Завтра

«Завтра. Я всё скажу завтра.» Голос Сатору разливается по классу громче всех остальных. Громче перешептывания девушек за спиной Сугуру, обсуждающих самого красивого парня на курсе. Понятно, о ком они. Ему же свой внутренний ураган обсудить не с кем. Новый день напоминает о данном вчера самому себе обещании. — Сугу-у-у-у! — Гето мысленно закатывает глаза. Никто не сокращает его имя так по-идиотски. Рука, с размаху ударившая его по плечу в приветствии, размазывает и заталкивает всю его решимость обратно в тёмный уголок внутри Сугуру, из которого он так долго тащил её на свет. Годжо без остановки трещит ему и Сёко о новой опробованной технике, о том, куда пойдет после занятий, о новом фильме в кино. «Завтра. Завтра точно,» — думает он, искоса глядя на то, как сидящий с ним рядом Сатору показывает язык двум девушкам за соседней партой, пока не видит Яга. Он обдумывает каждую мелочь, когда и где лучше это сделать. Что сказать или не говорить ничего, встать или сесть. Предпочтительнее всего лечь лицом в землю и выплюнуть из себя накопившийся внутри бессвязный поток мыслей, чтобы Сатору даже не услышал или не понял. — Сугу, спрячь это обратно! — проклятие, подчиняющееся мановению его пальцев, фрактально множится, разрастается, облепляет слизью стены и выдавливает воздух из тесного, но уже пустого переулка. Да, вот такое Саторово лицо с крайней степенью отвращения ждет и его, Сугуру, завтра. За полночь он сидит, развалившись на скамейке перед общежитием. Вертит в руках наполовину сложенную оригами лилию, лениво производя на ней новые складки. Сегодня с утра будет практический экзамен, но проклятая энергия на кончиках его пальцев формируется намного легче, чем нужные слова на языке. Сатору вообще бродит где-то по Токио, может, он придет к самому экзамену и все равно будет выглядеть ослепительно. Белоснежные волосы, белоснежные зубы и белоснежные без красных стежков усталости белки глаз. К чёрту. Сугуру запрокидывает голову назад. После экзамена вопрос должен быть закрыт. — Сугу! Привет! Из мрака ночи рваными контурами прорисовывается долговязая фигура. Сатору вскакивает на скамейку и садится на спинку, ставя длинные ноги рядом с Гето. Острые локти водружаются сверху коленей, лицо подсвечено вечно включённым экраном телефона в его руках. — Кого-то ждёшь? — Нет. — получилось резче, чем хотелось. — Думаю об экзамене. — Нашёл, о чем думать, тебе-то чего волноваться? Пойдём после него на пикник? Погодка будет супер, и я уговорил Сёко приготовить её фирменные онигири. — Пойдём. — пожимает плечами и кивает Сугуру. — В таком случае нам тоже надо что-то принести. — Завтра решим. — беспечно машет рукой Сатору. — Тогда договорились. Сладких снов и до завтра! Точнее, сегодня. Так всегда. Будь с ними ещё хоть один человек и Годжо было бы не заткнуть, но наедине с Сугуру он дай бог разродится на пару предложений. Их комнаты находятся по соседству, стены тонкие, но Сугуру никогда не слышит со стороны Сатору ничего из того, что бы он предпочел не слышать. Болтовня – постоянно, звук разбитой посуды или упавших вещей – конечно, ругательства, когда длинные конечности в очередной раз бьются об углы мебели – тоже часто. Но никаких охов и стонов. Что странно, учитывая стайки девушек, вьющихся вокруг него каждодневно. Видимо, для этого он ездит в Токио. Погода и правда чудесная, и, растянувшись под деревом после экзамена, Сугуру наблюдает, как Сатору занимается любимым делом – хвастается своей техникой. Неподвижно висит над землёй вниз головой, не касаясь макушкой травы. Из-за жары все форменные куртки свалены в общую кучу, верхние пуговицы всех рубашек расстёгнуты. Годжо убирает сложенные на животе руки, и не заправленная белая ткань задирается, оголяя его. Гето отводит взгляд. Мгновением позже Сатору грохается на землю, его громкий хохот и щебет девушек какофонией вливается в уши Сугуру. Выпендрёжник. После мучительных поисков причин для откладывания разговора и ещё нескольких «завтра» Сугуру обнаруживает себя в ду́ше. Он не обманывает себя насчет своих целей, а потому приходит поздно ночью, чтобы ни с кем не столкнуться. Включает горячую воду, подставляет под нее своё тело и опускает взгляд вниз. Вот тут у его ног прямо на старой потрескавшейся плитке сидит на коленях голый Сатору. Платиновые пряди мокрыми