В свободном падении

Первое, что он чувствует, когда просыпается, — как что-то с глухим звуком ударилось о его спину. Собственно это и разбудило его. Он стонет от тяжести в голове и морщится: глаза открыть оказывается невероятно сложно из-за никак не желающего отпускать его сна. И все еще находясь на грани того, чтобы обратно провалиться в дрему, он, неглядя, щупает рукой вещь, что в него прилетала. Это что-то мягкое и упругое, но мозг быстро отказывается соображать. Нехотя, он поворачивается и приоткрывает глаза. Зрение расплывчато, но спустя пары секунд вглядываний, видит перед собой подушку и даже не задается вопросом, почему она у него оказалась. Вместо этого он воспринимает это как знак свыше, хватает ее в охапку и переворачивается обратно на удобный бок, посильнее натягивая на себя одеяло, потому что понимает, что замёрз. Однако, кажется, у судьбы на него другие планы, поскольку громкие переругивающиеся голоса где-то в стороне пресекают его попытки поспать хотя бы еще полчасика на корню. Он пытается сопротивляться, правда пытается! Прикрывает своей новообретенной подушкой голову, но шум от этого не исчезает, а только немного приглушается, что не очень-то и помогает. Сон ускользает, растворяется, и теперь остается только усталость и раздражение. Кто бы то ни был, он убьет их, совершенно точно убьет, потому что другого нарушители покоя в полседьмого утра не заслуживают. Он кое-как выпутывается из одеяла и выползает из своей берлоги (кроватью то, на чем он спит не назовешь) с видом скорее какого-то мертвяка. Потому что в полседьмого утра по-другому нельзя. Он трет руками лицо: глаза болят и слипаются, а всякая плоская поверхность сейчас выглядит привлекательнее и соблазнительнее любой модели с обложки глянцевого журнала. Он идёт на голоса, которые делаются только громче. И да помогут небеса этим орущим жаворонкам. Открывает дверь, ведущую в главное помещение, и тут же жмурится от освещения. Чтоб их всех. Он опирается спиной о стену и скрещивает руки на груди, все еще щурясь и всматриваясь в парочку. — А я говорю!.. — и тут спорившие затихают, заметив его присутствие. Еще несколько пар глаз тех, кто просто играют роль зрителей в этом цирке, оглядывают его, кто — с интересом, кто — мимолетом. Он одарил виновников своего дерьмового настроения — Тенко и Мускула — убийственным взглядом. Он наслаждается каждым моментом этого замешательства, потому что знает, что тишина эта непродолжительна. И стоило ему только закончить эту мысль, как все, как ни в чем ни бывало, вернулись к своим делам, в том числе и спорщики хреновы, что еще с пущей увлеченностью стали орать друг на друга. В голове всплывает вопрос, почему никто не спит в такую рань, но мысли путаются в какой-то невообразимый клубок, в котором основная мысль быстро теряется, и он бросает попытки что-либо понять. В сторонке на старом диванчике, закинув ногу на ногу, расположилась Химико Тога, играющая с раскладным ножиком. Даби и Твайс сидели у барной стойки, явно наслаждаясь развернувшейся перед ними драмой. Остальных видно не было. Гребаный Тенко. Гребаный Мускул. Он бредет к барной стойке, по дороге задаваясь вопросом, почему у них она вообще есть, если нет нормальных кроватей, от которых бы не затекала шея. Курогири за стойкой приветствует его кивком, когда он садится на стул между теми двумя. — Мидория-кун, выглядишь бодрячком! — сообщил ему Твайс, на что он ответил еле слышным и вялым «ага» и запустил руку в свою спутанную копну волос, лбом опершись на ладонь, что была вся в длинных и тонких, словно от проволоки, шрамах, столешницу. — Чего хочешь? — ровным голосом спросил Курогири, потирая стаканы. — Пулю в голову, желательно, чтобы насмерть, — пробормотал он. Даби рядом усмехнулся. Курогири понимающе кивнул и, на пару секунд скрывшись за барной стойкой, положил перед ним аспирин и поставил стакан воды. Мидория посмотрел на него как на только что сошедшего с небес