Можно ли забыть любовь?

На второй день пребывания в раю Азирафаэль почувствовал себя нехорошо. Появилась слабость в теле, головокружения и тошнота. Низ живота тянуло, иногда он даже болел. Не представляя, что с ним происходит, ангел первым делом отправился за советом к Михаил, которая совсем недавно начала изучать людские болезни, но та, как и остальные его коллеги, была уверена, что проблема в отсутствии у него физического тела. Все же, он пробыл в человеческом теле больше шести тысяч лет и, разумеется, его «потеря», а точнее — переход из земного в неземное, должна была как-то отразиться на его самочувствии. Однако это не заканчивалось. Сперва по утрам Азирафаэль неизменно обнимался с унитазом, ведь его внеземной организм отторгал любую пищу, даже его любимый кофе, который иногда ему приносила Мюриэль. В очередной раз, получив от нее такое угощение, ангел был вынужден вернуть стаканчик, ведь даже от запаха, казалось бы, любимого напитка, ему стало тошно и это поставило точку в его любви к этому кофе, ведь он оказался столь отвратительным в первые же секунды. То, что «ломка», как ее прозвали остальные, продолжалась почти целую неделю, ангелы списали на стресс и лишь продолжали загружать Азирафаэля новыми делами и документами, с которыми стоило ознакомиться. Никто и не думал волноваться по поводу происходящего с ним, ведь никаких совсем уж страшных симптомов не было. Однако сам Азирафаэль чувствовал своим большим и добрым сердцем, что что-то происходит. И это что-то заставляло его видеть во снах странный, но знакомый силуэт и чувствовать запах, отчасти похожий на его собственный. Прошло еще несколько дней, прежде чем ангел решил разузнать больше о своем земном теле, за чем и обратился к Мюриэль. Та любезно предоставила ему документ о получении тела и ангел провел некоторое время за документом, благодаря чему узнал, что при выборе пола остановился на критерии «мужчина-омега». Пусть Азирафаэль и не присутствовал при создании или рождении людей, он прекрасно их изучил и теперь глубоко задумался над тем, как именно с его телом, как человеческим, так и не очень, могла произойти такая огромная перемена и кто стал виновником ситуации. Долгое время он пытался сам найти бумаги о своем нахождении на земле, но те будто специально были спрятаны, поэтому он зашел в тупик. Сил становилось все меньше с каждым днем и тогда остальные ангелы собрались и решили, что Азирафаэлю лучше впасть в двухдневную спячку, чтобы отдохнуть и окончательно решить проблему с недомоганиями. Согласившись на это, тем же вечером ангел удобно устроился на кровати в отдельной комнате и, кутаясь в собственные крылья, уснул, надеясь увидеть в своем сне то, что должно было все объяснить. Проснувшись ото сна уже через сутки, Азирафаэль, недолго думая, прокрался к лифту и, убедившись, что никто не видит, отправился на землю. Уже там, ведомый картинкой из собственного сна и телесной памятью, — а тело он успел выкрасть буквально несколько минут назад, — он добрался до книжной лавки и, не постучавшись, зашел внутрь. В обычно чистом и уютном зале сейчас царил настоящий хаос. На столах и полу стояли пустые бутылки и валялись упаковки от чипсов, шоколада и другой человеческой еды. А посреди всего этого безобразия, на небольшом, но уютном диванчике, развалился демон, чье имя, — как Азирафаэль узнал из сна, — было Кроули. — Мистер Кроули? Прошу прощения, если я вам помешал, но мне очень нужна ваша помощь. Демон, что сейчас дремал на кресле, пьяный по самое не могу, сразу же открыл глаза и, решив, что наблюдает свой пьяный бред, первым делом протрезвел, а затем ошарашенно уставился на своего возлюбленного. Ох, этот милый, растерянный омега. Его сокровище. Тот, на чьем загривке красуется его метка и тот, чей запах... Изменился? Кроули пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем уловить достаточно яркую перемену в запахе. Поднявшись