Героин

Дверь в комнату Фишль была заперта на ключ, где-то за ней, как и обычно для их семейки, кричали её родители. Сама девчонка стояла около открытого окна, ветер из которого заставлял её волосы колыхаться. Она держала в руках канцелярский нож, взгляд был пуст и направлен куда-то вдаль, где летела стая птиц. Блондинка решила попрощаться с жизнью. Уже приставив лезвие к венам, Фишль решила попытаться вспомнить хоть что-то хорошее из её жизни. Вдруг в её мыслях прорезался образ её единственного друга — Беннета. «Беннет... Я должна хотя бы попрощаться с ним... Или соврать, будто бы мне просто надо уехать куда-нибудь, чтобы он не волновался,» — подумала девчонка, однако решив, что сейчас ложь будет самым отвратительным, что она может сделать, набрала номер блондина. — Ало! Привет, Фи... — парня, что взял трубку, тут же прервали. — Ничего не говори... Просто молчи и дай мне сказать мои, скорее всего, последние слова, — быстро промолвила Фишль тихим голосом. — Фишль, что у тебя происходит? — тут же спросил обеспокоенный парень. — Я устала... Устала от всего этого... Устала от этой жизни... — из глаз девчонки хотели вырваться слёзы, но не от собственной печали или нежелании попрощаться с жизнью, а от осознания того, что Беннет, у которого никогда кроме неё не было друзей, останется навеки один. — Ты знаешь... Я держу нож около своих рук... Это будет болезненно, но, надеюсь, быстро... Ведь так? Моя смерть будет быстра, Беннет? — Фишль... Фишль, прошу, не делай этого! — взмолился юноша, а его руки слегка задрожали от резкого испуга за свою подругу. — Ты боишься остаться один, ведь так? Иначе бы не боялся за мою жизнь... — спросила блондинка, однако не позволила своему другу ответить. — Можешь даже не отвечать. Я итак знаю, что ответ — да... — она покрутила канцелярский нож в руке. — Ты знаешь... Я бы не хотела оставить тебя одного... Совсем не хотела бы. Ведь не хочу видеть ни твоих слёз, ни печали... Особенно твоей печали на моей могиле... Если меня, конечно, похоронят мои чёртовы родители, а не просто кинут в мусорный бак, как мусор. — Прошу, остановись... Не делай этого! — чуть ли не кричал в трубку Беннет. — Прости, однако я уже решила... Решила попрощаться со всем этим, — Фишль досадно вздохнула. — Если бы я знала, что такое любовь, то явно бы полюбила тебя... Ты единственный, кому я нужна, и единственный, кто нужен мне... Надеюсь, мы встретимся в следующей жизни, Беннет. После этих слов она, не сбрасывая трубку, прошлась лезвием по своей руке, как будто бы решая, где лучше начать делать порезы. — Фишль... Нет! Не делай этого! — кричал ей юноша, однако девчонка уже не слышала его... Блондинка начала резать себе запястья, уродовала свою кожу, оставляя кровавые порезы, задевала и превращала чуть ли не в мясо свои вены... Вскоре из её рук выпал нож, она упала на пол, и последнее, что Фишль слышала, было криками блондина в трубку, что будто бы шёпотом долетели до её ушей. Её глаза навеки закрылись через пару секунд, а мир навеки пропал перед ней... Она больше не дышала. Родители Фишль нашли её мёртвое тело спустя несколько дней. Они решили не церемониться и не устроили похороны своей дочери, просто выбросив её труп на помойку за домом в надежде на то, что мёртвую девчонку не найдут. Её телефон, прочие вещи и мебель из комнаты продали, а на деньги с продажи купили алкоголь, даже больше не думая о своей дочери и её судьбе... Родителям девушки всегда не было дела до неё. Она была пустым звуком, местом для них... Ничтожеством, не достойным ни внимания, ни жизни. И именно так считала про себя и сама Фишль...