боженьку, и, поблагодарив, выпил таблетку. Это, конечно, не пуля, но сойдет. Он уже потихоньку привыкал к шуму на фоне, да и громкие звуки не так сильно резали слух, но в один момент, когда конфликт по-видимому достиг пика эскалации, терпеть это все стало вовсе невыносимо. — Да завалитесь уже! Заебали орать, — рявкнул он, массируя висок. — Хотите выяснять отношения — валите на улицу. — Ты кого затыкать собрался, сопляк? — насмешливо-озлобленно сказал Мускул, с раззадоренной ухмылкой на лице. — Не вмешивайся, Изу-чан, — тут же резко добавил Шигараки, продолжая уничтожительно сверлить взглядом здоровяка, щурившиеся алые глаза буквально полыхали от раздражения, уголки губ с небольшими шрамиками подрагивали. — Ты видишь еще здесь орущих мудаков почти в семь гребаных утра? — проигнорировав предупреждение Тенко, сязвил он, обращаясь исключительно к Мускулу. Фыркнув от того, что его проигнорировали, Шигараки скрестил руки на груди. — Одного мудака я точно перед собой вижу, — ударив кулаком по ладони, сказал Мускул, уже направляясь к нему. — Иди нахуй, чучело, — сказал он, устало положив подбородок на сложенные на столешнице предплечья, и прикрыл глаза. Теперь внимание Мускула было направленно на него, и спора как ни бывало, а значит его миссия на сегодня выполнена. — Ты кого чучелом назвал, щенок? Пошли махаться, раз такой важный. — Вы махаться идете?! — вскочила с диванчика Химико и через секунду оказалась рядом с ними. — Я с вами! — Ставлю триста йен на Эмпата, — тут же с ленивой улыбкой объявил Даби, подперев кулаком щеку. Эмпат — его прозвище, он не помнил, с каких пор оно с ним или кто его придумал, время шло, а оно прижилось, а он даже не заметил. Экая невидимка! Прозвище — такая штука, ему сначала принюхаться к хозяину надо, повертеться вокруг, зато потом — хрен отлепишь. Хотя и бывают исключительные породы, что без всяких прелюдией прыгают на человека, впиваются так глубоко, что заменяют родное имя. Тем не менее его было самым подходящим, отражающим его суть — причуду. — Ты ж на нуле, — без надобности оповестил Твайс того. Даби пожал плечами. — И что? Я абсолютно уверен в пацаненке. Ты ставишь или нет? — Нет! — вскочив, ответил Твайс. — Двести пятьдесят на Мускула! — По рукам, — криво усмехнулся Даби, пожимая с оппонентом руку. Он придвинулся к Мидорие, положил руку тому на плечо, слегка сжав его, и прошептал: — Только попробуй продуть, малой, я из тебя шашлык заделаю… — Даби, будешь много пиздеть — на атомы расщеплю, — подойдя к ним, сказал уже успокоившийся Шигараки и помахал тому мол «руку убери». Даби фыркнул, но руку убрал и слегка отодвинулся, давая место «боссу». Шигараки смахнул с лица сероватые волосы и, подперев щеку рукой, обратился к Мидорие. — Изу-чан, ты как раз вовремя, — оповестил его Шигараки. Надо сказать, никто из Лиги кроме него не называл Мидорию «Изу-чаном». Это было по-своему особенное обращение, оно казалось очень личным, тянущим за собой длинный хвост воспоминаний, который никто не знал, где заканчивался. Из уст других оно звучало бы как-то неправильно, донельзя нелепо и оставляло после себя странное послевкусие неловкости, словно они вторгались на частную территорию, которая всегда была огорожена высоким и толстым забором. Поэтому все ограничивались «Мидорией» или «Эмпатом». — Мы тут обсуждали вносили правки в наши дальнейшие действия, пока не случился один… казус… (в этот момент Шигараки бросил непродолжительный взгляд стоящего рядом и о чем-то разговаривающем с Химико Мускула), но не суть, — и он начал вести монолог о каких-то целях, плюсах и минусах, планах и позициях, а, закончив, добавил: — Что думаешь? — наконец спросил Шигараки. Его планы всегда были довольно продуманными, но, как говорится, один аналитик хорошо, а два — лучше. Однако похоже тот вообще не думал. Шигараки сощурился, а затем схватил его за плечо (да, да, именно схватил!) и потряс. Мидория был единственным, к кому Шигараки мог