Смысл его жизни

Робкие шаги нарушили тишину богатого коридора. Рука замерла перед тем как постучать в квартирную дверь. Раздался судорожный вздох. Посетитель решился и, достаточно громко, постучал. Ему ответила тишина.        — Кроули, это я – Азирафель. Нам… Нам нужно поговорить, — внутри говорившего все замерло. Ответа не последовало. Тишина. Только чуткий слух нечеловеческого уха улавливал шаги в квартире. — Ты обижен, я понимаю. Я подожду здесь. Может, ты захочешь впустить меня. Разговор правда очень важный. — Блондин присел на коврик, прислонившись боком к стене.       Вечер сменила ночь. Ночь – утро. Утро перевалило за полдень, когда упрямая дверь все-таки открылась. Гость посмотрел на своего друга снизу вверх. Тот был зол. Нахмуренные брови, синяки под жёлтыми глазами, плотно сжатые губы. Руки, сложенные на груди. Он встал в дверях, с презрением глядя на пришедшего.       — Ну. Чего пришёл? — упрямо вздернутая бровь говорила, что пришёл он напрасно.       — Я хотел поговорить… — робко начал посетитель. Его перебили, жестом приглашая в квартиру и закрывая дверь. Тот, кого он назвал Кроули, прошёл на кухню, доставая оттуда бутылку с алкоголем и отпивая из горла.       — А я не хочу. Наговорился уже, знаешь ли, год назад. — Ядовито произнес демон, повернувшись лицом к окну и спиной к блондину.       — Понимаешь… — гостя снова перебили. Эмоции, злоба, что душили Энтони все это время, наконец-то нашли виноватого.       — Нет, Азирафель. Я не понимаю. Зачем ты пришёл? Хочешь меня снова в ангелы небесные позвать? Меня? — демон распалялся все сильнее, не замечая, в какой безнадежности застыл его гость. — Даже если бы я сошёл с ума и согласился, я бы снова пал! А это, знаешь ли, удовольствие не из приятных!       — Я понимаю, Кроули! Знаю… — посетитель шагнул в его сторону, но демон резко повернулся к нему лицом.       Ангел замер от гнева, витающего вокруг.       — Вот ты так всегда: я, да я. Эгоистичный, самовлюбленный! Всегда лучше всех знаешь, как всем вокруг надо! Понимаешь? Да откуда ты можешь знать? Ты трусливый идиот, покорный воле своих хозяев! Уходи, Азирафель. Тебе здесь не рады. Я тебе не рад. Я не хочу больше тебя знать.       — Да. Ты прав. Прости меня, если сможешь. — Блондин тихо выдохнул и, на взгляд демона, с какой-то слабостью вышел за дверь, аккуратно её прикрыв.       Кроули злился. Бутылка полетела в стену, оставляя некрасивое мутное пятно и острые осколки. Кроули, не раздеваясь, улегся в свою кровать. Что может знать этот кретин? Зачем явился к нему спустя год и решил что-то выяснять? Простить? О, это не к Кроули. Демоны не прощают. Демоны не волнуются. Демоны не л… Не интересуются, он хотел сказать. Да. Но почему так скребет в душе? От чего эта непонятная тоска и жалость? Сюда заявился целый Архангел, с чего вдруг Демону его жалеть? Но сердце продолжало упорно скулить. Дрянная псина. Почуяла хозяина. Ладно, но только чтобы убедиться, что с ним все в порядке! В голове против воли всплывает бледный, изможденный, какой-то потухший вид ангела. Смутное зерно беспокойства зародилось в душе. Ключи от его ласточки звякнули в кармане. Не так уж и далеко этот Сохо.

***

      — Здравствуйте, мистер Кроули! Вы пришли приобрести книгу? Я за этот год столько их прочла! — выражение блаженного восторга озарило лицо юной продавщицы книг. — Могу вам что-нибудь подсказать! — радостно улыбаясь, предложила ангел.       — Скажи мне, Азирафель давно на Земле?       — Мистер Азирафель не появлялся в книжном! В последний раз год назад был. Я кое-как разобралась в ведении дел! Ах, если бы не Нина с Мэгги… — ангел продолжала щебетать, но Кроули уже вышел на улицу, угрюмо садясь в бентли. Нужно проверить их места.       Ангела ни в одном из них не оказалось. Может, он просто снова вернулся на Небеса?