с диванчика, все еще не произнеся ни слова, демон подошёл к своему ангелу и осмотрел его, словно пытаясь понять, не обманывают ли его разум и обоняние. — Мистер Кроули, я... В общем-то, я пытаюсь найти альфу или, возможно, бету, который был близок со мной, пока я был здесь, на земле. Я решил, что раз уж вы пробыли тут столько же, сколько и я, то наверняка следили за мной или что-то в этом роде и можете сказать, кто был со мной близок. На этом моменте сердце Кроули пропустило удар или два. Теперь он окончательно понял, что происходит. Его невинный и сладкий ангел не помнил ничего из того, что произошло с ним на земле. Не помнил их приключений, их дружбы. Не помнил даже свою любовь. И теперь, потерянный и ничего не понимающий, он стоял перед своим врагом и так вежливо и тихо спрашивал его о том, что было очень личным. Ох, откуда же в этом создании столько смелости… — Возможно, так и есть. Что же конкретно случилось, раз ты так интересуешься? Разве у тебя нет новой должности в раю? Вернувшись мыслями к своим симптомам, ангел сделал глубокий вдох и выдох и инстинктивно коснулся ладонью своего живота. — Я хочу узнать, кто был моей парой, чтобы понять, кого мне нужно искать. Этот человек или ангел. Или, может, демон, я не могу быть уверен. Он… Не зная, можно ли произносить это вслух, Азирафаэль ощутил, как слова застряли в горле, ведь ситуация была, казалось, не такой значительной, пока ее не произносили вслух. И пусть его сердце сжималось при мысли о невинном чаде, растущем без отца, каждая частичка его души и разума была уверена, что он даст ему все. Абсолютно. Каждую мелочь, каждую кроху внимания, любви, заботы… Кроули, все это время наблюдающий за ангелом, ждал подтверждения своей догадки и получил его, стоило только Омеге коснуться собственного живота. Поджав губы, демон снял очки и, не думая о последствиях, откинул их на пол. Думать не было ни сил, ни желания. Сердце рвалось из груди, ноги не слушались, руки вытворяли черти что, ведь в тот же момент, как ангел приоткрыл губы, чтобы заговорить вновь, они притянули его ближе и губы Кроули коснулись губ ничего не понимающего ангела. В голове Азирафаэля произошел взрыв, ровно такой же, какой сопровождал создание вселенной. Воспоминания, как звезды, туманности и планеты, появлялись в его голове и он чувствовал себя таким же растерянным, но восхищенным, прямо как Кроули в тот день. Все вокруг закружилось, словно в водовороте или смерче, стоять стало тяжело. Поцелуй, такой пылкий, такой нужный, закончился также неожиданно, как и начался. Осознав, в каком состоянии сейчас находится ангел, Кроули помог ему дойти до диванчика и сесть на него, а сам опустился на пол у его ног, мягко касаясь колена, чтобы положить на него щеку и снова вдохнуть запах своего омеги и их общего малыша. Азирафаэль чувствовал себя так, будто только что вышел из комы. Все произошедшее, все вернувшиеся воспоминания, ощущались ни чем иным, как обыкновенным сном. Однако то, с какой нежностью демон смотрел на него и его живот, то, как он заботливо поглаживал его по колену, давая время, чтобы прийти в себя, заставило поверить. Любовь, что постоянно была рядом с ним, та, что он ощущал от Кроули каждую секунду их совместного времяпровождения, вновь проснулась в нем и закружилась вокруг, наконец возвращая ангела в реальный мир, где у него было все, по чему он так скучал на небесах. И пусть тогда он этого и не понимал, но от его сердца словно оторвали большой кусок, лишив его источника любви рядом и перекрыв тот, что был в нем самом. Память восстановилась и теперь, глядя на такого преданного и взволнованного демона, Азирафаэль мог точно сказать, что их ждет. Счастливое будущее, где они, вместе со своим ребенком, счастливо живут где-нибудь на Альфа-Центавре и ухаживают за большим садом, в котором неизменно есть одна единственная яблоня, с которой и началась история их любви…