Song for a Soldier

Чейз проснулся от того, что кто-то вошел в лабораторию. Разумеется, он не мог услышать шагов сквозь толщу жидкости, заполнявшей его колбу. Но из-за того, что он был постоянно подключен к системам жизнеобеспечения и учился синхронизироваться с прототипом голона, электронные импульсы стали как бы продолжением его организма, заменившим не особенно теперь и нужные естественные органы чувств. Доктор Уэллер заметил это чуть ли не раньше самого Чейза и сказал, что это должно значительно облегчить загрузку и управление голоном. Чейз решил считать, что доктор так пытался его подбодрить. Сейчас Чейз проснулся от того, что почувствовал, как открылась дверь. Он удивился: по его ощущениям, было еще слишком рано. У доктора Уэллера сегодня была назначена встреча с кураторами программы «Ген:ЛОК», и, судя по его интонации, это должно было затянуться надолго. А кроме него и его помощников, которые также должны были присутствовать на встрече, никто не имел права сюда входить. Чейз прищурился. Белая фигура, двигавшаяся по лаборатории, была ему незнакома. Издали ее можно было принять за призрака, но для призрака она держалась слишком уж неуверенно. — Эй, — окликнул Чейз, — ты кто такой? Фигура замерла. Затем повернулась на голос и осторожно приблизилась к колбе. Это была молодая девушка с длинными белыми волосами, забранными в высокий хвост, в роскошном белом же дорожном костюме. Ее светло-голубые глаза не отрываясь глядели на Чейза. И Чейз ее знал. — Вайсс Шни, — выдохнул он. Она вздрогнула и чуть подалась назад, будто не ожидала такой реакции. — Вы... меня знаете? — Я был на вашем концерте. В Нью-Йорке, еще когда... — Чейз запнулся. — Давно. Как вы оказались здесь? Или... это тоже только голограмма? Почему-то эта мысль разочаровала его. Но Вайсс покачала головой: — Нет, я действительно приехала сюда. Вместе с отцом. Жак Шни — крупнейший инвестор и один из кураторов программы «Ген:ЛОК». Вы, должно быть, знакомы с ним? — Нет, — честно ответил Чейз. Как ни странно, ему даже не пришло в голову соврать. Уж слишком все это было неожиданно. Вот перед ним стоит легендарная Вайсс Шни, «голос Политии», которой прочили блестящую карьеру певицы, если бы не война. Не один новобранец хранил у себя под подушкой ее фотографию; не один опытный солдат перед серьезным боем пересматривал старые записи ее концертов. Лишь немногие могли похвастаться тем, что видели ее вживую — да и то издалека. И вот она стоит перед Чейзом — руку протяни (если бы не колба), а он даже не может хоть как-то заставить ее заинтересоваться им. Тоже мне, надежда программы «Ген:ЛОК». Но Вайсс неожиданно улыбнулась: — Это хорошо. И Чейз понял, что каким-то образом все же умудрился набрать очки. — Я слышала о вас, первый лейтенант Чейз, — сказала она. — Не могу даже представить, через что вам пришлось пройти. Вы, должно быть, очень храбрый. Чейз улыбнулся: — Ну, не то чтобы у меня был выбор. — Не говорите так, — бросила Вайсс. — У нас всегда есть выбор. Просто не всегда нам хватает храбрости его сделать. Скажите... вы действительно этого хотите? Или просто делаете то, что вам велит доктор Уэллер, потому что больше вам надеяться не на что? Это были резкие, даже жестокие слова, но почувствовать себя уязвленным Чейз не смог: судорожно сжатые руки Вайсс и легкая дрожь в ее голосе (которая, как он надеялся, ему не послышалась) выдавали волнение. Она не собиралась его оскорбить. Для нее этот вопрос был очень важен. И потому он задумался, не желая спешить с ответом. — Врать не стану: я не запрыгал от радости, — сказал он наконец с кривой усмешкой. — В Нью-Йорке погибла моя семья. Мои мать и сестра. И первое время я