***

      Выпивка заканчивалась. Чудесить такую же не хотелось, хотелось новую. Пошатываясь, рыжеволосый демон направился в ближайший торговый центр. Потому что нечего тут, того, которого! Он не на помойке себя нашёл! Кажется, это было место похуже, но сам фак-т!       Абсолютно пьяный демон хотел себе все самое лучшее. И вино, и коньяк, и текилу! И гребанного Азирафеля хотел себе, чего уж тут. Явился, блять, свет в окошке! А у него теперь опять запасы кончились. Пьянствовал он старательно уже неделю, совершенно не желая трезветь.       — Мне ещё памперсы, парочку распашонок и слюнявчик. Да-да, вот тот, розовый! — высокая женщина, офисного вида, совершенно неуместно смотрелась в детском отделе. Зато Кроули, даже будучи изрядно подшафе, моментально её узнал.       — О, Михаил! Какие нелюди! Какими, ик, судьбами? Что, разве Верховному Архангелу по чину на Земле штаны протирать? — демон даже забыл, куда направлялся. Женщина подняла на него сердитый взгляд, но потом гадко ухмыльнулась. — Как раз Главному Архангелу и по чину! — самодовольства в её голосе было как льда в Арктике. Но…       — А Азирафель? — Кроули растерянно моргнул.       — Кто? Не припомню такого. Вероятно, теперь слишком мелкая сошка! — по противности её улыбка могла соперничать только с улыбкой Гавриила в день казни адским пламенем. Так что сразу стало понятно – не врет. Но вот она щёлкает пальцами и исчезает, а Кроули, решив, что дело и правда не ладно, трезвеет. Похоже, ангел опять влип в серьезные неприятности! Но… Стоит ли его спасать?

***

      Сначала был просто страх. Ужас от отсутствия опоры под собой. Нет возможности взмахнуть непослушными крыльями. Это как если бы отказали ноги: мозг сигнал подаёт, а тело не отвечает.       Пугающее чувство нарастало, спина начинала гореть от ускорения. Жгло. Чесалось. Разрывало на части каждую его клеточку. Крылья уже пылали, плавилась кожа, горели мышцы, ломило кости. Ослепли от невыносимого жара глаза. Лились кровавые слезы. Высокий крик, полный агонии, сорвал голос, но он продолжал беззвучно кричать.       Удар. Боль. Новая. Казалось, уже некуда, но он падал дальше, будто могучая рука давила сверху, пытаясь размазать, как насекомое. Давила так, что кости крыльев переломались на осколки, став сплошным чёрным от крови месивом. Давила, когда он провалился в Ад. И дальше. И глубже вниз. До самой ледяной пустоты, замораживая его сущность. Ещё немного, и он не выдержит. Отключится. Умрёт. Скорее бы, но нет. После ледяного ничего, он погрузился в белый огонь. Только тогда Её рука остановилась. Только тогда Она, окатив презрением и лишив последних крупиц благодати, оставила его.

***

      Азирафель растерянно вышел из квартиры Кроули на улицу. Он был оглушен. Подавлен. Лишён воли. Идти больше некуда. И незачем. Ни слез, ни эмоций. Апатия.       Ноги несли его сами. Мыслей не было. Ничего не было. Не разбирая дороги, он брел, куда глаза глядят. В себя его привёл отдалённо знакомый голос. Кажется, он когда-то знал этого человека.       — Азирафель? Это вы? Что с вами произошло? — юный Адам, уже значительно подросший, беспокойно оглядывал белую фигуру.       Ангел не отвечал. Отрицательно покачал головой, безвольно опустив глаза в пол.       — С вами точно случилась беда. У меня есть номер того демона, помните? Кроули, кажется. Я могу ему позвонить.       — Нет, — тихий шелест вместо голоса, — не нужно. Я хочу уйти. Места нет.       — Я… Могу предложить вам наш старенький дом на дереве. В лесу. Бывшее убежище ЭТИх. Мы уже выросли из таких игр, но домик остался. Пеппер навела там порядок. — Азирафель кивнул. Ему было все равно.       Дождь. Первые капли, легко касаясь осенних листьев, с глухим шумом оседали на землю. Будто первые слезы, стекающие по щекам. Хотелось бы, наверное, но нет. Давно нет слез.       Он сидел в детском деревянном домике для игр и рисовал. Много. Когда Адам впервые предложил ему карандаши, краски и бумагу, ангел отказался, как отказался от еды, питья, книг. Но юноша оставил принадлежности для рисования на всякий случай. Он чувствовал больше, чем показывал, этот мальчик.       Когда Азирафель впервые взял карандаш, его настиг ступор. Он подносил грифель к бумаге и отстранял. Не мог решиться. Но в одну из особенно тёмных ночей, когда небо усыпали яркие звезды, карандаш сам прыгнул в руки. И он рисовал. Да. Как безумный чертил до боли знакомые линии. До стершихся в кровь пальцев. До трясущихся рук.       Когда утром его пришёл проверить Адам, ангел сидел, закрыв ладонями лицо. Сгорбившись в позе эмбриона. Вокруг все было в рисунках: валяющиеся на полу изрисованные листы бумаги, пол, стены, потолок. Все было расписано. Отовсюду с худого лица, окруженного ярким рыжим ореолом, на парня смотрели жёлтые глаза. Адам поежился. Отчего-то захотелось плакать. Взгляд змеиных глаз был очень разным: грустный, добрый, жалостливый, смеющийся. Но больше всего – яростный, осуждающий. Он не знал, что с этим делать.       — Азирафель, вы… Хотите это обсудить? — отрицание. Снова. Ангел ничего не хотел.       Мальчик ушёл, пообещав принести ещё красок и бумаги. Азирафель предпочитал не открывать глаза. Отполз в самый дальний угол. Сгорбился, поджав ноги, обнял себя руками, положив локти на колени, а голову на руки, выпустил крылья, укутавшись ими. Пытаясь согреться. Забыться. Ему в последнее время было постоянно холодно.       Пробирало до костей.       Сколько он так сидел? Время было понятием относительным.       Когда Адам пришёл в следующий раз, он застал Азирафеля в той же позе. Его ноги, от стоп до лодыжек, напоминали белый мрамор. Говорить он не хотел. Мотал головой и не отзывался.

