Жёлтый

— Знаешь, что это? Они стоят на мосту и смотрят вниз, на воду. Эсперанс медленно несет свое тяжелое влажное тело в сторону океана, и Честер лениво думает о том, что настроение у всего вокруг какое-то не такое. Неправильное. Можно сказать, спокойное и синее, как эти волны. — И что же это? — спрашивает он, не поворачиваясь к Жану. Река притягивает всё его внимание, пока Честер пытается понять, чего не хватает. И правда, чего же? — Это полный пиздец, — говорит Жан. Кажется, он объяснял ситуацию в участке или, может, опять рассказывал про то, как Гарри напился и подрался в баре, в общем, неважно. Честер слушал его вполуха и давно потерял нить разговора. Сейчас Честера больше интересует цвет. Синий, фиолетовый, черный. А еще густой коричневый и зеленый. Вкрапления серого, робкий алый блеск. Снова синий. Честер считает проплывающие мимо лодки, смотрит на крикливых чаек (Жан сегодня такой же, как они, — несчастный и рассерженный), разглядывает тусклые стены домов, кое-где расчерченные уродливыми граффити и матерными словами. — Пиздец сегодня особенно полный? — со смешком спрашивает Честер, зная, что Жан поймет шутку. — Ага. А луна особенно красива, — отвечает тот. Хлопок по плечу от Жана выходит немного болезненным — мстит! Мстит за то, что не слушал, но потом всё равно простит. — Ладно, Чес, не будем больше о грустном. Заебало меня это всё. Честер согласно хмыкает и проводит взглядом пролетевшую низко птицу. Солнечный свет скользит по ее перьям, разрезаемый на две части, и Честер думает, что желтый — это красиво. Желтый, серый и еще рыжий. Солнце, тень под мостом, вода, тяжелая и глубокая. Жан рядом с ним. Сам Честер. Настроение медленно складывалось в картину. Ах нет, неправильно. Ведь это картина подкинула Честеру мысль о подходящем настроении. — Желтый, — говорит он, очарованный увиденным. — Что? — Жан смотрит на него, как на идиота. — О чем ты? — Говорю: смотри, какой красивый цвет, — Честер указывает на небо. Солнце медленно клонится к горизонту, меняя цвет облаков с грязно-серого на рыжий и розовый. И еще красный. Фиолетовый. Снова синий. — Желтый. Как твой дурацкий парик на дне шкафа, или цыпленок в курятнике, или уточка в ванной. Понял? — Это просто желтый, — Жан пожимает плечами и вместо неба смотрит на Честера. Перила моста скрипят. Крик чаек то стихает, то разрастается эхом снова. Эсперанс бросает свои волны навстречу новой жизни, чтобы затем стать частью Серости и печали. Честер думает о многом — обо всем сразу, что придет в голову, — и одновременно не думает ни о чем. Наверное, Жан прав. Это просто желтый.