dog socks chicken

Если кто-нибудь попросил бы Ремуса описать свою жизнь, он остановился бы на «монотонной обыденности» — грустное определение для всех, кто не знаком с ним лично. Сам же Ремус был в восторге: все его существование было доведено до такого автоматизма, что он месяцами мог двигаться на автопилоте и ни разу не накосячить. По утрам он был на учебе, вечерами подрабатывал в библиотеке, на выходных — в кофейне, а в четверг (его выходной) отсыпался и зачитывался книжками до тех пор, пока буквы не начинали смешиваться в неразборчивую кашу. Поэтому все перемены Ремус встречал с легким недовольством и плохо скрываемым раздражением. Как минимум. Знал ли об этом остановивший его на улице парень? О том, что он сразу же попал в категорию «перемены», потому что Ремуса еще ни разу не останавливали на улице посреди бела дня? Знал ли он о том, что что бы ему ни было нужно, он все равно этого не получит? Что все, на что он мог рассчитывать, — настороженность и колючесть? Нет. Наверное, не знал. Поэтому и прицепился к Ремусу. Ремус, честно говоря, слегка опешил, когда перед ним вдруг выскочил какой-то паренек в костюме, выставив свою ладонь прямо перед его грудью, словно заявляя, что Ремус дальше не пройдет, и тут же принялся тараторить, даже не убедившись, что Ремус его слушал. Первые три вопроса точно прошли мимо Ремуса — он лишь хмуро пялился на незнакомца. Перемена. Отклонение от курса. Если бы он не вылез черт знает откуда, Ремус бы уже давно перешел через дорогу, а теперь ему придется стоять на светофоре. Четвертый вопрос Ремус прослушал окончательно, поэтому выпалил «в Бога не верю» и сделал резкий шаг вбок, огибая нарушителя спокойствия. — Что? — нахмурился парень, отзеркаливая движение Ремуса и снова оказываясь перед ним. — Я спросил «зима или лето». — Зима. — Супер, — бодрый кивок. — Кошки или собаки? — Кошки, — бросил Ремус, вновь пытаясь обойти парня. — Неправильно. Надо сказать «собаки». — Ну, а я сказал «кошки», — ответил Ремус. — Ладно, но я все равно запишу «собаки», — снисходительно сказал парень, делая какую-то пометку в своем блокноте. Откуда у него вообще блокнот? — И раз уж мы с тобой оба предпочитаем собак, то… — Я не люблю собак, — медленно проговорил Ремус, прекращая все свои попытки сбежать от этого сумасшедшего. Вообще-то собак он любил, просто почему-то назвал кошек, а теперь из принципа не хотел менять свой ответ. — Все любят. Так вот. Сейчас я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Ремус фыркнул. Удачи. Помимо нежелания сталкиваться с переменами, Ремус был еще чертовски упертым. Он уже решил, что ему не интересно, парень может хоть динозавров с лазерами из глаз притащить, Ремус останется непреклонным. — Сэкономь слова. Я отказываюсь. Парень возмущенно вздохнул. — Мне еще ни разу не отказывали! — С дебютом? — неуверенно протянул Ремус, пожимая плечами. — Нет, ты послушай, — парень слегка нахмурился. — Как тебя зовут? Ремус подумал о том, чтобы назвать первое пришедшее в голову имя. — Ремус. — Гениально. — Приятно. Я Сириус. — Да хоть Альфа Центавра. — Ха-ха, — посмеялся Сириус. — Подкол засчитан. Так вот. Раз уж мы оба любим собак, — Ремус попытался напомнить о том, что любит кошек, но Сириус просто отмахнулся от него, — то наверняка можем согласиться, что им очень тяжело в этом жестоком бетонном мире. Летом асфальт нагревается, зимой охлаждается, осенью мокнет, а весной… Ну, весной с ним тоже что-то происходит. — Ремус фыркнул. — И все это ужасно сказывается на лапках бедных несчастных собачек! — Сириус состроил невероятно расстроенную мину, и Ремус подумал, что ему только слезы не хватает. — Их маленькие лапки каждый день подвергаются невероятным испытаниям, — причитал Сириус. — Хорошо, что мне не плевать и я готов решить эту проблему. На этих словах Ремусу в лицо сунули кислотно-оранжевый комок, как будто иначе он бы не рассмотрел. — Это носочки для собак! У них прорезиненная подошва, предотвращающая протирание и устойчивая перед разными температурами. Ткань мягкая и дышащая, приятная к коже… — На себе проверял? — не удержался Ремус. — Ой, к шерсти. Легко моются, не изнашиваются, в общем, незаменимая в хозяйстве вещь. Твоя собака будет на седьмом небе от счастья. — У меня нет собаки. А если бы и была, на кой черт ей носки? Это же собака. — На будущее, значит. Я тебе даже скидку сделаю. Всего двадцать пять фунтов! Ремус отпрянул от носков, как будто его заставили бы за них платить, если бы он как-то не так дыхнул на них. Двадцать пять! За двухчасовую смену в библиотеке Ремус получал пятьдесят. Денег на жизнь хватало впритык. Цепочка мыслей свелась к тому, что Ремус пропустил уже восьмой светофор, а значит, он точно опоздает, и его оштрафуют. А денег на жизнь и так впритык. Ремус сделал глубокий вдох. — Мне не нужны ни носки, ни собаки. У меня нет ни того, ни другого, и я счастливо прожил двадцать два года. Планирую жить без этого и дальше. Все-го хо-ро-ше-го. Ремус спокойно отодвинул Сириуса рукой и гордо зашагал прочь. Вслед раздалось уверенное: — Мы еще встретимся, я не сдамся. А потом Ремус как придурок семьдесят секунд стоял на светофоре, прекрасно зная о том, что Сириус прожигал его спину взглядом, но больше не подходил, наверное, чтобы не показаться отчаявшимся. За эти семьдесят секунд Ремус успел в деталях вспомнить лицо Сириуса, чтобы мысленно его рассмотреть. (Ремус просто не мог сфокусироваться на двух задачах сразу: он либо пялился, либо хамил. Никакого «и»). Так вот, Ремус успел не только рассмотреть, но еще и посетовать, что этот парень с его идеальной внешностью пал так низко и выбрал карьеру шарлатана. А мог бы быть моделью. Или лицом какого-нибудь бренда. В голове даже проскочила мысль, что если бы Сириус после своей смерти решил раздать свои органы нуждающимся, то на его глаза поставили бы двойную цену. Хотя Ремусу больше нравился вариант с бальзамированием и помещением в музей искусств, чтобы люди могли приходить и смотреть. И все это, конечно же, не имело никакого смысла, потому что Сириус был шарлатаном, а таких Ремус не уважал.

