идиот, васильки и принцесса (24.09.23)

      Давно это было.       Да, очень давно.       Шанкс забыл насколько давно. Однако это точно не «как-будто было вчера». Можно сказать «сколько лет, сколько зим». Сейчас он стоит один на краю утеса. Наблюдает как волны моря разбиваются об скалы. Когда-то и он так разбивался об свою жизнь. Но как волны не возвращался обратно к морю. Он сам себя собирал по осколком, оставляя малюсенькие частички где-то. Он не видел их, не хотел собирать себя полностью. ведь нужно жертвовать ради чего-то или кого-то. Только Шанкс так и не понимает, зачем такие жертвы с его стороны. Ради чего. И вряд ли когда-то поймет.       — Папочка, папа зовет, — Шанкс оборачивается. Одноэтажный дом, небольшого размера. Бежевого цвета стены, крыша голубая. А рядом с открытой дверью стоит маленькая девочка. Рыжие, как у самого Шанкса волосы, завязанные в высокий хвост. Зеленое платье в белый горошек. Босая.       «Зачем мне тапочки, папочка? Я хочу по чистой траве, ну и что, если там земля. В ней нет яда города. В ней лишь насекомые, а их легко убрать».       Такими доводами маленькая девочка убедила своего родителя. Шанкс тогда смотрел на дочь с широкими глазами.       — Боже, он сделал из тебя хиппи, — закрывая свое лицо ладонями говорил Шанкс, пока солнышко его жизни босыми ногами бегала вокруг стола во дворе. Ее звонкий смех в тот момент и легкая улыбка любимого, который смотрел на бегающую дочь, убедили его получше, чем слова.       — Иду, — кричит Шанкс.       — Быстрее, — и дочка бежит к овальному столу, окруженному тремя стульями. В прошлом он забывался в выпивке, среди друзей. Работал до поздней ночи, чтобы жить в достатке. Он выгорал несколько раз в неделю, чтобы оплатить лечение крестного. И всё оставалось огромный грузом на его плечах. Он не раз тогда думал о смерти. Вспоминал худое и больное лицо крестника, и начинал работать по кругу. Как робот. Без перезарядки. В конце концов все это ничего ему не дало. Бесполезная часть в его жизни.       Всё изменилось, стоило в его жизни появится синеволосому ангелу. Выбил дверь его жизни и насильно вытащил из тьмы. В прямом смысле. Шанкс идет к столу, немного посмеиваясь.       Да, давно была та встреча. Помнит он ее как будто это было вчера. Шанкс снова засиделся на работе и принес ее в свою однушку. Уже рассветало Ему надо было поспать немного, чтобы не уснуть на работе. Однако работа была еще не доделана, и хоть срок сдачи был на следующий недели, мужчина хотел все сделать заранее. Ему прибавят зарплату и дадут выходной. Он сможет провести день с крестником. Ради этого он был готов пойти против природы человека.       — Эй, придурок, — в дверь постучали, Шанкс не обратил внимание. Не впервые его сосед ломился к нему.       — Слышь, идиот, — дверь слетела с петель. В темное помещение, где светом служил лишь экран монитора зашел мужчина. Он огляделся. Прошел мимо Шанкса, чьи глаза напоминали блюдца. От шока сонливость мужчины тогда ушла. А незнакомец подошел к окнам, распахнул толстые шторы в сторону. Лучи восходящего солнца проникли в квартиру и показали такой ужас, что незнакомец схватил Шанкса за руку и вывел из темного пространства за дверь.       — Ебать, ты свои легкие хочешь убить? — кричал сосед. В том, что это именно его сосед Шанкс был уверен. Громкий, грязный голос. Перепутать невозможно.       Под светом лампочки двести волт Шанкс смог рассмотреть этого ненормального. Синие волосы до плеч. Кожа белая. Не бледная или мраморная. А белая. Можно сказать как у Альбиноса, но чуть темнее. И глаза. Этот цвет. Не голубые. Не бирюзовый или лазурный. Нет. Это был цвет васильков. Цветов, что напоминали россыпь сапфиров или же голубизну спокойного, летнего неба в хорошую погоду, водную гладь южного моря при штиле. Ох, как же давно Шанкс не видел моря. А он ведь так любил его. Запах моря. Морские бризы. Этот вид.       