лепестками липнут к лицу, глаза смаргивают водяной пар, кончик языка облизывает губы. Сугуру закрывает глаза, оставаясь наедине с фантазией. Одной рукой упирается в шершавый кафель перед собой, другой берёт мгновенно вставший член, проводит на пробу пару раз и шумно выдыхает. Даже под его веками Годжо болтает. Не затыкается ни на секунду, перескакивая с обсуждения магов из колледжа Киото на восхитительные ланчи в кафе за углом общежития. Гето прекращает этот воображаемый словесный поток, толкаясь членом в воображаемый рот. Проводит рукой вниз, представляя вместо неё плотно сомкнутые губы, насаживающиеся почти до основания. Ведёт вверх, доходит до головки, оглаживает её большим пальцем, олицетворяющим язык Годжо, и снова вниз. И ещё раз, менее аккуратно, более небрежно, но чертовски приятно, под стать самому Сатору. Полотно длинных волос, прилипших к плечам, натягивается, когда Сугуру наклоняет вниз голову. Под всё ещё сжатыми веками он видит, как глаза Сатору обдают его электрическим синим светом, иногда самозабвенно закатываясь, будто ему нравится то, что он делает. Гето меняет тактику – держит руку, а в воображении голову Годжо, на месте и начинает двигаться бёдрами. Быстрее. Кулак сжимается крепче, мышцы на спине и руках напрягаются, зубы стискиваются от подступающей разрядки. Мокрые покрасневшие губы Сатору разъезжаются в широкой улыбке, блестящий язык вываливается наружу как раз в подходящий момент, когда на него прилетают первые капли спермы. С последующими толчками выходят три коротких и очень тихих выдоха: — Са-то-ру. На мгновение притупившийся во время оргазма слух улавливает знакомое фальшивое пение. Пульс подскакивает, а Сугуру оборачивается и пялится на тонкую занавеску, отделяющую его от катастрофы. Он не услышал, когда включился второй душ напротив. Как давно Годжо здесь? Он быстро моется, не сводя глаз с занавески, как будто та в любой момент может распахнуться под рукой Сатору, и тот разоблачит его. Сугуру переводит взгляд вниз и просто надеется, что произнесённое им имя Годжо утекло в слив так же, как и улики его самоудовлетворения. Без свидетелей. Череда бесконечных «завтра» прерывается. С чего он вообще взял, что нужно что-то говорить? Его проблемы – не проблемы Сатору. Пару дней Сугуру не то, чтобы избегает друга, но разговаривает по-минимуму, хотя для беспокойства причин нет – Годжо все такой же беспечный, жизнерадостный и даже более болтливый. Затем всё начинается по новой. Они вместе ходят на обед, вместе тренируются и валяют дурака в окружении сокурсников. Вместе ходят на особые задания. Пожалуй, в этот момент они по-настоящему одни, но мозг Гето переключается в другую плоскость. Когда всё кончено, и проклятия проглочены и уничтожены, слова вновь застревают внутри. И возобновившиеся «завтра» дамокловым мечом продолжают висеть над Сугуру. Они вместе идут в кино, занимают компанией целый ряд, и Сатору, конечно же, плюхается рядом с ним. Показывают какой-то ужастик с зомби, но все перешептываются между собой, хихикают и почти не обращают внимания на явно бутафорскую кровь на экране. Сугуру внезапно чувствует, как длинные тонкие пальцы забираются под его ладонь, расслабленно лежащую на колене. Он позволяет её перевернуть и скашивает глаза. Сатору наверняка что-то положит в неё, леденец, жвачку или свой телефон, чтобы показать в нем какую-нибудь смешную картинку. В ожидании этого Гето держит руку напряжённо открытой. Но пальцы Сатору исследуют и щекочут его ладонь, прежде чем поудобнее устроиться и обхватить её поперек. Сам Годжо как будто и не в курсе, чем занята его рука, он опять с кем-то болтает с противоположной стороны. Пальцы Сугуру потихоньку расслабляются, сгибаются и ложатся поверх Саторовых. Сердце пытается пробить себе путь наружу через горло, но телу приказано не дёргаться и вести себя спокойно. Вроде получается. Изредка боковым зрением Гето видит, как синие стекла очков поворачиваются в его сторону, но не смотрит в ответ. Вместо этого поглаживает большим пальцем острые костяшки. Фильм заканчивается, и они толпой вываливаются из кинотеатра. Сатору задерживается у дверей. — Хочешь меня ударить? — спрашивает он у вышедшего за ним Сугуру. — Не больше обычного. — Чудненько! — Годжо поворачивается, чтобы догнать их компанию. — Сатору, зачем ты это сделал? Поверить в