Пустота четырех дней

Джисон с грустью и обидой смотрит на Минхо в конце тренировочного зала. И ему тяжело сдерживать себя от слез, которые застыли в горле и при одном неверном действии могли бы вытечь и затопить всё вокруг. Мысли заняты только прошедшей между ними вчерашней ссорой, что является причиной их отстранённости. И как бы Хан ни пытался сконцентрироваться на новой хореографии, у него это не получалось. И всё из-за этого идиота – Ли Минхо! Движения младшего путаются между собой и никак не хотят укладываться в его голове. Ноги путаются друг с другом, а руки перестали обладать той плавностью, которая была до этого. Из-за одних и тех же ошибок к нему подходят то Феликс, то Хёнджин, пытаясь помочь исправить и сделать правильно. А Хо даже не смотрит в его сторону. И это пиздец как обидно. Да, они в ссоре, но это не даёт ему права забивать хуй на кого-то из группы – в данный момент на него! Хотя бы перед другими мемберами можно же сделать вид, что всё хорошо! Нет же, ебаная гордость не позволяет! Пошел он нахуй в общем! Джисон не сдается и пытается повторить неудавшиеся движения ещё много раз. Но ничего не получалось, только Хёнджин несколько раз подходил и говорил, что ещё чуть-чуть и точно запульнет в него бутылкой с водой. Угроза, конечно, не перешла к действиям, но на всякий случай Хан переместился ближе к Феликсу. Решив, что сейчас его мозг на вряд-ли заработает, Джи решает остаться вечером один и разобрать движения, в которых он допустил ошибки. Ему в одиночестве всегда было сложнее тренироваться, но это лучше, чем в одном помещении с Ли Минхо! *** Уже четвертый день их ссоры. И всё повторяется снова и снова. Сначала непонятки на общей тренировке, а потом почти то же самое только наедине с собой. Хан не думал, что учить что-то самому будет так сложно! У него не получалось исправить абсолютно всё, поэтому в надежде на лучший результат он уже третий день занимается отдельно от всех. Но никаких изменений это почти не приносит. Опять вечер. Опять тренировочный зал. Опять разочарование в себе. От злости пальцы сжимаются в кулаки, оставляя на внутренней стороне ладони красные следы от ногтей. Желание выбросить эти идиотские колонки, а затем и себя в окно становится всё сильнее. Но здравый смысл всё-таки даёт парню пиздюлей за такие мысли и говорит продолжать отрабатывать движения. И так проходит ещё два часа. На улице уже глубокая ночь, а телефон разрывается от сообщений, видимо от лидера. Решив проверить свои предположения, Хан включает экран телефона и видит, что оказался прав. Несколько сообщений висят в графе уведомлений так же, как и два пропущенных. Чан-хён 00:15: Где тебя носит? Чан-хён 00:15: Уже ночь, а тебя всё ещё нет Чан-хён 00:45: Если у тебя просто был выключен звук уведомлений и ты не слышал мои звонки я убью тебя Джисон действительно был напуган. Его старший хён очень редко злился, а особенно на младшего. Но он понимает его сейчас. Хан заставил его волноваться. Вы 00:57: Хён, прости прости! Я правда ничего не слышал:( В общем он провел наедине с собой где-то четыре часа, но ничего не смог. Ещё и заставил Чана волноваться. Полный идиот! Ни свои ожидания не может оправдать, ни чужие. К горлу подступают невыплаканные за всё это время слёзы, которые он сдерживал каждый день. Но больше не может. Его сердце сейчас переполняет болью. И от неудач в танцах, и от вины перед лидером, и от ссоры с Минхо.. Ссора... Это же он сам виноват в ней... Не мог бы просто спокойно поговорить, а не повышать голос, получая в ответ то же самое. А всё из-за какой-то незначимой хуйни, на которую он просто мог закрыть глаза! Такой придурок! Хоть и вина Минхо тоже была, Джи сейчас не мог понять это, продолжая поливать себя все различными обвинениями. Хан, сидя на полу в пустом помещении, больше не мог сдерживать свои эмоции. Слезы постепенно, капля за каплей текли вниз по щекам, падая на его штаны и пол. Ладони слегка подрагивали, но всё же прислонились к лицу, как будто пытаясь спрятать эти "стыдные" эмоции. Он мог бы сидеть так до самого утра, но слышит небольшой шум со стороны двери, а затем и знакомый голос. – Из-за тебя мне пришлось посреди ночи встать с кровати и променять свой сон на то, чтобы пойти за тобой. Ты же у нас такой особенный, за которым нужно бегать, да? Внимания не хватает, м, Джисон? Из-за тебя Чан волнуется и хотел пойти за тобой сам, забив на свой отдых, которого и так почти нет. Тебе этого хотелось? Не кажется ли тебе, что ты ведёшь себя как полный эгоист? Ты и есть эгоист, даже отвечать на это не нужно, – раздраженно говорит Минхо, не смотря на младшего. Его холодный тон, заставляет тело всё больше затрястись, а