прикасаться всеми пальцами и при этом не разрушить. А почему — было одной из загадок Лиги, даже сам Шигараки не знал. Хотя причина тому была известна лишь одному человеку — самому Мидорие, и сколько бы раз его не умоляли рассказать, почему так, он стоял на своем и молчал. — Ты вообще меня слушаешь?! Ты что, спишь? — недовольно и с толикой обвинения спросил Шигараки. Тот и правда все это время спал. Мидория застонал, нехотя поднял голову и оперся о нее руками, пряча в ладонях лицо, на что он фыркнул: — Я перед кем тут распинаюсь? — Тенко, я с радостью выслушаю все твои планы и идеи, но только не в полседьмого утра, имей совесть! Тенко. Никто никогда не называл так Шигараки. Никто, кроме Мидории, естественно. Даже после такого, как Он дал ему новое имя, после стольких ссор, криков, угроз и скандалов самого Шигараки по этому поводу, после нескончаемых попыток дискуссий, которые каждый раз заканчивались одним и тем же — чем-то, что с громким лязгом разбивалось о стену, после недель тишины и наэлектризованного воздуха, который всегда ярко ощущался таковым между ними, когда они находились в одном помещении, для него он все равно оставался Тенко. Тенко звучало по особенному, наравне с «Изу-чаном», совсем не так, как это имя ощущалось, когда его произносил его отец. Для остальных же он оставался просто «Шигараки». — Самонадеянно с твоей стороны полагать, что она у меня есть, — известил его Шигараки. — Самонадеянно с твоей стороны полагать, что я полагаю, что она у тебя есть, — парировал он. — Опять началось… — войдя в помещение, сказал Спиннер, подходя ко всем, что каким-то образом оказались все, кто сидя, кто стоя, у барной стойки. Всем в Лиге были хорошо известны эти знаменитые диалоги а-ля «я ему слово, а он мне — десять». В конце концов Шигараки все же удалось разбудить Мидорию и развести его на конструктивный (почти) диалог. — Ты можешь нормально объяснить мне, каким образом у тебя получилось это? — Мидория раздраженно ткнул пальцем в блокнот Тенко, в котором и был расписан план их нападения на юэсджей. — Так подумай, блять! Я тебе уже триста раз объяснил! Тут ясным по белому написано… — Может, черным? — перебил он. Тенко тупо пялился на него пару секунд, не понимая вообще, о чем он, а когда до него дошло, фыркнул: — Да какая разница! Я тебе наш план объясняю! — Хуйня это, а не план, — словно огласив вердикт, сказал Изуку. — Ну так предлагай свой вариант, раз тебе мой не нравится, — Тенко скрестил руки на груди. — Пфф, легко! — Мидория раздраженно подбоченился. — Короче заходим сзади, потом туда-сюда и все лежат, хуй в латексе мертв, конец. — Ага, конечно, — Тенко закатил глаза, — обычно твои «туда-сюда» заканчиваются тем, что я спасаю твою задницу. — Да назови хоть раз, когда мой план не сработал! — Тебе в алфавитном порядке назвать или по дате? — съязвил Шимура. — Ой, да иди ты знаешь куда? — Куда? Проблема их споров была в том, что оба были слишком горды, чтобы уступить другому, и в итоге только и делали, что подначивали друг друга, доводя конфликт со сверхчеловеческой скоростью до точки кипения. — … На хуй, вот куда! — Очень по-взрослому, — фыркнул он. Короче, делаем всё по-моему плану и… К этому времени в помещении не осталось практически никого, кроме них двоих — все верно предположили, что находиться внутри во время таких «констпвктивных диалогов» не совсем безопасно для жизни, и разошлись кто куда. — Да у тебя цифры даже не сходится, ты погрешность свою видел вообще, какая у тебя вышла?! Куда у тебя делось еще семь человек? — потребовал Мидория. — Ты еблан или да? Ты учитывать потери собираешься или надеешься, что половину той кучки идиотов не загребут герои? — Сука, может ты считать научишься? Как ты отнял от… — У нас что-нибудь пожрать в холодильнике есть? — спросил Даби у Курогири, который тер один стакан уже минут десять, напряженно вглядываясь в тех двоих. Шла 1896 серия комедии «утро в нашем заведении начинается