Петухи

Собственно, когда Мери, измученная французским своей матушки, впервые увидела Печорина, первой же ее мыслью было одно: «Что это за петух?» Видала она таких кавалеров, которые используя весь обширный ум и способности, только и делают, что гадят в душу и влюбляют в себя табуны. Еще и этот Грушницкий, который вертел вокруг нее хвостом и, всячески пытаясь преодолеть чисто солдатскую тупость, старался завоевать ее внимание. Мери было скучно, оттого женщина решила навестить недавно приехавших в Пятигорск Лариных, среди которых было целое семейство и две дочери, одна из которых кокетка, а другая замкнутая в себе дикарка. Когда она впервые увидела Татьяну, то обменялась с ней скромной улыбкой и уже подумала о том, что ручки у нее изнеженные, мягкие, манящие. И тут же заметила рядом с ней второго петуха, который всячески хохлился где-то в углу. Как она узнала, фамилия его была Онегин. И если не форменный идиот, то просто себе на уме человек, который ради своего развлечения может выбесить с десяток мамаш своим неприступным поведением. Женщины, улыбнувшись друг другу еще раз, не сговариваясь, отошли в сторону. — Онегин, похоже, к вам неравнодушен, Татьяна, — прощупывая почву, произнесла Лиговская. Татьяна покачала головой и скромно улыбнулась. — Он мнит о себе черте-что и всячески изображает Графа Монтекристо в своих попытках вывести меня на эмоции… Странный человек. Настолько странный, что я бы сказала, бежавший из дурдома. Лиговская впервые за долгое время почувствовала себя так, словно она парит над землей. Ей были приятны слова Татьяны, за такой оценкой скрывался недюжий ум, что ей льстило. В порыве чувств она схватила ладонь Татьяны и сжала в своей. — Вы не представляете, как порадовали меня своим наблюдением. У меня примерно такая же проблема — два кавалера. Один претендует на мою руку, а другой хочет запудрить мозги. Меня радует, что я не одинока. Глаза Лариной загорелись. Она поняла, кому до конца жизни будет слать письма, наполненные трепетом и биением ее чувственного на самом деле сердца. — Милая Мери, позвольте вас поцеловать… — в таком же непонятном порыве чувств попросила Татьяна. Мери кивнула с широкой улыбкой на лице. Они коснулись губами лиц друг друга в искреннем чувстве понимания друг друга. — У вас проблема в том, что вашему кавалеру придется написать любовное послание, чтобы он отвязался. Моя проблема кроется в том, что… — Вам придется изображать влюбленность, — закончила за Мери Татьяна. Обе были готовы расхохотаться такому тонкому пониманию гнилых душ. — Если вам ум помог избежать замужества, то, думаю, с таким капризом судьбы вы справитесь, — подмигнула Мери. Молодые женщины взялись за руки и обнялись, повиснув друг на друге как на оплоте разумности в этом сумасшедшем мире. Татьяна прошептала на прощание Мери на ухо, когда приличия не позволяли более оставаться им наедине: — Мы-то с вами знаем, что они петухи. После этих слов Мери поняла, что будет вечность любить эту женщину. Татьяна чувствовала то же самое.