слезы новыми потоками пустить из покрасневших глаз. Джисон издает громкий всхлип, привлекая внимание старшего. Тот поднимает голову и смотрит на объект звука, прибывая в небольшом ступоре. Сердце парня больно торкнуло и переполнилось сожалением за сказанные слова. Вся злость, которая переполняла его, резко ушла, заменившись печалью. Он довел своего любимого до такого состояния? Как он только посмел это сделать. Полный придурок. Из-за него сейчас Джисон горестно плачет. Возможно и до этого плакал. И что теперь делать? Попытаться успокоить? А не пошлют ли его далеко, как только он подойдёт ближе? Нужно хотя бы попытаться. Ли быстро преодолевает расстояние между ними и спускается на колени рядом с Джисоном, обвившим свое тело руками. Минхо мягко приземляет свои руки на чужие щеки и пытается вытереть всю влагу, но, конечно, у него это не получается. Ещё немного просидев в таком положении, Минхо приподнимает Хана и сажает на свои колени, не встречая сопротивления. Он всё ещё боится вспугнуть хныкающее тело, поэтому всё делает очень бережно. Бережно гладит по волосам, бережно сжимает плечи, бережно прижимает к себе. Одно неверное движение и кажется, что Джисон рассыпется в его руках. Минхо ведь замечал эти дни его подавленное настроение, но ничего с этим не делал, с головой утопая в обиде. И в итоге они вдвоем сидят в пустом тренировочном зале, в почти пустой компании, поздно ночью, когда один из них глотает свои слезы. Именно такого они и добивались, ага. Ли чувствует, что парень в его руках стал намного тише и почти перестал дрожать. Это хороший сигнал. Но судя по мокрым глазам и лицу, плач ещё не сошел на нет. Старший как будто немного смелеет и оставляет где-то в волосах Джисона успокаивающий чмок, который сразу же заметили. – Что тебя так расстроило? – ещё глупее нельзя вопрос придумать? Конечно, это всё из-за тебя, идиот! Минхо уверен в этом. Причина только в нем. – У меня совсем ничего не получается, – грустно мычит младший уже полностью успокоившись. – Уже четвертый день! Почему-то на лице Ли начала появляться еле заметная улыбка. Джисон сейчас такой милый. Странно, конечно, думать о таком, когда несколько минут назад этот человек хотел затопить тут всё слезами. Но сейчас он выглядит таким беззащитным, таким крошечным в чужих руках, что так и хочется защитить. Даже от какой-то глупой хореографии. – Не расстраивайся из-за такой ерунды, – спокойно говорит Минхо, массируя пальцами джисонову кожу головы. – Мог бы подойти ко мне и попросить о помощи. – Ты тоже видел, что я ошибки допускаю и мог бы подойти, – немного обидчиво урчит Хан, подставляясь под нежные прикосновения. – Но мы с тобой два идиота у которых гордость из задницы лезет, – констатирует очевидное и Ли с ним абсолютно солидарен. – С этим не поспоришь, – усмехается и чувствует как его тело обвили чужие руки. Тревожность, что была до этого, исчезла у обоих, оставляя лишь сладковатое чувство нежности. И зачем нужно было вести себя как придурки и мучиться от недостаточного внимания друг друга? Могли бы в тот же день решить всё мирным путем, а не строить обиженок, принося взаимную боль. – Прости, я не должен был начинать всё это, – смущённо просит прощения младший, немного смущаясь, ну потому что всё-таки не он один тут виноват! – А я мог бы не продолжать, поэтому всё поровну, прости, если сильно задел тебя, милый, – и от этого «милый» у Джисона любовь по венам течет. Как же он обожает милости в свой адрес. Особенно от Минхо. – Признайся, ты ведь пришел за мной не потому что Чан-хён попросил, – уж слишком очевидная эта правда, которую Хан понял ещё с самого начала. – Ты думаешь я правда променял бы свой сон на то, чтобы прийти холодной ночью в компанию и просто убедиться, что ты в порядке? – пытается оправдаться Ли, но увидев недовольное лицо напротив себя, терпит поражение. – Ладно, ты был прав. Только не надо на меня смотреть как на предателя! – Джисон усмехнулся и оставил чмок на чужой щеке и встал с его колен, а за ним и старший. – Тогда пойдем домой? И я не хочу сегодня спать в другой комнате от тебя! Этой ночью я не отлеплюсь ни на миллиметр и тебе придется с этим смириться, – выдвигает условия Хан и очаровательно хмурит брови. – Идём уже, а то на наши поиски ещё кого-нибудь отправят, – ведя за собой Джисона говорит Ли, но его голос меняется. – И я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты хуй пойми где, а не в своей кровати был сегодня в двенадцать часов ночи, – младший на это закатывает глаза. – Конечно, я тоже люблю тебя, Минхо-я, – в ответ слышно недовольное урчание, но всё же взаимные слова звучат через мгновение: – Я тебя тоже, Хани.