Путеводные звёзды

Один день назад Тёмная комната освещалась лишь парой свечей. Казалось, нет ночей темнее, чем в Северном королевстве. Здесь лишь леса на много миль вокруг. Лунный свет, вернее те немногие его крупицы, которым удавалось пробиться через толщу облаков, застревали в кронах деревьев, не достигая земли. Поэтому в углу, где стоял Асмодей была практически полная темнота. Амона он тоже едва видел, лишь тёмный силуэт маячил перед глазами, то и дело перекрывая свет, который казался призрачным спасением в случае непредвиденных обстоятельств. А таковые при общении с братом наступят обязательно. — Так зачем ты меня позвал? — спросил Асмодей, когда наблюдать за тем, как силуэт Амона то и дело скрывает свечи, стало совсем невыносимо. — Интересно? Я расскажу, не спеши так. Просто задумался… — О чём же ты так задумался? — решил поддержать беседу Асмодей, хотя вопрос прозвучал излишне саркастично. Злить Амона было чистым самоубийством. Усмешку на его губах не обязательно было видеть, чтобы понять, что она там есть. — О том, могу ли я доверять родному брату? Асмодей почувствовал, как по меньшей мере миллион паучьих лапок пробежало по его спине. Но выдать страх было нельзя — иначе он покойник. Нужно держать лицо. Асмодей посмеялся и улыбнулся. — Смотря о каком брате речь? — О, ты не догадываешься? Так позволь я проясню… Асмодей не успел даже сообразить, что нужно уворачиваться, как почувствовал сильную боль где-то в животе и полное отсутствие возможности дышать. К горлу подступил кашель, он скатился по стене, закрывая рот ладонью. Амон схватил его за ворот, рывком поднял на ноги и с силой ударил об стену. Теперь у Асмодея заныл ещё и затылок, а дыхание вновь на несколько секунд пропало. — Нужны ещё пояснения? — послышался над ухом голос Амона. — Но я не… — начал было Асмодей, но приступ кашля прервал его. — Я не понимаю… Что я сделал? — Никак не пойму, ты всё ещё веришь в то, что ты хороший актёр? Иначе твою самоуверенность я объяснить не могу. Ты сливаешь информацию Ленарду. За одно только это уже можно убить тебя на месте. Да ещё и мешаешь нашим планам, недоговариваешь и бездействуешь. Чем ты это объяснишь? — Я ничего Ленарду не рассказывал… — прохрипел Асмодей. — Он очень точно знал о том, когда мы схватили мальчишку и когда отпустили. Он не мог узнать это ни от кого, кроме нас. А ты, до сих пор питающий к этому позору семьи тёплые чувства — первый и единственный подозреваемый. — С чего ты вообще решил, что он знал? — Я следил за вторым. Лично. К сожалению, прямых доказательств того, что это ты всё рассказываешь Ленарду у меня нет. А без них я не могу тебя убить, Крис мне этого не простит. Но я буду следить за тобой. Пристально. Он отпустил Асмодея, и тот повалился на пол, покашливая и прерывисто дыша. Амон отошёл на шаг. — Если ты не будешь слушаться, начнёшь сопротивляться или мешать планам Алерии — я расскажу ей об этом или убью тебя сам. И напомню — это будет больно. Я убью сначала тебя, а потом и Этригана с Леном. — Смерти я не боюсь, не волнуйся… К тому же, Кристиан будет в гневе, если узнает, что ты убил меня, — прошелестел Асмодей, поднимаясь на ноги, как вдруг почувствовал, что дышать стало нечем. Он схватился за горло, но там ничего не было. Амон пристально глядя на брата, подошёл к нему и наклонился к его уху. — Только из-за гнева Криса ты и жив. Но даже он меня не остановит, как только я получу доказательства. Он взмахнул рукой, и Асмодей вновь с силой ударился об пол, хватая ртом воздух. Амон цыкнул. — Жалкое зрелище… — проговорил он и покинул комнату, оставив Асмодея одного. *** Ветер завывал, раскачивая верхушки деревьев так, что казалось, будто они вот-вот переломятся. Асмодей быстро шёл по коридору особняка Алерии в сторону своей комнаты. Подойдя к двери, он с ужасом обнаружил, что она приоткрыта. Войдя внутрь, он обнаружил Диану, которая рылась в ящике его стола. Он мгновенно оказался рядом и отшвырнул девушку к стене. Та сильно приложилась к ней затылком, вскрикнув. Асмодей схватил её за ворот и встряхнул. — Что ты здесь делаешь? — Ничего… — прохрипела она. — Отпусти… — Только вякни Крису, я убью тебя, — прошипел Асмодей, отпуская её. Девчонка