одинаково…» — как ее величали в простонародье. Курогири только пожал плечами, довольствуясь первыми рядами, которые открывали прекрасный вид на развернувшуюся картину маслом. Даби застонал и уронил голову на столешницу. — Нам святым духом питаться прикажете, или что? Я вообще-то растущий организм! Кто вообще отвечал за покупку продуктов? — спросил он. Бюджет у них был невелик, поэтому выделялась определенная сумма на продукты, которая доверялась одному человеку, чья была очередь идти в магазин на этой неделе. Курогири на секунду нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, и даже перестал тереть стакан, в котором, Даби был уверен, он скоро такими темпами проделает дырку. — Кажется, Спиннер. Даби заныл, уже предвкушая эти многочасовые шароёбства по городу в поисках ссаного Спиннера. Проблема была в том, все куда-то свалили (в том числе и Спиннер) от греха подальше, и теперь хрен знает, где их всех отлавливать. Но с другой стороны, а как по-другому! Он тут впахивает как проклятый, а его ещё и голодом морят! Да ещё и эти со своими семейными разборками… Охренели в край, честное слово. Это не дело, дайте честному злодею пожрать в конце концов! Что-что, а обед — по расписанию должен быть вообще-то. И в пылу рассуждений он вскочил с места, уже готовый раздавать пизды направо и налево. Курогири одарил его взглядом а-ля «ебанутый или что?», но никак не прокомментировал это резкий всплеск решительности. Второе дыхание открылось что-ли. А Даби уже было по барабану, он уже представлял, как будет посыпать Спиннера пафосными фразочками, от которых тот, естественно, по задумке будет только хлопать виноватыми глазками на глазах у всех людей. Даби усмехнулся своим мыслям и обратился к Курогири. — Спиннер, говоришь, — задумчиво произнес он, — надо к нему заглянуть на огонек. Случайно не знаешь, куда он пошел? Курогири, которого уже третий раз отвлекли от драмы перед ним на самом интересном месте, раздраженно вздохнул, уже мечтая сплавить это детище степлера куда подальше. — Точно не скажу, но он вроде бы что-то говорил про парк напротив тапас-бара. — Знаешь, сколько этих тапас-баров в городе? — Даби потер лоб, прикидывая, сколько времени у него это займет. Но Курогири только пожал плечами мол «ничем не могу помочь». Но все равно, это лучше, чем ничего. Он добьется справедливости для простых рабочих несмотря ни на что! Спустя пол часа шатаний по городу Даби мечтал уже не еде и послеобеденном сне, а о ближайшей луже, в которой можно утопится (что, казалось, довольно заманчивой идеей, учитывая его успехи в поиске гребанного Спиннера). Он как будто сквозь землю провалился, честное слово! Да ещё и навигатор водил его через какие-то, откровенно говоря, ебеня. От долгих пеших прогулок ноги и спина ныли, а живот все также жалобно урчал. «Еще один пустой парк, и…», — подумал он, направляясь уже к четвертому по счету парку, как вдруг он заметил в всей этой зелени знакомую розовую макушку. Боги все-таки решили над ним смилостивиться, и он резко рванул по направлению к ней. Спиннер сидел на лавочке и, кажется, культурно беседовал с какой-то девушкой, которая изредка посмеивалась с чего бы там он ни говорил. Даби было, честно говоря, плевать с высокой колокольни, главное — выпытать у него, куда он дел их недельный запас еды, потому что он устал до невозможности, у него все болит, и он буквально умирает с голоду. Кажется, достаточным веская причина, чтобы дать пизды одному индивидууму. — Вы только поглядите на него, мудак из семейства уебановых. Я тут бегаю по всему городу как какой-то идиот, ищу его, а он на лавочке, блять, рассеялся, — сходу начал он. — Говори, куда дел недельный запас жрачки, или всех тут на шашлык пущу. Девушка рядом ойкнула, испуганно захлопала глазками, бросила тому какую-то фразу на прощание и убежала. Спиннер хотел было ее остановить, но было уже поздно: ее фигура скрылась за поворотом, и он, вскочив, бросил на Даби