нее. — Я верю в тебя. — Повторил он. Чуть пошатываясь, Кьяра сделала один не решительный шаг вперед. Удержав равновесие, она сделала второй, затем третий. Еще один, уже чуть уверенный, четвертый. Пятый, шестой и девочка оказалась возле Люцифера, победно улыбаясь. — На ручки то пойдешь? — ухмыльнулся он, изогнув одну бровь. Девочка заливисто рассмеялась, сделав последний шаг к отцу, прямо в его руки. Мужчина схватил ее, крепко прижав к себе, целуя ее в висок. — Ну какая же ты у меня умница, дочь. Я же говорил, что ты справишься! Горжусь тобой, маленькая. Никогда не смей сдаваться, Кьяра. Даже тогда, когда кажется, что выхода нет…