✰

Ремусу настолько врезалась в голову последняя фраза Сириуса, что он как дурак всю неделю ходил в обход. Выкуси, дурацкий Сириус, не встретимся мы. Потом до Ремуса запоздало дошло, что у Сириуса таких, как он, в день было десятки, если не сотни. Так что он бы точно его не узнал. Но Ремус все равно чисто из вредности еще три дня ходил по длинному пути. Еще через две недели Ремус уже и не мог вспомнить, как выглядел Сириус или как именно звучал его голос. Изредка проскакивал ехидный вопрос, сколько же носков ему удалось продать, на который его разум подкидывал еще более ехидный ответ. Надеюсь, нисколько. Это был очередной монотонно-обыденный вторник, и Ремус шел с пар в библиотеку. Губы растягивались в призрачной улыбке лишь от одной мысли о том, что ближайшие три часа он будет властелином абонементов, неумолимым надзирателем тишины и тем, чьи советы могли направить заблудшие души на путь истинный. Подойдя к зданию, Ремус привычным движением руки потянулся к лямке рюкзака, чтобы снять его и достать пропуск. Ничего. Ни рюкзака, ни пропуска. Ремус даже поставил подкаст на паузу, как будто в тишине ему будет проще осмыслить тот факт, что его рюкзак куда-то подевался. После недолгих размышлений Ремус вспомнил, что заходил в магазин за водой. Он прямо видел, как поставил рюкзак на прилавок, засунул внутрь бутылку, пожелал продавцу хорошего дня и ушел. Налегке. До начала смены оставалось пятнадцать минут; до магазина идти десять минут, если идти очень быстро — семь. Значит, если бы Ремус начал идти очень быстро минуту назад, у него осталось бы еще целая минута в запасе. Просим бегунов подойти к линии старта. Ремус ненавидел бег, быструю ходьбу и то, что люди называли «бодрым прогулочным шагом». Он чувствовал себя невероятно глупо — руки раскачивались сильнее, чем обычно, и пока он посылал в мозг команду, чтобы прекратить эти «маятниковые колебания», он забывал смотреть под ноги и начинал шаркать и спотыкаться. Ремус был уверен, что со стороны выглядел как человек, который очень хотел попасть на соревнования по спортивной ходьбе, но о механике этого мероприятия знал лишь отдаленно. К сожалению, на кону стояло либо опоздание на работу, либо смирение с тем, что он похож на целеустремленную пятилетку, которая бежит через всю игровую комнату отбирать у несчастной трехлетки понравившуюся игрушку. Из двух зол принято выбирать меньшее, так что Ремус постарался побыстрее свыкнуться с тем, что ему предстояло четырнадцать минут позора, понадеявшись на то, что по пути ему никто не встретится. Ха-ха-ха. Ха. Ха. Ха. Ремус заметил его сразу. Сириус стоял посреди улицы, цепким взглядом осматривая спешащих прохожих и выискивая очередную жертву. Ремус оценил свои шансы: был он, мамочка с коляской и девочка с собакой. Носков на собаке не было. Идеально. Ремус был в безопасности. Для надежности он еще чуть-чуть ускорился. У Сириуса, видимо, было свое видение подбора целевой аудитории, потому что он довольно и широко улыбнулся и направился прямо к не сбавляющему шаг Ремусу. Как бы сильно Ремусу не хотелось остановиться и послать Сириуса куда подальше, потому что он знал, что сейчас ему будут пытаться продать носки, Ремус опаздывал. Поэтому он, даже не замедляясь и не вытаскивая наушников, сказал: — Я пиздецки опаздываю, давай в другой раз. И все. Они разошлись, как корабли в море. Как парабола на смещенной оси координат, летящая вниз, к абсциссе, но взмывающая вверх и улетающая все дальше, так и не коснувшись заветной линии икса. И Ремус был ничуть не расстроен. Ни капельки. Может, его день стал бы чуть лучше, если бы он вновь немного попрепирался с Сириусом и снова утер ему нос. Но это, так-то, не укладывалось в понятие монотонной обыденности, поэтому Ремуса все устраивало. Рюкзак, слава всем богам, так и лежал на прилавке. Застегнутый, и тяжелее на пол литра. Даже пропуск был на месте. Ремус бросил сбивчивое «это мое, спасибо, до свидания» и унесся прочь. Обратный путь был чуть труднее. Ремус уже порядком выдохся, а теперь с ним был еще и рюкзак, и голова шла кругом от непрерывного потока мыслей. Надо делать вдох на каждый шаг левой ногой. Или правой. Надо быстро пробежать мимо Сириуса и вообще на него не отвлекаться. Я опаздываю. Мадам Пинс будет недовольна. За что мне все это?! Ответа на свой вопрос Ремус так и не получил. До библиотеки оставалось два поворота. После первого, скорее всего, стоял Сириус. И правда. Куда бы он делся за четыре минуты? Сириус заметил раскрасневшегося Ремуса с рюкзаком наперевес. Фыркнул от смеха. Ловко подскочил к нему, без лишних усилий подстраиваясь под его темп. По-любому начал что-то говорить. Ремус не слышал — он все еще был в наушниках. Он лишь слегка повернул голову к Сириусу, покачал головой — как это обычно делают взрослые, когда им не нравится поведение детей, то есть с немым укором и без слов — запнулся о неровность на дороге, выдал нервно-раздраженное «все, отвали от меня» и поспешил через пешеходный переход, наивно надеясь успеть перебежать за девять секунд, потому что у него не было лишней минуты дожидаться зеленого. Ремус радостно отметил, что Сириус, как какая-то эн-пи-сишка, остался стоять на той стороне. В итоге Ремус опоздал всего на две минуты. Мадам Пинс, разумеется, заметила, но она разговаривала с какой-то женщиной, поэтому лишь неодобрительно поджала губы, как бы говоря «я с тобой потом разберусь». Ну, и ладно.

