just one moment

Кусок крыши одной из главных башен Поэны внезапно, с громким грохотом и треском оторвался и стремительно взлетел вверх, растворяясь в темноте, где, далеко от удивлённо наблюдающих за ним сотен глаз был медленно расщеплен пустотой. Или всё же не медленно - для всего, попадавшего в пустоту время переставало существовать. Глыбы кирпича попадали на каменную мостовую площади, люди бросились в рассыпную, уже не крича. Тишина давила, была полна того безысходного, всепоглощающего отчаяния, что испытывают ягнята, приведённые своим сородичем на бойню и внезапно оказавшиеся взаперти в тёмном сарае, не имеющем конца и края. Осколки камня посыпались на головы мироходцев, пыль поднялась на пару метров, а гарант наконец вдохнул полной грудью. Каменный туман оседал, а гарант удивлённо, шокированно и очень радостно... улыбался. Он сделал ещё один несмелый вдох, затем ещё один... Синие, яркие лепестки, подражая камню, поднявшемуся в небо, как будто исчезли. Медленно растворились, дав моментальное облегчение. У него не было желания думать о причине столь внезапного освобождения - васильковые стебли больше не разрывали его грудную клетку, больше не опоясывали сердечные артерии. оставалось только ощущение тотального благополучия. Долгожданного освобождения, в такой обстановке, но он просто не мог больше беспокоиться, пребывая в своём кратковременном райке, в то время как всё больше камня, металла и дерева взмывало в воздух. Ломалась черепица, трещали окна, земля уходила из-под ног, Поэна растворялась в пустоте, а Фран дышал. Камень под пяткой задрожал. Зрачки гаранта резко расширились, он начал терять равновесие, приходя в себя. Люди вокруг кричали. В ужасе он развернулся, чтобы дать распоряжения к отступлению и взмахнул палочкой, удерживая на месте те куски мостовой, что ещё поддавались, утягивая граждан ближе к храму. Он придержал дверь, стараясь впустить как можно больше людей, но опора под ним внезапно взмыла вверх. Мгновение спустя он уже мчался в пустоту, пытался ухватиться руками хоть за что-то и думал. Молился. Молился на Ло. Молился всем богам за Лололошку. *** - Прунус! Окетра исчезла с красной вспышкой. Сан-Фран вопросительно оглянулся на Фарагонду, которая ответила ему таким же недоумевающим и недоверчивым взглядом. Нет, он не думал, что мог бы пропустить что-то настолько любопытное. Только странное чувство дежа-вю посетило его в тот момент, когда с его губ слетело это странное слово и он переместился. Место выглядело очень странно. Полное скинта, красивое и величественное, и, по какой-то причине, остро ассоциирующееся у Франа с васильками. Они ничего не значили. Просто были синими и до боли желанными. Прямо здесь и сейчас, цветы, которые он даже в Тринадцать-то видел ужасно редко. Но неизвестное измерение имело чёткий аромат голубой лазури и острых лепестков. Острых. Что-то кольнуло в груди, ударило в голову и будто мощным пинком в солнечное сплетение сбило в ног, застилая глаза ярко-синим. Какой-то мужчина, внезапно возникший перед глазами и обладавший до жути знакомыми чертами и какими-то очень ненавистными в этот момент Франу крыльями произносил слишком много букв "Л", и невозможно было понять, напевает он или старательно измывается над бедным магом. Ком из горла никак не уходил, но в сердце от этих песенных переливающихся "Л" было слишком тепло и по-домашнему, но так невыносимо, разрывающе, чудовищно грустно. Перед глазами всё ещё была то-ли вода, то-ли кусок полосатого пледа, а может и целое васильковое после и заданный Окетрой пару мгновений назад вопрос, в котором фигурировало одно лишь понятное Франу, неизвестно почему, слово - "Лололошка".