***

      Его верная ласточка летела по уже знакомому маршруту. Мелкий городишко, в котором чуть не начался Апокалипсис. Тадфилд.              Кроули злился. Стоило только ангелу вновь появиться на пороге, и снова Кроули, как дурак, мчится за ним. Смска от Адама содержала всего одно слово: «приезжайте». Естественно, он поехал. Адам не стал бы приглашать к себе демона просто так.       Кроули было обидно. Азирафель сам оставил его. Бросил. Даже когда он, собрав в кулак всю свою решимость, выразил свои чувства. Почему он так с ним поступил? За что? Он снова почувствовал себя брошенным. Ненужным. Преданным. Как такое слету простить?       Но демон продолжал любить. Чувство никуда не делось. Этот нелепый, наивный, глупый ангел был лучшим, что происходило в жизни Кроули. Да, он раздражал его своим оптимизмом. Но им же и притягивал. С ним было интересно ворчать. Мелко и вредно ругаться. Подкалывать. Непрошибаемый ангел всегда ему отвечал, да так, что у демона сердечки в глазах плясали. Они оба понимали, что это не всерьёз. Они всегда могли рассчитывать друг на друга. Демон любил этого пернатого уже очень давно. И поэтому было так больно. Он почти сдался. И вот. Ладно. Хорошо. Это последний шанс для Азирафеля.       Машина медленно подъехала к стоящему на обочине парню. Он вырос с последней их встречи.       — Мне нужно кое-что показать вам, — без приветствия сказал бывший Антихрист.       — Веди.

***

      Он задыхался. От боли и шока был полностью дезориентирован. Сорванное горло уже не сипело, оно хрипело, превращая голос с шёпот. Огонь жег, но не причинял вреда. Белое пламя. Изначальная искра этой планеты. Глубже, чем Ад! Самое раскаленное ядро. Но сейчас он не мог думать об этом. Ничего не мог. Висел в сжиженном пространстве, как в невесомости. Он был весь как сплошной ожог и кровоточащая рана. Оголенный нерв. Слово «боль» не описывает эти ощущения. Даже прикосновение воздуха заставило бы его взвыть.       Он хотел умереть, мечтал об этом. Прекратить это. Сгореть, исчезнуть, сгинуть, но не чувствовать этих мучений! Боль дурманила сознание, качала на своих волнах. Она не утихала, но он стал привыкать. Боль, будто верный пёс, была рядом. Когда он снова стал себя осознавать, выныривая из её омута, то заметил, что белый огонь лечит. Изломанные, покалеченные крылья исцелились, срослись. На них образовалась тонкая, болезненно натянутая розовая кожица из которой торчали мелкие перья. Он был похож на птенца-слётка. Кости в теле встали на места, но продолжали ныть. Пальцы на руках стали жёстче, будто обгоревшие костяшки. Потемнели от налёта сажи. Стопы на ногах стали грубее. Почти как копыта. На голове, прорезая волосы, обнаружились два витых бараньих рога. Внутри, где был канал связи с Ней, зияла огромная дыра. Будто провода, вырванные с мясом.       Он осмотрелся. Пути назад нет. В мыслях мелькнули рыжие локоны. Да. Выбираться надо. Он плыл вперёд по ядру, помогая себе руками, ногами, крыльями. Ощущая боль, но продолжая двигаться вперёд. Добираясь до земной мантии, откашливая лаву, что попадала в рот. Пробивался рогами сквозь слои застывшей магмы. Царапая руками, когтями землю. Задыхаясь от земли в собственных лёгких.       Неожиданно удар головой пробил пустоту. Вскарабкавшись наверх, как был, грязный, окровавленный, голый, он предстал перед первым павшим ангелом: Люцифером. Они ничего не сказали друг другу. Осмотрели. Прикинули силы. Азирафель щёлкнул пальцами, призывая одежду, и вышел через дверь. Наконец-то он достиг хотя бы Ада!       Из очень светлого блондина он стал полностью седым. Волосы так и остались пушистыми. Будто в наказание, не изменилась внешность. Исчез только румянец с щёк да блеск из глаз. Он превратился в блеклого, бесцветного, почти безжизненного мужчину. Рога он скрыл, но крылья рассматривал почти дотошно. Они обросли почти в один момент, когда он поднялся на землю. Обросли, снова причинив боль. Каждое перо прорывалось с кровью, и на полу, у входа в Ад, остались алые брызги.       Он осматривал себя в отражении зеркала на выходе из конторы. Жалкое зрелище.       Блондин убрал ноющие крылья, кое-как привёл себя в порядок и поспешил туда, куда тянуло больше всего. К кому тянуло. Может быть, они могут ещё что-то спасти?