✰

Следующие три недели Ремусу удалось прожить в блаженном спокойствии. Никаких носков, никаких Сириусов. Хотя Ремус все же иррационально побаивался, что однажды из-за угла выскочит парень в костюме и начнет совать «прорезиненный спаситель собачьих лапок» ему в лицо. Возможно, и Ремус никогда в этом не признается, это был сюжет одного из его кошмаров. Глупо? Да. Но мозг вообще штука странная — чем сильнее Ремус не хотел думать о Сириусе, тем чаще он всплывал в его сознании. Какой прилипчивый молодой человек. Блаженное спокойствие отчалило в отпуск в конце месяца, когда Ремус — в свой выходной — решил выбраться за продуктами. Список был однозначно скудным. Ремусу приспичило испечь кекс, но молока не было — был только апельсиновый сок. А у Ремуса, вообще-то, аллергия. Он же не идиот. Так что да, «выбраться за покупками» сводилось к упаковке молока и, может быть, чему-нибудь сладкому, если с кексом не сложится. Данное решение в духе эффекта бабочки, вылилось в то, что Ремусу пришлось пройти по одной из самых оживленных улиц его района и, к сожалению, встретиться с Сириусом Шарлатаном Не-Знаю-Как-Его-По-Фамилии. Поэтому, когда перед ним вновь появился симпатичный парень с ослепительной улыбкой, Ремус покорно остановился, готовый не только отразить нападение, но и поставить самоуверенную выскочку на место. — Свет очей моих, вот мы и встретились! — Ладно, на этих словах Ремус слегка поплыл, и его хмуро-злобный взгляд вышел не достаточно пугающим, а скорее слегка смущенным. — Beth yw jerk, — пробормотал себе под нос Ремус. Сириус не растерялся. — Будь здоров, — и сочувствующе похлопал по плечу. — Сезон простуд, что поделать. Ремус рассмеялся. А потом взял себя в руки. — Что хочешь? — Я уже не могу поболтать со старым другом? — Мы не… — начал Ремус. — Ага, и собак ты не любишь, — отмахнулся Сириус. — Кстати, о собаках. Надеюсь, за последний месяц ты переосмыслил свое поведение и наконец понял, что носки это буквально то, чего не тебе не хватает. Ну, твоей собаке, — он неопределенно взмахнул рукой. — Будущей. — Нет. У меня нет собаки, не будет собаки и носков для нее не будет. — Ремус самодовольно скрестил руки на груди, пакет с молоком больно стукнулся о бедро. — Это мы еще посмотрим. Ремус устало вздохнул. — Слушай, — лениво начал он, пытаясь ткнуть в Сириуса пальцем и вместо этого ударяя его пакетом. Сириус ойкнул. — Извини. Так вот. Можешь не стараться. Я не буду у тебя ничего покупать. Пока ты стоишь тут и тратишь свое время на меня, мимо тебя проходят десятки потенциальных клиентов, которые могут спустить деньги на твою ересь. — Ремус мотнул головой в подтверждение своих слов. Они с Сириусом оба осмотрели полупустую улицу — Ремус невозмутимо, а Сириус с усмешкой. — Ну, уж нет. Как я уже говорил, мне еще никто не отказывал. У меня природный дар убеждения. И Сириус пустился рассказывать о том, как в детстве ему очень хотелось иметь ролики, но родители все никак не поддавались на его уговоры, так что он решил идти напролом и до последнего. «Напролом и до последнего» в представлении шестилетнего ребенка, заключалось в том, что Сириус напрочь отказался ходить нормально и целый месяц старательно изображал «походку» человека на роликах — с руками за спиной, широкими шагами и важным видом. В итоге родители не выдержали и купили ему это злосчастное средство передвижения. Вскоре выяснилось, что на самом деле Сириус не умел кататься на роликах, но это, по его словам, уже совсем другая история. Ремус покачал головой, посмеиваясь. — Это все очень здорово, но при чем тут я? — Как при чем? Ты — мои ролики. Я решил, что хочу продать тебе носки. Ты еще об этом не знаешь, но я тебе уже симпатизирую, скоро ты не устоишь перед моими чарами и падешь ниц к моим ногам. Ладно, отчасти Сириус был прав. Он слегка нравился Ремусу — совсем чуть-чуть, да и то только потому, что был смешным. Но на этом все. Ремус не собирался никуда падать и уж точно не собирался покупать никакие носки. Сириус просто не понял, с кем связался. Ладно, Сириус, давай поиграем. — Боюсь, что, если я и ролики, то размерчик тебе великоват, Сириус. — Ремус окинул его оценивающим взглядом. Сириус был ниже него на полголовы, поэтому Ремус счел эту метафору подходящей. Он наклонился к нему поближе, как будто собирался рассказать секрет на ухо. Накатившая волной самоуверенность была сейчас как нельзя кстати. — Ты можешь пытаться, сколько тебе угодно. Можешь подлавливать меня по всему городу, но я даже упрощу тебе задачу и скажу, что хожу здесь каждый четверг, можешь идти на любые уловки и ухищрения, но я никогда не куплю эти носки. Никогда. Технически, Ремус не ходил здесь каждый четверг, просто иначе его внезапно открывшаяся азартность не вписывалась в состояние монотонной обыденности. Что ж, что не сделаешь ради веселья. Ремус ушел, не дав Сириусу возможности ответить, оставив того стоять посреди улицы с глупым выражением лица. Спустя пару секунд ему вслед донеслось запоздалое «а номер свой дашь?», на что Ремус, обернувшись через плечо, ответил: — Терпеть не могу спам-рассылки.

✰

Ремус, оставшись верным своим словам, каждый четверг ходил в том районе. Но в разное время. Какая-то часть Ремуса просто надеялась на то, что он разминется с Сириусом. Другая же его часть не переставала удивляться тому, что у него это никак не получалось. Десять утра? Сириус там. Четыре дня? Да, Сириус сидел на лавочке. Восемь вечера? Господи, он вообще когда-нибудь отдыхает? Как будто бы Сириус приходил на эту улицу с рассветом, а уходил с закатом, чтобы не дай бог не пропустить Ремуса. Ремус неохотно признал, что Сириус и правда достаточно упертый. И если раньше их диалоги больше походили на перепалки, то теперь Ремус заметил, что из получасового разговора Сириус отводил лишь пять минут на активное склонение к покупке носков. Остальные двадцать пять минут больше походили на серую зону для разума Ремуса. Сириус что, флиртовал с ним? А Ремус… флиртовал в ответ? Как он до этого докатился? На четвертую встречу Сириус все-таки выторговал номер Ремуса. — Как мне тебя записать? — спросил Ремус, когда Сириус позвонил ему, чтобы у Ремуса появился его номер. — Самый очаровательный парень в мире? — похлопав глазками, предложил Сириус. —Ладно, запишу Сириус Шарлатан Не-Знаю-Как-Его-По-Фамилии, — пожал плечами Ремус. — Оу, ты просто ангел, — поморщился Сириус. — Блэк. Сириус Блэк. — Ладно, но «шарлатана» я оставлю. Сириус, очевидно, был недоволен, но поделать с этим ничего не мог. С того дня в их взаимоотношениях начался новый виток. Однажды Сириус имел неосторожность скинуть Ремусу с утра фотографию собаки в носках. Явно не выспавшийся Ремус велел оставить ему свои жалкие попытки маркетинга для личных встреч, а иначе Сириус рисковал отправиться в черный список. После этого Сириус писал ему о чем угодно, но только не о носках. Вообще Сириус был очень смешным. Ремус не переставал удивляться, как этому человеку удавалось превратить любую историю в мини-стендап, как он мог подбирать слова так, что даже самая скучная вещь в мире в итоге оказывалась достаточно забавной. Иногда, конечно, система давала сбой, и Сириус присылал что-то очень странное, и у Ремуса уходили целые минуты на то, чтобы понять, что он там хотел сказать. Однажды Сириус как всегда донимал Ремуса посреди дня, сводя диалог к тому, что Ремус по-любому был от него без ума. Сириус Шарлатан Блэк: признайся, ты постоянно думаешь обо мне

нет?

Сириус Шарлатан Блэк: готов поспорить, что я застрял в твоей голове, как корни твоих волос :) Десять минут у Ремуса ушло на то, чтобы понять, что это, в понимании Сириуса, флирт. В понимании Ремуса это было неловко, странно и стремно.

это по твоему романтично?

Сириус Шарлатан Блэк: да.