гневный взгляд. — Охренел?! — Единственный, кто тут охренел, это ты. Еда недельная, говорю, где? — скрестил руки на груди Даби. — Да нет у меня никакой еды! Чего прикопался, — недовольно воскликнул Спиннер, в чьем голосе читалось раздражение вперемешку с замешательством. — Курогири сказал, что ты на этой неделе был ответственный за закупку едой. — Впервые слышу, — фыркнул Спиннер, закатывая глаза. — Так вроде же очередь Химико была, разве нет? Даби застонал, запрокинув голову назад, уставившись в небо. Всемогущий, за что ему все эти страдания. Они сегодня доведут его до греха, совершенно точно доведут. — Не в курсе, где она? — голосом а-ля «давай, добей меня» спросил Даби. Только по его лицу было ясно, что этот мир ему уже был понятен и что, начнись хоть третья мировая, его ничего не проймет. Кажется, это была стадия принятия. — Хмм, — промычал Спиннер, хмурясь и уставившись в тротуар. — Кажется, она собиралась погулять по ТЦ, что напротив главного рынка. Даби прикинул в голове, сколько ему до него идти. Ну, все было не так критично, как могло бы быть. По крайней мере, у него было точное местоположение. — Благодарю за информацию, — сухо сказал он и отправился к уже упомянутому ТЦ. — Моя очередь? Ха-ха-ха, да нет же! Точно не моя, я была на позапрошлой неделе, а сейчас очередь Мускула! — с задорной улыбочкой на лице сказала Химико, когда он наконец-то ее отыскал. Выражение лица Даби было бесценно. — Не знаешь, где он? — выдавил он, пытаясь держать самообладание. Хотелось просто биться головой о стенку. — Они с Твайсом поспорили, кто быстрее приедет к финишу на бамперных машинках, так что они наверное на автодроме в парке аттракционов, — сообщила она ему. — Я, кстати, поставила на Мускула! — Да блять, — заебано протянул Даби, сев на корточки посреди торгового зала и обреченно упершись лбом в колени. Искать ещё одного человека он не пойдет. Парк аттракционов был относительно недалеко, но он останется вот так сидеть в этом ТЦ до конца жизни, потому что от одной мысли подняться на ноги и сделать хотя бы шаг ему становилось больно. — Не расстраивайся, Даби-кун! — «утешительно» похлопала его по плечу Химико. А у Даби в голове одна мысль: «Оставьте меня здесь…». — Вспомнила! — вдруг подскочила она. — Даби-кун, у меня в сумке есть пачка печенья! Хочешь? Даби резко поднял голову. Он что, не умрет от голода? — Святая женщина, — беря прямоугольную упаковку у нее из рук, на которой была во всех красках изображена сладость, сказал Даби. — Лучик света в кромешной тьме, — доставая одну штучку и закидывая в рот, продолжал он. Он растягивал процесс, чтобы вдоволь насладиться этим удовольствием. — Ангел, снизошедший с небес и даровавший мне спасение… Химико хихикнула, бросила короткое «не за что» и ускакала в какой-то другой отдел, смешавшись с толпой. Да, он сидел на корточках посреди гребанного торгового центра и жевал печенье так, будто голодал неделю. Да, на него косились люди, но в этом момент он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. И как мало ему надо для счастья! Естественно, без приключений дойти до нужного места он никак не мог, потому что, когда он проходил через аллею, возле которой пролегал небольшой прудить, за ним увязался какой-то отбившийся от стаи утенок. Коричневой окраски со светлым пятнышком на боку. Глазки-бусинки и все такое. Он правда пытался вернуть его к его мамаше. И даже не один раз. На что та громко крякнула ему что-то и поспешила со своим выводком смыться в закат. Но даже после этого маленькое упрямое существо постоянно продолжало упрямо следовать за ним. Так они дошли до пешеходного перехода, который живым бы тот не пересек: его бы просто-напросто задавила толпа, а если не толпа, то — машина. Поэтому он принял отчаянное решение забрать его себе. На время. И вот так у него на башке, в волосах, оказалось крякающее чудо. Сегодняшний день еще страннее (и невыносимее) стать уже не мог. Как и сказала