то, что он просто дурачится и это лишь очередная прихоть очень легко. И Сугуру уже готов ко всяким отшучиваниям, но тот произносит нечто странное: — Ты себя видел вообще? Гето поднимает брови. Оскорблений, хоть и от лучшего друга, он слушать не намерен. Кажется, кое-кто все же заслуживает получить по лицу хотя бы разок. Энергия почти срывается с пальцев каплями воды. — Я понятия не имел, как к тебе подступиться. — продолжает Сатору и поясняет, — Ты же весь такой… — он жестикулирует, — недосягаемый. Лучший студент, сильный маг. Сам себе на уме. Ходишь весь такой модный, волосы назад. Манипулируешь своими проклятьями так же, как и чувствами всех, кто сходит по тебе с ума. — Что за чушь ты несёшь? — Вот смотри, — он разворачивается, кладет руку Сугуру на плечи и идёт вместе с ним за удаляющейся компанией их сокурсников, — знаешь вон тех девчонок слева? Ту, что в клетчатом свитере и ту, что с двумя хвостиками? — Немного. — кажется, они сидят позади него на теоретических занятиях, и пару раз Сугуру задерживался с ними, чтобы объяснить им какие-то азы магии. Большего он вспомнить не может. — А они тебя знают. Насели на меня и все уши прожужжали насчёт тебя. Сугуру-кун то, Сугуру-кун сё… А что он любит, а чем увлекается… В общем, я решил предъявить свои права на тебя, пока это не сделали какие-нибудь девицы, которые запали на красивенькое личико Сугуру Гето и не в состоянии по достоинству оценить его личностные качества. Сугуру резко тормозит. — А у тебя есть на меня права, чтобы их предъявлять? — Ты мне скажи. И кто из них манипулятор? Он же буквально заставляет Сугуру произнести то, что тот постоянно изо всех сил откладывает. — Сатору, если это какая-то шутка и тебе просто хочется повеселиться, то у меня нет настроения. — устало выдыхает он и продолжает идти за компанией, пытаясь игнорировать воздвигающееся внутри разочарование. — Шутка? Я столько времени пытался попасть в центр твоего внимания, но ты, Сугуру, в упор этого не замечаешь. Либо… — Сатору что-в-голове-то-и-на-языке Годжо наклоняется ближе и шепчет, — я не в твоем вкусе, и у тебя есть другой знакомый с именем Сатору, которого ты представляешь в ду́ше? «Проклятье, у этого засранца ещё и шесть ушей?» — Нет, чёрт тебя побери. — вырывается у Сугуру. — Что «нет»? — Нет, Сатору, ты в моем вкусе, и я представлял тебя. Всё же заставил сказать это. Голубые глаза больше не усмехаются, а распахиваются в искренней радости, расплескивают её вокруг и почти слепят Гето. — Тогда всё шикарно, Сугу. Лучше и быть не может. — тон настолько непривычно серьёзный, что воздух вокруг них потяжелел от веса произнесённых слов. И даже сокращение имени больше не раздражает. Годжо цепляет с плеча Сугуру пряди волос, что не удостоились чести быть забранными в пучок и подносит к лицу. Шумно вдыхает и бормочет: «всегда хотел это сделать». — Что ты… — Гето оглядывается. С тех пор, как они вышли на широкую улицу, людей вокруг стало в разы больше. — Извини. Слишком рано? — Сатору и не думает отпускать гладкие чёрные волосы и накручивает их на свои пальцы. — С чего бы ты хотел начать? — Что именно? — Нас. — торжественно заявляет он и наслаждается выражением секундного замешательства в карих глазах, которые сощуриваются в попытках скрыть ликование. Но Сатору всё равно замечает. — Можешь начать с рассказа обо всех своих попытках привлечь внимание. — предлагает Сугуру. — Хочу узнать, какие из твоих кривляний я не заметил. Сатору хохочет. — Это займёт уйму времени! Расскажу тебе завтра. — Никаких завтра, Сатору. Сегодня же. — Тогда сегодня. — легко соглашается он. Как бы невзначай уточняет, — Значит, мы…? — Да. Теперь мы. — А ты расскажешь мне, что же я такого делал в твоём воображении тогда в ду́ше? Сугуру смеётся, пожалуй, слишком громко, так, что оборачиваются не только их друзья, но и прохожие. Но ему наплевать, ведь у него появилось «сегодня», а эфемерное, пугающее «завтра» наконец сгинуло. И как будто все проглоченные им проклятья покинули его тело, оставив в Сугуру Гето необычайную лёгкость. Он уверен, что больше не будет ощущать их липкую тяжесть, пока с ним рядом, теперь действительно рядом, находится Сатору. — Ты слишком много болтал! Белые брови взлетают над очками, но, когда до Сатору доходит скрытый подтекст, он сгибается пополам и присоединяется к смеху Сугуру.