ужасно

После этого Сириус перестал отвечать, Ремусу было стыдно ровно две секунды, но он решил, что небольшое заземление пойдет Сириусу на пользу. Выкуси, дурацкий Сириус. Спустя полчаса он скинул Ремусу трек, из которого украл строчку, и Ремус с особым удовольствием оповестил Сириуса, что в треке не было ни слова о любви, что только подтверждало его скептицизм. Очередной четверг встретил Ремуса желанием задушить себя подушкой, утопиться в раковине или сброситься со второго этажа. До финального босса — открыть духовку, включить газ и засунуть туда голову — дело не дошло, потому что, хоть все и было плохо, но не настолько. Все дело в том, что Ремус умудрился где-то простудиться и подцепить самую мерзкую температуру в мире — 37,2 — с которой, к сожалению, можно было жить, но нельзя было жить нормально. И хорошо, что у него был целый день, чтобы отлежаться, обпиться горячим чаем и завернуться в каждый имеющийся в доме плед, но, согласно его монотонной обыденности, четверг был зарезервирован под встречи с Сириусом, а Ремус очень не хотел отказываться от них. Наверное, стоило бы все-таки отправить смс-ку и предупредить, что сегодня Сириус его не дождется, но: 1. Они с Сириусом никогда не переписывались по четвергам, потому что знали, что встретятся лично, и Ремус не хотел нарушать их импровизированный распорядок. 2. Вообще-то Сириус работал, а не приходил в эту часть города только ради Ремуса. Так что если даже его не будет, Сириусу все равно придется провести день там, продавая носки. 3. Температура была не такой уж высокой, Ремус явно мог выдержать прогулку до магазина за лимоном для чая.        Решено. Свитер потеплее, шарф потуже и вперед — за лимоном.        Когда Ремус подошел поближе к Сириусу и увидел его покрасневший нос, ему стало чуть спокойнее, что он не самый несчастный. У него хотя бы был выходной. Широкая и искренняя улыбка Сириуса говорила о том, что он и вполовину не такой бедный, каким его нафантазировал Ремус.        Диалог начался с привычного «купи носки». Ремус пожаловался Сириусу на свою горькую судьбу, Сириус посоветовал ему пару лайфхаков для ускоренного выздоровления, которым его научила мама Джеймса — лучшего друга Сириуса, которого Ремус при первом упоминании принял за парня Сириуса; ну, нельзя говорить с таким восторгом и гомоэротическим подтекстом о человеке, который тебя не интересует в романтическом плане. И нет, Ремус не приревновал. И не расстроился. Сириус ему вообще… никто! Просто странный персонаж для развития сюжетной арки главного героя. Поэтому его увлечения не касались Ремуса никаким боком.        Наступила недолгая пауза, Ремус неловко шарился по карманам, а Сириус нетерпеливо притопывал ногой. В конце концов Сириус резко выдохнул, словно до чего-то додумался, и сейчас Ремусу придется выслушивать его гениальные идеи.        — Слушай, а может, на свидание сходим? — с прищуром спросил Сириус, заправляя прядь волос за ухо. — Ну, когда ты перестанешь быть маленькой биологической угрозой на ножках.        Ремус, честно говоря, растерялся. Нет, он, конечно, заметил, что Сириус флиртовал, но не думал, что тот перейдет в активное наступление. А мы помним, как Ремус реагировал на неожиданные перемены — пассивно-агрессивно, недовольно, колюче.        — Давай! — с излишним энтузиазмом ответил Ремус. — Как насчет… — он опустил взгляд на воображаемые часы на руке, — никогда?        Сириус расхохотался.        — У меня есть вариант получше. — Он оглядел Ремуса с головы до ног, оценивая его состояние. — В воскресенье? В семь? Адрес скину.        — Так я еще не согласился. — Ремус не дурак. Его не так уж часто приглашали на свидание всякие парни, похожие на моделей или на тех, кого после смерти забальзамируют и поместят в музей искусств.        — А мне еще никогда не отказывали.        Всю дорогу до дома Ремус боролся с противоречивыми чувствами. С одной стороны, внимание Сириуса, безусловно, льстило. Ремус не строил никаких ожиданий по поводу того, что из этого может получиться что-то стоящее и долговременное. Отчасти он оправдывал это тем, что Сириус, скорее всего, не имел никаких серьезных планов, и вся эта задумка со свиданием была только для того, чтобы он мог вновь попытаться убедить Ремуса купить носки. Осознание факта, что Сириус готов пойти по головам, расстраивало, но ведь Ремус мог хотя бы раз перестать все додумывать и просто притвориться, что это самое настоящее свидание с красивым парнем без каких-либо скрытых мотивов. Хотя бы раз?       