В тот день Шанкс вспомнил о чем давно мечтал. О забытом. О мальчике, что стремился стать пиратом и покорять моря. Шанкс обнял соседа, произнес слова благодарности и побежал в больницу. В срочном порядке оформил выписку крестника. И пока выполнялись процедуры выписки тяжелобольного пациента, сам Шанкс уволился с работы, собрал все сбережения и купил два билета на море. Последние недели его крестник, его лучик в жизни, тот, ради кого он продолжал жить, не смотря на мрак жизни, улыбался как никогда раньше. Его Луффи бегал по пляжу. Не смотря на кашель с кровью продолжал лепить замки. А после того, как его усадили на инвалидное кресло, просил покатать его так, чтобы море касалось его ног.       Малыш Луффи как и маленький Шанкс, мечтал жить в море. Стать пиратом, покоривший все острова. Авария, в которой спасся только он, не дала сбыться мечтам. Трехлетний мальчик стал сиротой и слег в больницу с тяжелыми травмами внутренних органов и нервной системы. Врачи смогли спасти его он неминуемой смерти. Однако, Луффи умирал. Травмы спровоцировали инфекционную болезнь, вылечить которой не в силах была медицина. Болезнь убивала мальчика. Медленно. Каждый день. Каждую минуту. Никто не знал, сколько протянет мальчик. Шанкс верил, что его можно спасти. Он делал все, чтобы дольше продержать в его этом мире.       Луффи умер. С улыбкой в коляске у пляжа.       — Спасибо за море, дядя, — это последнее, что услышал Шанкс от ребенка. Последнее, что произнес малыш, чем улыбнуться и уснуть вечным сном. Шум волн моря заглушал плач взрослого мужчины.       — Папочка, ты слизень, — детский голос вытаскивает мужчину из пучины воспоминаний. Шанкс смотрит вниз. Малышка сжимает два его пальца в своих крохотных ручках и тащит его вперед.       — Как можно так медленно идти, прекрасно зная, что папа будет ругаться, — ворчит принцесса. Он и правду слишком медленно шел.       — Он просто еще не усвоил прошлые уроки.       Шанкс переводит взгляд вверх. Мужчина, чьи синие волосы отросли. Сейчас они доходят до поясницы, из-за чего тот всегда завязывает их в что-то наподобие пучка. Мило, из этого пучка торчат концы волос, а иногда несколько прядей как-то умудряются выбраться из тугой прически и свисать. Шанкс любит потом заплетать их в косички.       — Папочка тугодум, — малышка доходит до своего второго отца. — Папа, я привела придурка, который смотрит уже тридцать минут на море, — докладывает и, получив кивок одобрения от папы, садится на ближайший стульчик. Точно цитировала описание отца. Своего папочку без цитаты папы она бы так не назвала.       Сегодня на его муже шорты до колен, бирюзовая футболка с принтом кальмаров. Сверху рубашка. Розовая с фламинго. И как малышка, босой. Так красиво.       — Чему ты учишь, малышку? — Шанкс подходит к любимому, он обвивает его талию, прижимается носом к задней части шеи. Так приятно.       — Каких мужчин выбирать не нужно, — мужчина раскладывает салат на три тарелки.       — Не совершать твоих ошибок, да? — Шанкс тянет пальца к пучку, захватывает прядь и освобождает ее.       — Уебок, не трожь волосы! — спустя пяти лет он ругается так же, как и те дни, когда они были лишь соседями незнакомцами. — Садись, пока я пинком тебя с утеса не кинул.       Шанкс оставляет легкий поцелуй на щеке любимого и усаживается рядом с дочкой. Он смотрит на раздраженного любимого. Второй раз в его жизни он тоже появился весь злой и раздраженной.       Шанкс не возвращался больше в свой город. Он поселился в небольшой пригороде и работал в кафешке. Он не выгорал. Не убивал себя физически. Но уставал. Уставал жить. Его вытащили из мрака, однако забыли показать дорогу, которая не вернет его обратно к тьме. Без лучика Шанкс перестал видеть краски жизни. Только голубой, цвет моря видел он. С каждым днем цвет темнел. Он погружался на дно моря. Морально. Мысли о физическом исполнении своего состояния преследовали его каждый раз, стоило ему подойти к морю. Выход так близко. Такой легкий. Сделать несколько шагов и море заберет тебя к себе. Как забрало и прах крестника.       — Ебанный пиздец! — знакомый голос отвлек мужчину от расчета дневного заработка. Он посмотрел на вход в кафе. Дверь отворилась и в помещение вошел злой, раздраженный мужчина. Волосы заплетены в косу до лопаток. Брюки до щиколоток, нараспашку рубашка с ромашками, а под ней розовая майка с изображением губка боба по середине. Лучше подошел бы Сквидвард. Он точно передает эмоции носителя майки.       — Арахисовой раф кофе с семью ложками сахара, взбитые сливки, политый карамельный сиропом сверху.       От такого заказа Шанксу стало тошно. Слишком сладкий для него. Вредно же для зубов.       — Чего стоишь и смотришь, придурок? Готовь или ты глухой у нас, — клиент размахивал ладонью перед лицом Шанкса. — Стоп. Я же знаю тебя, — он постучал обоими руками по стойке. — Ты же тот ненормальный сосед. Без тебя я стал высыпаться, что привело к тому, что стал опаздывать на работу. Твое битье по клавиатуре не давало спать, но хлопки дверью всегда будили в шесть утра. Отличный будильник, — мужчина взял рядом лежащий блокнот и ручку из верхнего кармана фартука бариста приблизившись так близко, что Шанкс почувствовал запах цветом. Такой не знакомый, но приятный. Дурманящий. Отступил назад, пишет что-то в блокнот и положил всё на стол.       — Заказ отменяется, завтра приду за этим монстром, — он указал на листок раскрытого блокнота. — К девяти часам утра должен быть готов. Если будет пусто, обсудим прошлое, — подмигнул и ушел. А Шанкс впервые за шесть месяцев начал видеть цвета весны. Зеленый цвет стен кафешки. Коричневый — цвет двери. И красный, цвет резинки, которая была на конце косички у бывшего соседа.       С девяти утра следующего дня началась новая жизнь Шанкса. Он готовил тошнотворно сладкие напитки для Багги — так звали бывшего соседа — гулял с ним по вечерам по пляжу. Иногда ходил на мероприятия. которые устраивали жители. И много, много говорил. О своем крестнике. О его последних неделях. О своей работе. О выгораниях. О мыслях суицида, которые его преследовали. Он выкладывал все человеку, который когда-то был незнакомым соседом. Человеку, что за пару месяцев стал для него очень близким и родным. Больше, чем просто знакомцы. Больше, чем лучшие друзья.       Шанкс влюбился в раздражительного мужчину. В его васильковые глаза. В смех. В грязный язык. В то, как его тащили теплые руки в море. Или на утес. Багги выслушивал все его истории. Он не говорил утешающих слов. Не жалел. Не пытался поддержать словами или объятьями. Багги просто тащил его к морю и начинал забрызгивать водой. Или сам вставал за стойку и готовил кофе, не сладкий как любит сам Багги, но при этом все еще приторный для Шанкса. Или просто сидел с ним на песке и жаловался ему, как же его раздражал «тот Шанкс, уебистый сосед» или же рассказывал как важно защищать природу, а потом тащил его в магазин за мусорным пакетом, чтобы вместе собирать мусор с пляжа.       Спустя два года Шанкс сделал Багги своим на уровне закона. Обручальное кольцо с маленьким синеньким сапфиром на пальце мужчины тому доказательство.       — Приятного аппетита, — девочка начинает уплетать салат за обе щечки, будто кто-то у нее его отберет. Смешная. Миленькая. Маленькая.       — Ешь помедленнее, повредишь желудок, — девочка кивает на слова отца и продолжает есть, не сбивая ритма. На это Багги лишь вздыхает, покачивает головой из стороны в сторону.       — В тебя пошла. Слышит, кивает, но не слушает, — на это предложение девочка улыбается. Широко. Так как умеет лишь она.       — От каждого взяла что-то, — Шанкс глазами указывает на босые ноги любимого. Тот хмыкает и начинает есть салат. Шанкс улыбается и принимается за еду.       После этого семья спуститься вниз в пригород, купит мороженое и будет гулять по пляжу. К вечеру они вернуться домой, очередной раз оставляя свои имена на песке.

«Тут была семейка из идиота Шанкса, василька Багги и принцессы Нами»