Химико, Твайс с Мускулом он обнаружил на автодроме. Сам автодром был довольно просторным, так что было место, где разогнаться. Кроме них на арене никого не было, или, вернее сказать, никто не рисковал туда заходить, потому что они носились так, что еле вписывались в повороты, да ещё и умудрялись переругиваться! Но, честно говоря, смотрелись они на фоне детских машинок весьма комично. После перекуса чувствовал он себя получше. Бодррее. Готовым убивать, а не быть убитым усталостью и урчащим животом. — Мускул! — крикнул он, подойдя к бортику автодрома. Но, кажется, его не услышали. Он позвал второй раз, и все равно ничего. И к тому времени, как Мускул все-таки соизволила остановиться возле него, у него ужасно саднило горло. — Дарова, Даби, — сказал он. — Привет, — прочистив горло, сказал он, и, не став медлить, сразу перешёл к сути дела: — Ты на этой неделе был ответственным за покупку продуктов? Мускул уставился на него, глаза по пять копеек, и судя по ее выражению лица Даби понял, что ничего он от него не добьется, спрашивать что-либо бесполезно, и, бросив короткое «ясно», он побрел обратно в лигу с одной только мыслью: «Гребаный Курогири». — Курогири! — прогремел он, добравшись до базы. О, как же он был зол. — Я тебя сейчас кремирую нахуй! — от кого-кого, а от Курогири такой подставы он не ожидал. Как там говорится, в тихом омуте черти водятся, да. Видимо у Курогири там водятся откровенные гандоны, потому что кто ещё отправит своего коллегу туда, что лучше всего описать как «десятый круг ада». А тот все также стоял у барной стойки и тер стакан. И даже бровью не повел, наглец! Те двое к этому времени вроде как утихомирились и теперь сидели на старом диванчике и что-то вполголоса обсуждали, только обведя его мимолетным взглядом, когда он объявился. — Ты зачем мне напиздел? Я из-за тебя по всему городу носился как угорелый! — причитал Даби. — Спиннер ни сном ни духом! Как и остальные вообще-то! — Ах, да, точно, — сказал Курогири обычным голосом, как будто ничего и не было. — Наверное мы забыли назначить ответственного на эту неделю. — Издеваешься или что?! — Вовсе нет, — просто возразил он и обратился к диванным товарищам. — Мидория, на этой неделе ты идешь за продуктами. Тот просто кивнул, будучи слишком увлеченным беседой и не желая отвлекаться. И тут подал наконец голос его компаньон. Курогири только поднял бровь на это. Даби многострадальческе вздохнул, вспоминая об «этом», снял с головы притаившегося у него в волосах утенка и посадил на столешницу. — Лучше не спрашивай, — сразу же предупредил Даби, потирая глаза от усталости. — Он сам за мной увязался, у меня не было выбора. Курогири хмыкнул, то ли в попытке скрыть смешок, то ли еще чего. Даби был таким Даби Через какое-то время все потихоньку стали подтягиваться обратно, и в комнату вернулся уже привычный шум и суета. — Так! — ударил кулаком о столешницу Мускул, который ещё не забыл про утро, от чего все стаканы, бокалы и рюмки подпрыгнули и жалобно дзынькнули, и Курогири обвел его неодобрительным взглядом. — Мы махаться идем, или нет? — Ты сказал махаться? — глаза Спиннера загорелись интересом. — Я с вами. С кем Мускул собирается махаться? — С пиздюком, — сообщил ему Даби, махнув рукой, показывая на Мидорию, на что тот закатил глаза. — Ни с кем я не буду махаться, — запротестовал он. Не любил он бессмысленные драки и все тут! Слишком энергозатратное дело. — У нас тут не демократия, — сказал Даби. — Мы уже ставки поставили, малой, поздно метаться. — Ставлю двести на Мускула, — хищно ухмыльнувшись, тут же добавил Спиннер. Мидория бесспорно был селен, но выглядел беззащитным младенцем на фоне здоровяка. Да и в драках крайне редко участвовал, так что в действии его причуду видели редко, поэтому неудивительно, что его потенциальное участие вызвало такой ажиотаж. — Принято, — Даби пожал с ним руку. Шигараки запрещалось ставить ставки, потому что он всегда выигрывал, и карманы