✰

Ремус опаздывал. На целых сорок минут. Ремус ненавидел опаздывать, но это произошло. Он знал, что так будет, но не знал, что будет так. Надо было придумать правдоподобную отмазку, чтобы Сириус не счел его слишком жалким. Иначе как объяснить тот факт, что Ремус полчаса выглаживал манжеты на рубашке, которые все равно были скрыты рукавами свитера? Ладно манжеты; он умудрился посадить на воротничок пятно, которое за свитером никак не пряталось. Ремус пробежался по списку оправданий. Проспал. Они договорились встретиться в семь вечера, а не в семь утра. Собака наблевала в прихожей. У него не было собаки. Опоздал на метро. Как можно опоздать с интервалом движения поездов раз в три минуты. Он что, опоздал десять раз? Забыл. Ладно, это уже совсем грубо и невежливо. Ремус решил, что разберется на месте. — Эм-м-м… я… ну… — Так держать, Ремус. — Да не парься, — хлопнул его по плечу Сириус. Кто так вообще делает? — Я сам пришел пять минут назад. — Все равно прости. Я обычно не опаздываю. — Ремусу было очень стыдно. — Надеюсь, я не нарушил твои планы. — Вообще-то конкретного плана нет, — улыбнулся Сириус. — Выбери число от одного до трех. — Два. — Отлично! Мой любимый вариант. — Ты продумал несколько вариантов?! — спросил Ремус с плохо скрываемым удивлением в голосе. Этот парень… — Что? Нет. Просто создаю иллюзию выбора и добавляю интерактивный элемент, — задумчиво ответил Сириус, что-то ища в своем телефоне. А потом медленно поднял взгляд на Ремуса и слегка поморщился. — Наверное, не стоило об этом говорить, да? — Все хорошо. — Ремус вернул хлопок по плечу. — Кто так делает? Мы же на свидании! — Да, действительно… Любимым и единственным вариантом Сириуса оказался иммерсивный ужин в закрытом клубе на окраине Лондона. Сначала, когда они все дальше и дальше отъезжали от центра, Ремус переживал, что его везли в лес, чтобы убить и закопать — нечего портить статистику по продажам. Потом Ремус все-таки решил, что накручивает себя, и постарался успокоиться. От Сириуса можно было ожидать чего угодно, но не этого. Ремус еще никогда не был на таких мероприятиях, о чем он сразу сказал Сириусу, попросив его провести инструктаж, чтобы Ремус чувствовал себя менее неловко. Сириус признался, что и для него это новый опыт, но, по рассказам друзей, должно быть интересно. На входе их встретила девушка в простом черном сарафане и белом переднике — официантка, как догадался Ремус. Она провела их через полутемные коридоры со множеством дверей и вывела в просторный зал, который по обстановке напоминал что-то, застывшее в шестидесятых. Массивная деревянная барная стойка, клетчатый плиточный пол, который Ремус видел только в фильмах, хрустальные многослойные люстры, которые хорошо смотрелись бы в каком-нибудь дорогом ресторане, подвесные серванты с алкоголем, скрытым за стеклянными дверцами, полупустые стены, на которых не было ничего, кроме выцветшего меню и портрета еще молодой Елизаветы. В дальнем углу расположилась небольшая сцена, на которой выступала кавер-группа, исполнявшая хиты того времени. Ремус с удивлением отметил, что за столиками сидели люди — буквально, человек пять, и все они были одеты под стать эпохе. — Почему ты не сказал мне, что тут дресс-код? — шепотом спросил Ремус, наклоняясь поближе к Сириусу. — Я думаю, это актеры, — так же тихо ответил он, удивленно рассматривая интерьер. — Когда я бронировал, на сайте не было ни слова про то, что надо надевать какую-то особую одежду. Официантка провела их к свободному столику, выдала копии висевшего на стене меню и сказала, что вернется через пару минут, чтобы принять заказ. Ремус беспомощно разглядывал незнакомые названия блюд, пытаясь представить, что это такое. Сириус выглядел ничуть не лучше. — Как ты считаешь, что такое рулет-неваляшка? — спросил Сириус, откладывая меню в сторону. — Мне кажется, это что-то сладкое. Спорим, в валлийском кролике не будет мяса? — предложил Ремус, всматриваясь в название. — Спорим. О, тут есть муллигатони. Обязательно попробуй! — А это разве не индийская кухня? — Индийская. Бабушка Джеймса постоянно его готовит. — Ладно. Доверюсь тебе. — Сразу бы так. Я никогда не предлагаю ничего плохого. Ремус хотел уколоть Сириуса тем, что к собачьим носкам это не относилось, но тогда его иллюзия о «самом обычном свидании без скрытого мотива» грозила растрещаться по швам. Вскоре к ним вернулась официантка, с сожалением сообщив, что на кухне произошла небольшая заминка, поэтому блюда будут готовиться чуть дольше, чем обычно. Ремус поспешил ее заверить, что они не торопятся, Сириус озвучил их заказ. Ну, «озвучил» — громкое слово; Сириус просто показывал пальцем на позиции в меню, чтобы не ошибиться с произношением и не поставить себя в неловкое положение. Официантка скрылась за тяжелой дверью, предположительно, ведущей в кухню, и Ремус и Сириус снова остались одни, окруженные немногочисленными посетителями-актерами. Когда вокруг них началась какая-то возня, Ремус как раз рассказывал Сириусу историю о том, как он в пятом классе сел не на тот автобус и постеснялся спросить у водителя, куда он ехал, так что просто полчаса плакал на заднем сидении, пытаясь смириться с мыслью, что он больше никогда не увидит маму, пока какая-то женщина не обратила на него внимание. Сириус так и не узнал, чем все кончилось, потому что пара за соседним столиком перешла на крик, заглушая все разговоры и даже кавер-группу. В какой-то момент девушка схватила бокал со стола, выплеснула его содержимое на мужчину и удалилась, цокая каблучками по кафельному полу. Ее спутник тут же побежал за ней, поспешно смахивая капли с пиджака. Ремус удивленно перевел взгляд на Сириуса, как бы спрашивая, было ли это частью представления. Сириус пожал плечами, озираясь по сторонам. Пожилой мужчина, сидящий через два столика, словно заметив их немое любопытство, проворно перебрался поближе к ним, присаживаясь на свободный стул. — Это Карл и Мэри, мы живем с ними на одной улице. Несносная парочка, постоянно ссорятся, — громким шепотом поведал незнакомец, как будто рассказывал страшную тайну. — Наверное, им стало скучно ссориться дома, и они решили сменить локацию. — А из-за чего они ссорятся? — спросил внезапно заинтересовавшийся Ремус. — Да разберешь их, этих влюбленных, — развел руками мужчина. — Насколько я знаю, Карл хочет перебраться в Америку, но Мэри категорически против. Она уже несколько лет ждет от него предложения, а он все медлит. Вот она и сомневается. Но я не уверен. — Понятно, — протянул Сириус. Кто-то вошел внутрь. Ремус пнул Сириуса ногой под столом, мотая головой в сторону входа. Это были Карл и Мэри. Мэри всхлипывала, а Карл вел ее обратно за столик, приобняв за плечи. Он отодвинул перед ней стул, потом вернулся на свое место. Они вновь начали перешептываться. Ремус лишь краем уха слышал сбивчивые «пожалуйста» и «я люблю тебя». Потом Карл что-то сказал, и Мэри резко вздохнула, озираясь по сторонам, словно ища кого-то. Ее взгляд остановился на Сириусе и Ремусе. Она промокнула салфеткой уголки глаз и громко спросила: — Да или нет? Ремус покосился на Сириуса. В голове тут же развернулась паника. Что «да»? Что «нет»? Как можно задавать такие вопросы незнакомцам? Как можно наделять такой ответственностью людей, которых ты видел в первый и последний раз? Сириус, видимо, тоже молчал, потому что Мэри нетерпеливо повторила: — Да или нет? Ремус только открыл рот, как Сириус его опередил. — Вы его любите? — Девушка кивнула. — Тогда да. Карл облегченно выдохнул. Мэри заулыбалась. — Да, — повторила она уже тише, будто перестала обращаться к Ремусу и Сириусу. Пожилой мужчина привлек их внимание покашливанием. — Позвольте откланяться, джентльмены. Приятного вам вечера! — Стойте, — окликнул его Ремус. Мужчина обернулся. — Что бы было, если бы Сириус сказал «нет»? — Боюсь, сегодня мы этого уже не узнаем. Другого ответа Ремус не получил: заиграла музыка, Карл пригласил Мэри на танец и даже загадочный незнакомец пританцовывал возле своего столика, потягивая напиток из высокого стакана. — Потанцуем? — Сириус перегнулся через стол, наклоняясь к Ремусу. — Только потому, что тебе еще ни разу не отказывали, — улыбнулся Ремус, вставая и протягивая Сириусу руку. Ремус не умел танцевать. По крайней мере, так он думал до встречи с Сириусом. Но Сириус так легко и без усилий менял все, чего касался. Если раньше Ремус приходил в ужас от одной только мысли о том, что что-то в его монотонной обыденности может пойти не по плану, то сейчас он без угрызений совести поменялся сменами с Ходжем — парнишкой, подрабатывающим в кофейне после школы. Да, следующий четверг единоразово превратился в рабочий день, но глядя на осторожно сжимающего его талию Сириуса, Ремус думал, что он сможет это пережить. Официантка вынесла еду и Ремус с неохотой подумал о том, что она могла бы задержаться в кухне еще на минутку. Как он и предсказывал, в валлийском кролике не было и ни намека на мясо. Остаток вечера прошел в непринужденной обстановке, Сириус рассказал о том, где он учился и как познакомился с Джеймсом, о том, что в свои двадцать два он уже счастливый крёстный очаровательного карапуза, и это, по его мнению, было гораздо круче, чем само отцовство. Сириус предложил проводить Ремуса до дома. Ремус не считал получасовую поездку на метро верхом романтики, но подумал о том, что от станции до дома можно было пройти через парк, так что согласился. Когда они добрались до высокого здания, в котором Ремус снимал квартиру, он резко остановился у входа, внезапно распаниковавшись. Пригласить Сириуса зайти? В квартире слишком грязно. Попрощаться и уйти? Как-то неправильно. Постоять поболтать? Очень здорово. Все это время Ремус неловко перебирал ключи в руках, пока Сириус терпеливо смотрел на него. В конце концов, Сириус не выдержал. — Знаешь, я тоже смотрел «Правила съема», — сказал он и привстал на носочки, осторожно накрывая губы Ремуса своими. Ремус на секунду опешил, но на поцелуй все же ответил. В голове крутилась только одна мысль. Какие, блять, правила?! Ремусу определенно нравилось целоваться с Сириусом. Он был готов на все, на что угодно, чтобы это никогда не заканчивалось. Даже купить чертовы носки. Ремус не успел озвучить эту ужасную мысль, потому что Сириуса резко утащило куда-то вбок. Какая-то женщина — соседка с верхнего этажа со своим маленьким и вечно орущим ребенком, раздраженно отметил Ремус — распахнула подъездную дверь, выходя спиной и волоча за собой коляску. Потирающий плечо Сириус помог ей спустить коляску с лестницы. Все это время Ремус сверлил ни о чем не подозревающую мамочку взглядом, не переставая удивляться, какому ребенку жизненно необходима прогулка в одиннадцать вечера. Избавившись от нежелательных свидетелей, Ремус спросил у Сириуса, цел ли он, и, поддавшись неожиданному приливу смелости, поцеловал его на прощание, сказав Сириусу, чтобы тот обязательно написал ему, как доберется до дома. До половины третьего ночи Ремус смотрел фильм, о котором говорил Сириус. То, как интерпретировал происходящее Сириус, понравилось Ремусу гораздо больше, чем то, что творилось в его голове в тот момент на самом деле. Засыпая, Ремус позволил чему-то, похожему на надежду, расцвести в своей груди — за все свидание Сириус ни разу не заикнулся о носках.