думал, что лучше бы и мне было остаться там с ними. Но, как видите, я все еще здесь. И пока это так... я не могу сидеть сложа руки. Да, кроме программы «Ген:ЛОК», мне больше не на что надеяться. Но это не значит, что я не хочу в ней участвовать. Он осекся. — Мисс Шни... вы плачете? Вайсс вздернула подбородок. — Мой отец разрешил мне прийти сюда только потому, что думал: я увижу сломленного, разбитого человека, послушного подопытного кролика, — звенящим голосом сказала она. — Он хотел, чтобы я своими глазами увидела, что происходит с людьми на войне. Моя сестра записалась в армию — только так она могла сбежать из дома, и чего бы я не отдала, чтобы последовать за ней!.. — Она опустила голову и почти шепотом закончила: — Но я не могу. Чейз смешался. Он что-то слышал о скандале в семье Шни, но проблемы богачей были слишком далеки от него, чтобы забивать ими голову. По крайней мере, так он думал раньше. — Вы с сестрой общаетесь? Вайсс закусила губу: — От нее не было ни словечка с тех пор, как она ушла из дома. Возможно, это все отец. Я не думаю... не хочу думать, что Винтер забыла меня. Она всегда была так добра ко мне... — Тогда для начала попробуйте разыскать ее. Вайсс медленно кивнула: — Я думала об этом. Но я даже не знаю, с чего начать. Она наверняка записалась под чужим именем... — Можно проверить списки всех новобранцев за тот период. Хотя адвокаты вашего отца наверняка это уже сделали, но вы-то знаете свою сестру лучше них. Ее любимые книги, фильмы, музыка, места, где она хотела побывать... все что угодно, что может подсказать, какое имя она могла выбрать и куда могла отправиться. — Но ведь списки новобранцев — это закрытая информация. Чейз улыбнулся: — Я вам дам контакты одного моего знакомого. — Он шевельнул пальцами (даже такое простое движение далось ему с трудом — впрочем, возможно, во всем был виноват вязкий раствор), и крохотное голографическое окошко скользнуло сквозь стекло прямо в руки Вайсс, которая тут же «спрятала» его щелчком пальцев. — Сейчас он предпочитает работать по эту сторону закона, но я знаю, что в прошлом ему случалось заниматься... разными вещами. Главное, не говорите, что вы от меня: мертвые сослуживцы — плохие поручители. Впрочем, думаю, он и так не откажется помочь... — Потому что я — Шни? — презрительно перебила Вайсс. Чейз удивился: — Разве вы поете потому, что вы — Шни? Она недоуменно взглянула на него — и вдруг быстро опустила голову. Чейз готов был поклясться, что она покраснела. — Мне пора, — сказала она. — Иначе отец заинтересуется, почему я так долго не возвращаюсь. Спасибо вам, первый лейтенант Чейз, и... — Просто Чейз. И... вы не могли бы кое-что сделать для меня? Вайсс удивленно взглянула на него. Чейзу вдруг стало жарко. — Всего один куплет. Я не прошу песню целиком, просто... хотя бы пару строчек. Не в Смешанной реальности, а по-настоящему. Вайсс неожиданно лукаво улыбнулась: — Спеть вам? — Да, — признался Чейз. Она задумалась. — Что ж, Чейз, — сказала она. — Большая часть моего репертуара, к сожалению, сюда не подходит... уже не подходит. Но я помню песню, которую написал один мой друг. Он хотел отдать ее мне, но я сказала, что не сумею с ней справиться. Тогда бы я и не сумела. Но сейчас я, кажется, поняла, как это сделать. Она закрыла глаза и вздохнула. — Только никакой записи. Я еще не готова. — Разве что в мою память, — заверил ее Чейз, и она усмехнулась. Stay close, move fast The darkness cannot last No hope, no path But we’ve got a dream to catch And we cannot wait Trust the way we’re made The sparrow’s born to fly The mountains tower The river knows to reach the sea Rain will help the flowers be We’re the same, you and me