***

      Кроули, шагая за Адамом, в нетерпении пытался привычно почувствовать ангела и не мог. Это вызвало панику. Он верил Адаму, но вдруг тот решил подстроить ему, демону, ловушку? Змий напрягся, враз став подозрительным.       Они шли по лесной осенней тропинке. В воздухе пахло сыростью и листвой. Молчали. Голос парня заставил Кроули вздрогнуть.       — Он не ел ничего. Отказался от питья. Его ничего не интересовало, пока я не оставил там карандаши. Вы сильно не удивляйтесь. Он немного… Не в себе. — Они подошли к деревянному домику на раскидистом дереве.       — Думаю, я буду там лишним. — Парень, кивнув на прощание, пошёл обратной дорогой.       Кроули поднял глаза вверх и полез по веревочной лестнице. Шокированный, он быстро, но внимательно осматривал то, что предстало перед ним. Да, такое сложно себе представить. Со всех поверхностей домика, со всех бумаг на него, словно тысячеглазое существо, смотрел он сам. Столько осуждения, гнева, ярости. Боли.       Растерявшись, он не сразу заметил. Его взгляд упал в угол почти случайно. Там, застыв, как каменное изваяние, сидел Ангел. Его Ангел, с чёрными, как ночь, крыльями. Что-то ухнуло в груди, болезненно разлетевшись.       — Азирафель… — его шёпот в тишине прозвучал как гром. Блондин не реагировал. У Кроули сжались все внутренности. Его скрутило от липкого страха. Медленно, стараясь не делать резких движений, он подошёл к другу, и паника подскочила к горлу: ноги блондина до колен обратились в чистейший белый мрамор. О таком он лишь слышал. Но ещё никогда не встречал ни ангела, ни демона, который сам не хотел дальнейшего существования.       — Ангел! — он опустился на колени перед Азирафелем. Тот поднял от рук голову впервые за много дней. Посмотрел в родное лицо пустым взглядом. Иллюзия. Это не по-настоящему. Мираж. Галлюцинации. Опустил голову обратно.       — Азирафель, ответь! — отчаяние, прозвучавшее в голосе демона, показалось блондину настоящим. Он снова поднял глаза.       — Ты мираж. Уходи. Он не хочет меня видеть. Он мне не рад. Ты – не он. Его не может быть здесь. Я просто брежу. — Охрипший голос ломался. Но голубые глаза уже всматривались, пытаясь запомнить каждую черточку, каждую морщинку на любимом лице. Пальцы потянулись к карандашу, который валялся рядом.       — Я настоящий, Ангел! Давай, приходи в себя! — Светлые брови нахмурились. До этого его фантомы такого не говорили. В голове звенело эхом «не поймёшь», «эгоистичен» «уходи». Пальцы безвольно повисли, голова снова опустилась на колени.       — Азирафель, вставай, вставай же! — Кроули придвинулся ближе, кладя ладони на белый холодный мрамор. Под ним ещё ощущалось биение жизни. Блондин вздрогнул. Последнее касание другого существа чуть не убило его. Но эти руки не причиняли боль. Только тепло. Под сухими нагретыми ладонями мрамор исчезал, вновь становясь живой плотью. Кроули стал аккуратно поглаживать камень, ускоряя превращение. Азирафель продолжал сидеть, не выражая никаких эмоций.       Впервые за все это время демон задумался, что зря не выслушал тогда друга. Сейчас, глядя на ворох чёрных перьев, он понял, что произошло. Боль, которая была давно привычна, отозвалась ломотой во всем теле. Падение. Этого он ангелу никогда не желал. Чувство вины свалилось на Кроули, лишая разума. Ему хотелось упасть в ноги Азирафеля и молить о прощении. Сейчас он отдал бы все за ангельское «я прощаю тебя». Но было уже поздно. Не выслушал. Не поддержал. Упрекнул. Он же не знал…       «И не хотел знать», — сказал издевающийся голос внутри него, — «Хотел сделать ему так же больно, как он тебе. Отомстить, унизить».       Это было так. От правдивости голоса хотелось взвыть, как раненому зверю. Но ничего уже не изменить. Оставалось только тихо говорить. Убеждать. Просить вернуться. Не оставлять его. Не уходить насовсем.       — Кхкроули? Что ты здесь делаешь? — сипло и как-то отстраненно, но уже более осмысленно спросил Азирафель. Демон обрадовался и этому.       — Я искал тебя. Правда, почти сдался. Но мне написал Адам.       — Зачем искал, если не хочешь видеть?       — Хочу. Видеть, слышать, знать, что ты в порядке. Но ты не в порядке. Прости. Что не выслушал. Прости меня? — Блондин все так же безразлично кивнул. Чувства будто тоже выжгли.       — Азирафель, ты… — демон хотел спросить, как такое произошло, но сбился на середине вопроса. Вместо этого он предложил: — Ты вернёшься в книжный? — глаза ангела, казалось, потухли ещё больше, став абсолютно серыми. Он помотал головой. Теперь ему там не место.       — Тогда, может быть, ты согласишься пожить у меня? — во взгляде блондина почудилась мелькнувшая искра жизни. Всего на миг, но демон затаил дыхание.       — Да. — ответил хриплый голос.       Кроули протянул ему руку, помогая встать. Непривычно жёсткие пальцы ничуть не смутили демона. Он аккуратно их сжал, боясь доставить лишнюю боль. Блондин, пошатываясь, встал, отряхивая чёрные перья. С отрешенным видом повернулся к демону, пряча крылья.       — Едем? Хочу мыться.       — Ты мог бы чудеснуть…       — Не хочу. Надо смыть это. По-настоящему.       Он ехали молча. Кроули вел, не нарушая ни одного правила, и поглядывал на отражение ангела, отвернувшегося к стеклу. Всё такое же светлое лицо ничего не выражало. Ни слез, ни эмоций. Сейчас демон был бы до визга счастлив, если бы Азирафель накричал на него, окатил презрением, что угодно. Но тот молчал, опускал глаза и, кажется, опять замыкался.       Они приехали поздним вечером. В квартире ничего не изменилось. Кроули испытал стыд. На этом самом месте он не стал слушать ангела, прогоняя его.       Теперь он готов выслушать все, что тот пожелает сказать, но он молчит. Что же делать? Дать ему время? Или попытаться разговорить? Нет. Лучше подождать. Надо действовать аккуратно.       Блондин отрешенно сел на стильный кожаный диван, согнувшись. Ссутулился, стараясь занять как можно меньше места, в привычной уже манере обняв свои колени руками. Кроули молча достал огромные чёрные полотенца, не став менять их цвет.       — Ангел, — блондин болезненно вздрогнул. Но это была уже хоть какая-то реакция. — Вот, ты хотел принять ванну? Пойдём, я покажу где что лежит. — Кроули подошёл и взял безвольного мужчину за руку, осторожно помогая встать. Тот как будто стремился опять занять знакомое положение и замереть. Это очень пугало. Чувство вины опять накатило волной. Да, это был выбор Азирафеля уйти на небеса. Но Кроули не знал всех обстоятельств его поступка. Они так нормально ничего и не обсудили.       Выбор же прогнать вернувшегося к нему спустя год ангела сделал сам демон. Он видел, что Азирафель изменился. Стал совсем лишенным красок, блеклым, почти до прозрачности. Даже его волосы стали белее, хотя куда ещё? Он мог бы заметить все это, если бы не был ослеплен обидой, болезненно царапающей душу. Мог бы утешить, но предпочёл изгнать.       Он привёл блондина к чёрной двери, ведущей в огромную ванну. Большое современное джакузи, совмещённое с душевой. Множество полок со всякими принадлежностями для купания. Все отделано в зелёном кафеле с золотом. Стильно.       Кроули притянул не сопротивляющегося, безусловно идущего за ним ангела к купальне. Включил горячую воду. Он знал, что для Азирафеля теперь и кипяток будет чуть тёплым. И был прав.       Вода с мерным шумом наполняла ванну. Блондин продолжал стоять с опущенной головой, не отпуская руки демона. Тот аккуратно выпутал свои пальцы из крупной ладони, и рука ангела тут же повисла вдоль тела.       — Вот, здесь шампунь, мочалка, гель для душа или есть твёрдое мыло. Зубная паста, щётка… Все, что захочешь, ангел. — Блондин снова болезненно дернулся. Кроули прикусил язык. Слово срывалось само, он ничего не мог поделать с многовековой привычкой. — Полотенце оставляю здесь. Можешь воспользоваться халатом на вешалке. — Кроули деликатно вышел, оставив друга наедине с собой.       Но ни через полчаса, ни через час бывший ангел не выходил. Кроули постучал, но ответа не было. Он приоткрыл дверь и окликнул блондина. Не услышав отклика, зашёл.       Ангел сидел одетый на краю ванной и смотрел на бурлящую воду. Вошедшего он не замечал либо игнорировал. Когда-то Кроули зачаровал свою купальню таким образом, что вода никогда не переливалась. Он любил нежится в кипятке, но не любил затапливать соседей снизу. Она просто исчезала, появляясь где-то в водах тихого океана.       — Азирафель, — он позвал друга очень тихо, — Тебе нужна помощь? — тот кивнул, завороженно наблюдая за водой, еле понимая, что предлагает демон. Тот подошёл ближе и помог ангелу встать. Да. Ангелу. Для него он оставался им несмотря ни на что.       Длинные пальцы расстегнули пуговицы пиджака, аккуратно стянули его с покатых, осунувшихся плеч. Жилет отправился следом. Одежда мешковато висела на резко сдавшем блондине. Рубашка теперь казалась безразмерной, а ангел в ней выглядел очень хрупким. Не так задень – сломается.       Кроули, поднимая глаза с немым вопросом и не дождавшись реакции, волнуясь, расстегнул первую пуговицу светлой рубашки. Под пальцами показалась белая кожа. Молочную шею прорезали зажившие тонкие вертикальные шрамы. Белые полосы было почти не видно, если не присматриваться. Откуда? Плечи так же были разодраны, но зажили лучше, следов почти не оставалось. Разодрал сам? Какой силы была его боль?       