✰

Теперь Ремус встречался с Сириусом не только по четвергам. Он с ним встречался. Одно свидание превратилось в два, потом в три, потом еще в какое-то количество — Ремус сбился со счету после десятого. Жажда монотонной обыденности подутихла, и Ремус с нетерпением ждал очередного вечера (или утра, или обеда), которое он проведет с Сириусом. Разумеется, его жизнь не поменялась по щелчку пальцев. Что-то оставалось прежним. Например, Сириус, время от времени пытавшийся продать Ремусу носки. Или сам Ремус, паникующий и накручивающий себя по поводу и без. Ремус отозвал все свои восторги касательно поцелуев с Сириусом, потому что секс с ним был еще лучше. Если исключить из него ту часть, где он болтал, иногда сбивая настрой. Ремусу предстояла огромная воспитательная работа. Та ужасная ситуация, когда Сириус прямо во время минета остановился посередине процесса только для того, чтобы сказать «а вот если бы ты купил носки, я бы работал еще усерднее», до сих пор снилась Ремусу в кошмарах. Ладно, если бы только снилась. Он еще и думал о ней. И разумеется, если Ремус думал о чем-то, то делал он это основательно и с душой. Разгоняя ситуацию до каких-то абсурдных оборотов и приходя к каким-то ужасающим выводам, от которых Ремусу хотелось открыть духовку, включить газ и засунуть туда голову. «Это все большая и тщательно спланированная шутка», — убеждал себя Ремус, на автомате пересчитывая читательские билеты. «Он охмурил меня, чтобы добиться желаемого. Он исчезнет из моей жизни, как только я сдамся», — твердил себе Ремус, промывая кофемашину после смены. «Это какая-то неправильная версия gay chicken’а. Только вместо поцелуя на кону стоит моя честь, принципиальность и гребаные собачьи носки», — расстраивался Ремус, сидя на лекции. «Как долго он будет играть в любовь, прежде чем поймет, что я останусь при своем? Год? Два?» — сокрушался Ремус, перемывая всю посуду в доме в нервном ожидании прихода Сириуса. «Как долго я буду верить в эту иллюзию счастливых отношений, пока с меня не слетят розовые очки и все не вернется на круги своя?» — спрашивал себя Ремус, выбирая подарок Сириусу на день рождения. «Он чертовски хорошо играет», — думал Ремус, целуя Сириуса после первого «я люблю тебя», сказанного под покровом ночи. «Да и к черту все, если он смотрит на меня так», — сдавался Ремус, нависая над Сириусом. Сириус, как будто мог читать мысли Ремуса, уловил его нервозность и постарался свести свои маркетинговые амбиции к минимуму. Но он все еще время от времени оставлял носки с заботливо приклеенным ценником в разных частях квартиры, чтобы Ремус не расслаблялся.