всех остальных со слишком большой скоростью опустошались. Это же правило распространялось на Мидорию. А когда эти двое вместе ставили ставку, она с вероятностью в сто процентов оказывалась выигрышной, и вскоре все признали это нечестным из-за использования «мысленной суперсвязи», как они предполагали, и вообще они были слишком умными в комбинации друг с другом, надо же дать возможность озолотиться другим! А Курогири и вовсе никогда не проявлял азарта к таким вещам. Шигараки улыбнулся наигранно сочувственно и похлопал его по плечу, принимая от Курогири стакан воды. Они переместились на улицу. Шигараки со своим стаканчиком, Твайс, Даби и Курогири сели на сырую с ночи землю рядом с тренировочной площадкой, на которой стали стали на расстоянии друг от друга Мидория с Мускулом. Те двое, которым скучно по-видимому живётся, раз они изъявили желание принять участие в сей ахинее, Химико и Спиннер, стояли на краю площадки, поджидая момента, чтобы подключиться. Мускул двинулся первым, что и дало остальным команду «старт». Он одним мощным прыжком добрался до него, оставляя после себя на земле трещины. Мидория в тот же момент отпрыгнул назад. Сзади на него замахнулся Спиннер, и он ушел в сторону. Химико откуда-то сверху спикировала и метнула в Мускула два лезвия. Тот с лёгкостью увернулся и послал ударную волну в ее сторону. Ее задело, но не сильно, и она, хихикнув, снова ринулась на него. Яркий отблеск — воздух рассекло несколько ножей, которые направились в Мускула, Мидорию и Спиннера. Тактика Мидории заключалась в том, чтобы по максимуму уворачиваться, что, честно говоря, получалось с переменным успехом. Да, у него хорошо работали мозги, и причудой он владел прекрасно, но физическая подготовка иногда подхрамывала. Дохляком его назвать было нельзя, но и качком он тоже не был, да, как и Шигараки, он имел навыки рукопашного боя на случай деактивации или невозможности использовать причуду, но и в сравнение не шел с Мускулом, Спиннером и Химико, которые в основном опирались ближний бой и физическую силу. Поэтому уже минут через десять с начала их драки он чувствовал боль по всему телу от ударов Мускула и Спиннера, которым удалось его задеть. А ещё он чувствовал, что у него вывихнуто плечо. Было, мягко говоря, неприятно, и он поспешил его вправить. Мидория особенно старался не дать ранить себя лезвиям Химико, в чем пока преуспевал. За все это время он ни разу не использовал причуду. По большому счету потому, что чтобы ее активировать нужен непрерывный зрительный контакт не менее трех секунд. Казалось бы, три секунды это немного, но на деле все было не так уж и просто. Они или отворачивались, или моргали. Наконец подсечь момент удалось только сейчас. Он подловил Мускула, и для него время остановилось. Тенко наблюдал как в один момент перед ним стоит самоуверенно ухмыляющийся здоровяк, несущийся на Мидорию, а в другой — стоящий на коленях и мелко дрожащий парень с глазами, полными чистейшим ужасом. Ну, это и было целью Мидории: выкрутить ужас на максимум, но при этом не убить, так что задачу свою он выполнил. Может даже слишком хорошо, судя по мокрому пятну на штанах Мускула. Бедняжка обмочился от страха. Первым от шока отошел Даби, и, быстро оказавшись возле него, похлопал по вывихнутому плечу, от чего он скривился: — Ты только что сделал мне целое состояние, пацан! Так и знал, что ты его на раз-два! Гоните деньги, суки! — дразняще, как ребенок, которому купили игрушку круче, чем у остальных, ухмыльнулся Даби Твайсу и Спиннеру. Те с недовольными лицами передали ему деньги. Химико только выпучила глаза со словами: «Это как так?! Ты когда успел?!». Когда уже все разошлись, остались только они с Тенко. Он подошел и уселся рядом. Тот без слов взял его ладонь и обвел взглядом на наличие новых ожогов. — Я не настолько идиот, чтобы трогать его струны, — сказал он. — Я начинаю сомневаться в первой части твоего утверждения, раз у тебя хватило мозгов