Когда рубашка была полностью расстегнута, Кроули хотел помочь её снять, но Азирафель внезапно судорожно схватился за края.       — Просто помогу. Я понимаю. Поверь мне. — Руки ангела опустились. Он опять сжался. Кроули медленно стянул ткань, обнажая спину, в ужасе всхлипнув на резком вздохе. Если у него спину прорезали бугры вертикальных шрамов там, где росли крылья, то у Ангела… За что? С ним? Что он такого сделал?       Кроули продолжал в шоке держать рубашку на вытянутых руках, разглядывая прижженые раны. Был виден каждый след, где кости сломанных рёбер протыкали нежную кожу. Каждая, ещё не до конца зажившая, но уже жёлтая гематома. Шрамы, ожоги, бугрились на мягкой спине, превращая её в шедевр какого-то экспрессиониста. На спине ангела не было живого места.       Кроули прикрыл заслезившиеся глаза, выдыхая ставший горьким воздух. Он почти выбежал, извинившись перед блондином. Кроули не мог смотреть.       Азирафель, будто сдувшийся шарик, осел на пол. Хотелось лечь, сжаться, и не вставать. Закрыть глаза и уйти. Пустота такая манящая.       Рука, предательница, помнила теплоту руки Кроули. Не бросил. Нашёл. Но зачем он теперь ему? Такой? Падший, а не «тихонечко спустившийся»? Испорченный, грязный… Отверженный.       У Азирафеля нет сил. Ни на что нет. Он не сможет поддержать, не сможет ничего дать демону. Он так устал. Кроули сбежал, лишь увидев последствия его падения.       Азирафель медленно стянул с себя оставшуюся одежду и погрузился в воду. Он лежал, ощущая приятное согревающее тепло, омывающее болезненно ноющее тело. Мышцы расслаблялись. Боль, сначала резанувшая по коже, почти исчезла, снимая напряжение с израненных, лишь недавно срощенных мышц и костей.       Блондин чувствовал себя невероятно испачканным. Сейчас, находясь в чистой воде, он испытывал ужасный стыд. За то, что вообще посмел тогда поверить Метатрону. За то, что так жестоко поступил с тем, кого любил. Как же он ничтожен. Мерзкий. Наивный идиот. От него одни проблемы.              Мыло быстро пенило мочалку. Ангел стал резкими, жёсткими движениями оттирать от себя грязь. Тёр докрасна, пытаясь смыть свой позор, свою ничтожность, слабость. Всю сажу, пепел, копоть, которая осталась в его памяти. Пена окрасилась в розовый, а он все продолжал остервенело оттирать себя.       Он успокоился, только совсем выбившись из сил. Вынул заглушку слива. Включил душ, плотным дождём окативший его сверху. Память услужливо подкинула воспоминание о стене Эдема. И после. Все его высокомерие перед Кроули. «Я Ангел, ты Демон». Каким же он был кретином!       Чувства начинали возвращаться по капле, разъедая истерзанную душу. Сердце застучало чуть быстрее. Окрашенная эмоциями память хлынула в мозг бурным потоком. Последней картинкой перед глазами встал отчаянный поцелуй. Резкий, жёсткий, чувственный.       В себя блондин пришёл лёжа на кровати в комнате Кроули. Он был бережно завернут в мягкий халат и укрыт тёплым пледом. Он отключился? Кроули вытаскивал его из ванной? Наверное, тому было противно снова видеть его спину. Опять Азирафель доставляет неудобства.       Блондин плотнее натянул плед и присел на кровати. Кроули, дремавший в кресле, моментально вскинулся.       — Азирафель, ты как? Почему ты кричал? — голос был полон беспокойства. Суетливые ноги принесли демона к кровати. Он присел на самый край, стараясь не пугать ангела.       — Во сне? Не помню. Было больно, кажется. Мне снился ты. Всё время ты. Прости. — Блондин снова опустил глаза. В них снова появился еле заметный огонёк. Отблеск былой жизни.       — Ты хочешь чего-нибудь? Может, какао? Или, хочешь, закажу в Ритц доставку? — Кроули смотрел на него жалобно, с отчаянной надеждой. Но Падший только покачал головой.       — Я не голоден. Ничего не хочу. Мне все время больно и холодно. Это нормально? — Азирафель спрашивал его, как дети спрашивают у взрослых, заживёт ли их ушиб.       — Да. Это… Это не совсем пройдёт, но со временем станет легче. Ты привыкнешь. Ты, — Кроули собрался с мыслями и выдохнул, — Ты хочешь поговорить об этом? — Падший молчал, тревожно разглядывая демона. Всё его существо, вся суть тянулась к рыжему искусителю.       — Да. Думаю, да. Только… Я не смогу сам. Мне ещё трудно. — Азирафель отвёл глаза. И Кроули стал делать то, что всегда получалось у него лучше всего. Задавать вопросы.       — Азирафель, зачем ты ушёл тогда? С Метатроном? — первый, самый волнующий его вопрос. От ответа на него зависело не многое, а вообще все.       — У меня не было выбора. Точнее, конечно, был. Это же Небеса, — падший ангел болезненно усмехнулся. — Им нужны были мы раздельно. Очередные исполнители пророчества. Я должен был догадаться. Это было подстроено. Его план заключался в том, что ты откажешься, и тогда станешь сильнейшим демоном, потеряв меня, через моё предательство. Либо же ты согласишься, и станешь ангелом. И тогда с ума сошёл бы я, потому что он обманул меня. Помнишь, я предлагал тебе стать ангелом? Так вот стать ты им мог только все забыв. Всю свою историю из жизни демоном. Землю. Людей. Нас. Но при этом ему было нужно твоё согласие. Поэтому про стирание памяти в разговоре со мной он умолчал. Когда я узнал, а узнал скоро… Меня низвергли.       — За что? За вопросы? Азирафель, что такого ты мог сделать, что за многие века к тебе применили эту кару? Ты же… Ангел.       — Был им. Да. — Падший отвёл взгляд, стараясь дышать ровно. — Могу сказать, что это было заслуженно.       — Я не верю. Чем ты мог заслужить? Выплеснул кофе в лицо Метатрона? Прихлопнул в гневе его любимую бабочку? — Азирафель пристально посмотрел в жёлтые глаза и проглотил ком в горле.       — Нет. Не бабочку. — Кроули взял холодные руки блондина в свои ладони. Пальцы Падшего дрожали. — Не бабочку. Самого Метатрона, — шёпотом сказал ангел. Демон в священном ужасе уставился на друга.       — Что? Как такое возможно…       — Бесконтрольный Божественный Гнев. Возмездие Серафима. Состояние берсерка. Этому много названий, выбирай, какое хочешь. Блондин отнял свои руки и ещё крепче намотал плед. Ему становилось все холоднее.       — Если бы я не пошёл, память бы стёрли мне. Совсем. Осталась бы только пустая оболочка, пускающая слюни. Я не хочу тебя забывать. Прав ты. Во всем прав. Я – эгоист. Прости. Тогда я думал, что если ты пойдёшь со мной – это будет лучший выход. Никто не пострадает. Что же, — Падший тяжело вздохнул, — Я за свою глупость поплатился. — Он откинул голову на спинку кровати и прикрыл глаза.       — Куда ты упал? На какой круг? —       Кроули хотел узнать, насколько болезненным было приземление любимого им ангела. Совесть острыми зубами грызла демона. Всё было совсем не так, как он себе представлял.       Азирафель грустно улыбнулся, не меняя положения.       — Тебе не стоит волноваться, — падший понял его вопрос не верно, — я не попадаю под юрисдикцию Ада. Богиня так сильно любила своего Гласа. Я упал чуть ниже. — Кроули похолодел. Ниже Ада?!       — Насколько? Ангел, отвечай!       — Примерно в самое ядро. — Кроули замер, а затем резко притянул блондина в свои объятия, утыкаясь носом в его пушистую макушку. Из глаз побежали слезы. Он стискивал его крепко-крепко. Только сейчас осознав, что мог больше вообще никогда не увидеть своего любимого ангела.       — Как же ты там выжил? Как… Ангел мой, сколько же ты оттуда… Погоди, год? Ты провел этот год, выбираясь оттуда? — макушка согласно покачнулась.       — И пришёл сразу ко мне, а я…       — Ты же не знал. Это было справедливо. Я ранил тебя. Прости… — глухо выдохнули из объятий.       — К черту. Если тебе нужно моё прощение – оно твоё. Как и я сам. Я люблю тебя, Азирафель. Простишь меня?       Падший отстранился, поднимая голову на один уровень с лицом демона. По его голубым холодным глазам ничего нельзя было прочитать. Демон напрягся. Блондин резко качнулся вперёд и целомудренно коснулся губ демона своими, тут же отстранившись. Кроули прижал свои пальцы к только что поцелованным губам.       — Это пойдёт за ответ? Я тоже. Давно. Наверно, с того момента, когда ты для меня сделал популярными трагедии Шекспира. Я оценил жест. Без тебя в моем существовании нет смысла. Ты мой смысл.       Демон все не отнимал пальцев от губ, стремясь продлить ощущение. Сердце гулко стучало в груди. Внезапно он вспомнил ещё один вопрос.       — Азирафель, а что там со вторым пришествием? Судный день уже достаточно скоро. Я видел Михаил, выбирающую памперсы для нового воплощения Христа.       Ангел, впервые за последнее время, улыбнулся. Несмело, робко, пробно, но это была улыбка, почти похожая на ту, лукавую и шальную, что была раньше.       — Ты помнишь Иисуса? — Демон кивнул. — А теперь вспомни, что он проповедовал. Я немного понакрутил в настройках его нового будущего вместилища… И теперь оно будет помнить прошлую жизнь. И все вытекающие. Потом ещё воспоминания о человечестве, скопированные мной, вплетутся. Так что… Я думаю, Ева подружится с Адамом.       — Что? Иисус будет девочкой? Её назвали Ева? Так вот почему пелёнки были розовые!       Демон рассмеялся, снова притягивая своего ангела в объятья. Он больше никогда не хотел отпускать его. Что бы ни случилось.       — Кроули, аккуратнее. — Падший болезненно зашипел. Руки пришлось разомкнуть.       — Ангел. Давай поженимся? — шальная, бредовая мысль заполнила голову.       — Я теперь тоже демон. Запомни уже!       — Ну, Ангел! Не съезжай с темы!