✰

Приближался март и двадцать третий день рождения Ремуса. Это значило, что Сириус ближайшие семь месяцев не сможет использовать аргумент «старших надо уважать» в любом разговоре. Вот правда, взрослый человек, а вел себя иногда как ребенок. Сириус еще за три недели до заветной даты посоветовал Ремусу обзавестись упаковкой успокоительного, потому что «ты сойдешь с ума, когда увидишь, что я тебе приготовил». Ремус искренне рассмеялся, качая головой. Он изо всех сил постарается сдержать себя в руках. В назначенный день Ремус бегал по продуктовому магазину в поисках детского бананового сока. Лили — жена Джеймса, с которой, как и с самим Джеймсом, Сириус познакомил Ремуса при первом удобном случае — сказала, что найти его будет не так уж сложно. И чем Гарри не нравился яблочный сок? Сириус в это время наводил порядок в квартире Ремуса… В квартире Ремуса и Сириуса. Сначала Сириус остался на ночь, потом ненавязчиво перетащил свою одежду и прочитал Ремусу лекцию о том, что ему нужна полочка в ванную для шампуней Сириуса, а затем вообще устроил генеральную уборку в его кладовке и повыкидывал все старье, которое Ремус скрупулезно собирал годами. Закончилось все это дело тем, что Сириус непрозрачно намекнул на то, что надо бы сделать дубликат ключа, потому что у него, видите ли, попа мерзла, пока он сидел на лестнице и ждал возвращения Ремуса. Ремус, честно говоря, прифигел от такой наглости, но Сириусу потребовалось всего лишь похлопать глазками, и Ремус уже отсчитывал купюры, стоя в мастерской. Так вот, пока Сириус прятал все не предназначенное для детских глаз повыше, Ремус проходил испытание супермаркетом, пытаясь не забыть купить салфетки, сок и еще что-то. Надо позвонить Сириусу и уточнить. Об этом Ремус вспомнил, пройдя три квартала. Он переложил пакеты в одну руку и потянулся в карман за телефоном. За полтора года их отношений контакт Сириуса эволюционировал до «Сириус Шарлатан Блэк <3». Сириусу, кстати, все еще не нравилось. Он уже долгое время не работал продавцом, заявив, что не видел перспектив для карьерного роста, и давным-давно устроился по специальности юрисконсультом в какую-то фирму. Когда Ремус с надеждой в глазах спросил его о том, что он теперь совсем не будет ничего продавать, Сириус расхохотался и сказал, что он доводит все дела до конца, и даже если ему удастся совершить свою «самую последнюю и важную продажу» на смертном одре, то так тому и быть. Ремус, внезапно обрадованный перспективой смертного одра, подразумевающего сначала долгую и счастливую жизнь с ним, — да, это он уже сам додумал — даже особо не разозлился. Спустя семь долгих гудков, по ту сторону трубки наконец раздалось шуршание. — Да, радость моя? — приглушенно ответил Сириус, очевидно, поставив звонок на громкую связь, чтобы не отвлекаться от того, чем бы он там ни занимался. Его голос смешивался с игравшей из колонок музыки. — Сделай потише, у Дадли по-любому тихий час. Петуньи нам только не хватало. Да, та загадочная женщина, жившая этажом выше и испортившая первый поцелуй Сириуса и Ремуса, обрела за эти полтора года имя. И очень нелицеприятную характеристику от Лили, которая, по странному стечению обстоятельств, оказалась ее родной сестрой. Судя по ее рассказам, Ремус теперь чуть лучше понимал причину того, почему этот Дадли постоянно орал. Весь в маму. — Так а что ты хотел? Ты же явно позвонил не только для того, чтобы сделать мне замечание. — А… да, — замялся Ремус. — Мне кажется, я забыл что-то купить, но список остался лежать на столе. Я взял… — Ремус начал перечислять список покупок, останавливаясь посреди улицы и заглядывая в пакеты. — И чай. Что забыл? Ремусу показалось, что он услышал восторженный вздох. — Носки, — довольно промурчал Сириус, внезапно звуча еще громче. — Ой, а не пойти бы тебе на хер? — раздраженно фыркнул Ремус. — Так ты еще не дома. И у нас, вообще-то, гости! Ремус решил не утруждать себя ответом и сбросил звонок. Когда Ремус вернулся домой, Джеймс и Лили уже приехали. Гарри довольно размазывал слюни по футболке Сириуса, и Ремус скрепя сердце решил, что Сириус достаточно наказан. — А вот и мой любимый именинник! — облегченно вскрикнул Сириус, отцепляя от себя Гарри и передавая его обратно Джеймсу. — Стой, где стоишь. Сейчас будет подарок. Ремус искоса посмотрел на него, проходя на кухню и оставляя пакеты на стуле, а потом покорно вернулся в центр гостиной. Сириус вынес — выволок — из спальни огромную коробку, таща ее за собой по полу. И где он только прятал ее все это время? Сириус дотолкал картонного монстра до Ремуса и выпрямился, пытаясь поставить на коробку ногу, как будто Сириус — победитель, а бедная коробка — поверженная добыча, но промахнулся и чуть не расшиб нос об пол, если бы не подхвативший его Ремус. — Открывай, — гордо сказал Сириус, смахивая волосы с лица. Ремус оглянулся на сидевших на диване Джеймса и Лили. — Вы знаете, что там? — Понятия не имеем, — признался Джеймс. — Сириус сказал, что он не может доверить мне эту тайну. Ремус вздохнул, присаживаясь перед коробкой и думая над тем, как ее лучше открыть. Внутри оказалась еще одна коробка. И еще. И еще две. Ремус уже пять минут, как дурак, разбирал картонную матрешку, гадая, когда это кончится. Восьмой коробкой оказалась фирменная упаковка популярной модели телефонов. Ремус удивленно поднял голову на Сириуса. — Тебе не стоило, — начал отнекиваться он. — Это слишком… — Открой, — сказал Сириус, отмахиваясь от него. Ремус послушался. Внутри лежали ярко-оранжевые носки для собак. Ценник был перечеркнут красным маркером, а снизу ровным почерком Сириуса было написано «подарок». Ремус, не теряя ни секунды на раздумья, запустил носками в Сириуса, промахиваясь и отправляя их в недолгий полет до дивана. — Засранец, — возмущенно пробормотал Ремус, начиная собирать коробки. Его взгляд зацепился за бумажки, лежащие на дне. — Что это? — с сомнением спросил он. — Посмотри, — сказал Сириус. Ремус раздраженно отметил, что Сириус был слишком немногословным человеком, который, на минуточку, рисковал обзавестись загадочной эпитафией на надгробии. «Умер от того, что его обезумевший возлюбленный затолкал ему собачьи носки в рот». Ремус мог в деталях представить, как он, спрятавшись за деревьями на кладбище, ждет, пока скорбящие разойдутся, утирая слезы и причитая о безвременной кончине столь замечательного и светлого человека, а потом, опасливо озираясь по сторонам, подходит и опускается на колени перед его могилой, шепча пронизанное грустью «знаешь, а я ведь и правда любил тебя», оставляет что-то среди венков, засовывая это поглубже от лишних глаз, и уходит. И лишь спустя месяц какие-нибудь мародеры, найдя две пары черных носков с прорезиненной подошвой, будут ломать голову над тем, что все это значит. Бумажки оказались билетами в первый ряд на постановку любимой книги Ремуса. В день открытия сезона. Черт возьми, несите сюда носки, Ремус готов заплатить за них двойную цену. — Ты… я… Господи… Сириус… — Мозг Ремуса отказывался формировать полноценные предложения, предпочитая выдавать обрывки фраз. — Я же говорил, что понадобится успокоительное. — Сириус, воспользовавшись редкой возможностью, поцеловал Ремуса в макушку. — Эм, а что это? — спросила Лили, привлекая внимание Ремуса. — Детские носки? Я чего-то не знаю? Сириус побледнел. А потом подбежал к ней, выхватывая носки из рук. — Что-то типа того. Забей, — покачал головой он, засовывая носки в карман.