влезть в драку, — ответил Тенко, беря вторую руку. Он только цокнул, и, помолчав с минуту, спросил: — Так о чем вы с Мускулом с утра пораньше так яро спорили? Вас вся префектура слышала. Тенко закатил глаза. — Он, сука такая, съел мой последний черничный йогурт, которым я планировал позавтракать, да ещё и все отрицает! Мол, не ел его, но я-то знаю, что это был он! — Ты хочешь сказать, что я встал ни свет ни заря только потому, что вы не поделили какой-то ссаный йогурт?! Издеваешься? — он одарил его испепеляющим взглядом. — Вот только не надо так на меня смотреть, — сказал Тенко. — Это был мой любимый йогурт. — Да хоть серобуромалиновый. На нем все равно срок годности истекал. — А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурившись, спросил Тенко. — Ну… Кхм, знаешь, я тут вдруг вспомнил, у меня появилось одно неотложное дело… — Мидория резко вскочил и побежал по площадке, заливаясь хохотом. — Мидория Изуку, а ну стой! — побежал за ним Тенко. Мидория признал, что иногда в физической подготовке есть плюсы. И никто не удивился, когда через полтора часа в помещение вошел дующийся как ребенок Мидория и довольный как слон Шигараки с пакетом черничных йогуртов наперевес. Мидория с показательным вздохом плюхнулся на стул при барной стойке, опершись предплечьями о стойку и уронив на них голову, под смешки и «сочувствующие» взгляды окружающих и драматично протянул: — Курогири, Тенко опять надо мной издеваться! — Пиздеж и провокация! — уверенно заявил виновник, усевшись на соседний стул и подперев щеку рукой. Курогири, потирая стаканы, обвел обоих невпечатленным взглядом, но решил воздержаться от комментариев: себе дороже вставать на чью-либо сторону. Мидория резко вскинул голову, от чего беспорядочная копна зеленых забавно подпрыгнула, и продолжил, обращаясь исключительно к Курогири: — Заставил меня раскошелиться на эти йогурты его! — от такого заявления Спиннера бы уже хватил сердечный приступ. — Вообще-то это мне моральная компенсация. — Нихуя себе компенсация! Шигараки фыркнул и закатил глаза. — А нечего было пиздить у меня еду. — Я же говорю… — начал было Мидория, как его прервал громкий смех и крики окружающих. Они с Шигараки обернулись на шум, и их взгляду предстала следующая картина: все столпились вокруг неуклюже покачивающегося утёнка Даби, который по-видимому позаимствовал лезвие Тоги, и теперь угрожающе держал его в пасти, расхаживая вокруг. Мидория перекинулся изумленным взглядом с Шигараки — о йогуртах все забыли. Вечер принес с собой приятную усталость в теле. Небо пылало огнем; лучи закатного солнца нещадно слепили глаза, заставляя щуриться, а разгоряченные щеки от поднимающегося в лицо пара из кружки обдували редкие порывы прохладного ветра. Мидория и Шигараки с кружками зеленого чая сидели на улице, лишь изредка отпуская тихие комментарии. — Что бы я ни говорил, ты все равно туда пойдешь, да? — скорее утвердительно чем вопросительно сказал Тенко, глядя куда-то вдаль. По его тону голоса можно было понять, что он уже смирился. — Да, — просто ответил Изуку, его расфокусированный взгляд был направлен на качающиеся кроны деревьев — физически он был здесь, но разум его блуждал где-то далеко. Тенко едва заметно кивнул, и между ними снова повисла тишина. Но никто был не против, потому что больше слов и не надо было. Тенко прекрасно знал, что упрямости Изуку могут многие позавидовать, поэтому не видел смысла спорить. В этом был весь Изуку. — А что по этому поводу думает Он? — снова подал голос Тенко, стараясь держать тон как можно нейтральнее, но не знал, насколько хорошо у него это получалось. Скорее всего не очень, поскольку Изуку медленно как сонный кот перевел на него взгляд, с секунду вглядываясь в него, прежде чем снова отвести его. — Не волнуйся, — ответил Изуку. — У м еня все под контролем. Тенко вздохнул. — Ты всегда так говоришь. Изуку лишь пожал плечами. Как-никак в жизни ему принадлежал только контроль.