рухнула на пол, но быстро подобралась и убежала. Демон тяжело дыша смотрел ей вслед, а после того, как шаги затихли, бросился к выдвинутому ящику. По полу разлетелись письма, которые он и не скрывал, но среди них были и те, которые Асмодей по чудовищной глупости не захотел сжечь и поплатился. Вздрогнув, он обернулся и увидел Беатрис. Выглядела она лет на сорок, но он то знал, что ей много больше. Однако это вовсе не мешало таким, как она и в три сотни лет выглядеть молодо. Во всяком случае, Крису не мешало. Асмодей никогда не признался бы ей в этом, но она слишком внезапно постарела… Её тёмно-рыжие волосы были убраны в аккуратную причёску, чёрное платье являлось символом многолетнего траура, а Асмодей едва мог видеть её такой. Ей совершенно не шёл чёрный цвет… Цвет скорби по любимому жениху, который некогда был старшим братом Асмодею. А теперь она была женой другого его брата. — Почему ты здесь? Если Кристиан узнает… — начал было Асмодей, но Беатрис прервала его. — Я должна поговорить с тобой. Мой сын… — Адам? Что с ним? — перебил её Асмодей. Он не мог признаться в этом даже самому себе, что к юнцу питал излишне тёплые чувства. — Защити его. Прошу тебя, Асмодей, помоги ему. Сердце Асмодея сжалось, и он в очередной раз вспомнил о его наличии у себя. Забавно, ведь все, кто его знал, даже Рован, в один голос утверждали, что сердца у него нет. Но вот же оно, бьётся и стучит так, что из груди вырваться готово. — Беа, мне жаль… И я бы помог, я всегда помогал тебе и ему. Но просто теперь я не смогу. Просто в нужный момент меня рядом не окажется. Прости меня, если я разочаровал тебя… Беатрис смотрела на него с сожалением. — Ты говоришь так, словно… — Если я смогу, если я окажусь рядом с Адамом — я защищу его. Но если нет… Прости меня, Беатрис. Это сделает Ленард, я надеюсь. — Что нашла Диана? — Письма Ленарда. Она расскажет Алерии, обязательно расскажет… — Будь осторожен. Я бы очень не хотела потерять и тебя. Да и… Я думаю, Клаус действительно может справиться. Может быть как-то предупредить их? Или хотя бы Лена, он бы смог сделать хоть что-нибудь. Асмодей не отвечал долго. — Я сделал всё, что мог. Я никому не могу больше ничем помочь, — заговорил он наконец. — Все эти игры… Убивают меня, Беатрис. Я не хочу больше притворяться, я хочу нормально жить! — Скоро всё закончится, Асмодей. Скоро всё закончится, и мы сможем вдохнуть свободно. Нужно продержаться ещё чуть-чуть. Не зли Алерию, не надо. Асмодей кивнул, понимая, что она просит о невозможном. — С каждым днём это всё сложнее… Она сходит с ума, я почти уверен. Она одержима этой идеей. Как она не понимает, что Кристиан опасен? Он опаснее чем она, хотя бы потому что он в здравом рассудке. Крис знает, зачем ввязывается в это дело… А она — нет. Она лишь капризная девчонка, которая захотела несколько новых игрушек и дворец в придачу, а Кристиан — действительно способен на ужасное… Да ты и сама об этом знаешь. Беатрис кивнула. — Ты знаешь почему? Почему она так рвётся к власти? — Если нет возможности получить власть законно, ты знаешь, есть два пути. Можно смириться и жить дальше, как мальчишки Арманы. А можно продолжить настаивать на своём и пытаться получить желаемое любой ценой… У неё всё было: семья, родители, куча братьев и сестёр, племянников… У Оберина вон, семеро по лавкам. — Не мудрено, за столько-то лет… — вздохнула Беатрис. — Но неужели мог человек, у которого было всё, стать таким? — Я не чувствую от неё особой ненависти, она, скорее, как к мусору ко всему относится. Как думаешь, возможно залюбить ребёнка до такой степени? — Кажется, у Фениксов у всех некоторые… Проблемы с головой. Это их общая черта. Как Ленард? Вы связывались? — Не знаю. Я думаю, он не одобряет мои попытки спасти положение таким образом. Алерия ведь… Тоже не осталась в стороне от той нашей трагедии. Она приложила к этому руку, причинив и Лену лишнюю боль, в добавок ко всему, что мы тогда пережили. Я бы хотел… Беатрис положила руки ему на плечи, не давая договорить. — Постарайся остаться в живых. А если нет… — Не оплакивай меня… Прибереги слёзы для других. Беатрис покачала головой и обняла его. У неё слез не осталось уже давным давно.