***

      Ночь. Небо усыпано мириадами сверкающих звёзд. Адам лежит, глядя вверх, вспоминая размолвку с Пеппер. Они с ней такие разные. Будет лучше, если они останутся просто друзьями.

***

      В колыбели лежала до странного молчаливая малышка. Ей был год, но её серьёзный, очень взрослый взгляд до мурашек смущал окружающих. Больше всего её глаза пугали Михаил. Она почти не могла смотреть в них долго. В районе груди телесной оболочки начинало тянуть странное. Кажется, это называется совесть.       Девочка смотрела на звезды сквозь тонкое оконное стекло и знала, что с её взрослением мир изменится.

***

      Падший ангел изволил психовать и фырчать.       — Да когда ты уже запомнишь?! Я – демон! Я. Не. Хороший! — Рыжий оппонент заливисто смеялся, заключая любимого в горячие объятья. На безымянных пальцах их рук блестели тонкие золотые ободки.

***

      Гусеница, ползущая где-то под землёй, столкнулась с подставленной рукой.       — Так-так, кто тут у нас? — Шакс всегда испытывала слабость к ползучим тварям. Даже таким мелким. Она подсадила жирное тельце в банку, положила туда еды и закрыла крышкой с вентиляцией.              Метатрон, отошедший на первый круг перерождения в бессловесную тварь, теперь мог спать сытым и спокойным.

***

      Богиня улыбалась. Всё шло почти так, как задумано. Двое её странных созданий опять все перепутали, но оказалось, что только к лучшему. Она не любила сюрпризы. Но изредка понимала их полезность.