✰

Первое, что услышал Ремус в день рождения Сириуса, — не спорь со старшими. То, что он ничего не говорил, и уж тем более не спорил, прошло мимо Сириуса. Ремус обратился ко всем возможным Богам, чтобы они ускорили течение времени и избавили его на семь месяцев от этого кошмара. Кто-то все-таки услышал молитвы Ремуса, потому что не успел он и глазом моргнуть, как уже сидел и распутывал мишуру и перебирал елочные украшения. Сириус, развалившийся на полу, пытался починить контакты в гирлянде. — А почему мы не можем купить новую? — поинтересовался Ремус. — Потому что я… Ой. — Сириус резко одернул руку, тряся ладонью. Ремус смерил его снисходительным взглядом. — Надо было из розетки вытащить, — покачал головой он. — Спасибо, что сказал, — съехидничал Сириус. — У нас есть планы на Рождество? Ремус замер, прикидывая варианты ответа. — Можно остаться дома, но я тут думал кое над чем. — «Думал кое над чем» с ремусовского переводилось как «я три недели ворочался по часу в постели перед сном, продумывая самые худшие исходы развития событий, и пришел к выводу, что риск минимален». — Не хочешь познакомиться с моей мамой? Сириус выглядел так, будто он забыл о том, что у Ремуса вообще была мама. Иначе Ремус не знал, что еще может значить этот чистейший ужас в глазах. Неужели Сириус Обольститель Блэк боялся маленькую добродушную Хоуп Люпин? — И что я ей скажу? Ремус фыркнул от смеха. — Для начала можешь поздороваться. Накануне отъезда Ремус поудобнее уселся в кресло, заварив себе самую большую кружку чая, чтобы ни на что не отвлекаться и ничего не пропустить. То, что происходило сейчас в их квартире, было куда интереснее любого сериала. Сириус бегал из комнаты в комнату, перенося вещи с места на место. «Мне стоит взять этот свитер? Он производит хорошее впечатление? Эти джинсы не слишком сильно обтягивают мою задницу? Не хочу, чтобы твоя мама подумала, что я извращенец. Ремус, ты не видел мою бабочку? Или галстук?» Они ехали на два дня. А Сириус как будто собирал чемодан для экстренной эмиграции. Сам Ремус, между прочим, взял с собой одну (1) толстовку, джинсы и майку на ночь. Кардифф переживет. А вот Сириус вряд ли. Ты берешь с собой только это?! Ты издеваешься? Как будто мама Ремуса не видела Ремуса, и ему тоже нужно было впечатлить ее. Ремус пытался убедить Сириуса, что Хоуп будет в восторге, даже если он приедет в мусорном пакете. От такой наглости Сириус даже прекратил бегать. — Это потому что раньше ты, наверное, приводил домой кого попало. Вот она и не ждет многого. Но я ей покажу, что у нас все серьезно. Поездка до Кардиффа прошла спокойно. Хоуп встретила их прямо на вокзале. Ремус имел удовольствие наблюдать за тем, как Сириус, сделав последний дрожащий вдох, натянул на себя маску самоуверенности и очарования. Интересно, проворачивал ли он когда-нибудь такое с самим Ремусом? Хоуп бодро повела их на парковку, норовя отобрать у Ремуса рюкзак и попутно расспрашивая Сириуса о его жизни. Она остановилась, взмахивая рукой: — Садитесь, я пойду пока заплачу за стоянку. Ремус изо всех сил старался не рассмеяться, пока Сириус дергал за ручку желтый фиат с накладными ресничками на фарах. — Кажется, твоя мама забыла открыть машину, — смирившись, сказал Сириус, оставляя бедную машину в покое. — Да нет, — пожал плечами Ремус, забираясь в припаркованный рядом потрепанный жизнью синий джип с черной дверцой. Ладно, Ремус понимал, что его низенькая мама в саморучно связанных свитерах выглядела довольно… интересно за рулем этой махины, но лицо Сириуса… Ремусу хотелось сфотографировать его и поставить на обои. И на холодильник повесить. И на визитках напечатать, если бы у него были визитки. В общем, Ремус был в Кардиффе всего десять минут, а ему уже все нравилось. Настроение стало еще лучше, когда они приехали домой. Хоуп сказала, что попросила соседа перетащить кровать с первого этажа на второй, в комнату Ремуса. Ремус только в этот момент вспомнил о том, что раньше у него была односпальная кровать. Ладно, одну ночь как-нибудь потерпят. Ага. На первый взгляд, все было в порядке. При ближайшем рассмотрении оказалось, что одна кровать чуть выше и из-за этого посередине просто торчит деревяшка, которая будет больно впиваться в спину, если кто-нибудь из них осмелится хоть немного сдвинуться вбок. Пока Ремус хмуро рассматривал кровать, Сириус, как восторженный щенок, бегал от шкафа к шкафу и от полки к полке, тыкая на разные предметы и спрашивая: «Это ты? Ты рисовал? Ого, а зачем тебе маятник Ньютона? Вот это у тебя закладок в книгах! Ух ты, какой крутой постер, почему ты не забрал его с собой?!». Ремус так и не смог объяснить, почему постер Реальных Упырей остался законсервирован в месте, где все кричало о том, что тут живет шестнадцатилетний подросток, вместо того, чтобы отправиться с Ремусом в новую, взрослую жизнь. После того, как Сириус исследовал каждый уголок в спальне, выпросив все подробности у Ремуса, Хоуп позвала их ужинать. Блять, Ремус обожал еду, которую готовила только мама. Сам Ремус умел варить только суп с фрикадельками. Хорошо, что в их паре готовил Сириус, иначе Ремус бы давно умер от голода. Он с знакомым теплом в груди смотрел за тем, как двое самых его близких людей ладили, с легкостью перескакивая с темы на тему и смеясь над чем-то, понятным только им двоим. Это было ровно до момента, как Хоуп строго посмотрела на Ремуса и сказала: — Чего сидишь? Кто тарелки мыть будет? Сириус пытался было предложить помощь, но Хоуп смерила его таким же строгим взглядом, бормоча что-то о том, что в ее доме еще ни один гость не додумывался до такой дурости. Ремус смиренно мыл посуду, скрючившись над раковиной, вмонтированной для достаточно низкорослой женщины, но никак не для почти двухметрового парня, вполуха прислушиваясь к разговорам в гостиной. Расчувствовавшись, Ремус предложил сделать какао, раз он все равно уже на кухне. Десять минут спустя дом Люпинов погрузился в оглушающую тишину. Ремус замер в дверном проеме, держа в руках поднос с тремя кружками. Мама стояла к нему спиной, привстав на цыпочки и обнимая Сириуса. Сириус смотрел на Ремуса и довольно улыбался. Очень довольно. Хоуп отпрянула от Сириуса, поворачиваясь к Ремусу. — Что это?! — спросил Ремус, замечая, как в голосе появились нехарактерные для него истеричные нотки. В зажатой руке Ремус отчетливо видел гребаные оранжевые носки для собак, перевязанные красно-белой, мать его, лентой. — О, — улыбнулась Хоуп, поднимая носки повыше, как будто Ремус не понял, что это такое. — Сириус рассказал мне о своей мечте открыть приют для собак. Он сказал, что каждая копеечка на счету. Ты же знаешь, как я люблю животных. Я не могла остаться в стороне! — Какой еще приют? Какие, блять, копеечки? Ремус подавился воздухом. Этот засранец… — Ты что, взял с нее деньги? — прошипел он, исподлобья глядя на Сириуса — Я сделал ей скидку! — виновато развел руками он. Сириус поспешил к Ремусу, чтобы забрать у него поднос из рук. — Мне еще никто никогда не отказывал, — хвастливо прошептал он, целуя Ремуса в щеку. Где-то на фоне умиленно вздохнула одна Хоуп Люпин. Через месяц, во время очередного видеозвонка с мамой, Ремус заметил, как на заднем фоне, на стене, висели четыре оранжевых носка, аккуратно пришпиленные булавками. — Ты сняла мои рисунки? — обиженно спросил Ремус.

✰

Ремус держался только на мыслях об отпуске. Еще неделька, и его отпустят на целых три дня. Три! Он насладится этим временем по полной. Уйдет в отрыв. Ремус буквально искрился от предвкушения. От отпуска его отделяла только необходимость пережить предстоящую неделю. Он справится. Зайдя в квартиру, Ремус сразу почувствовал, что что-то было не так. Чувствовать он начал еще в тот момент, как увидел, что входная дверь была приоткрыта. Подозрения укрепились, когда он заметил, что прихожая напоминала сцену преступления — сбитая вешалка, разбросанная обувь, мокрые разводы. Нет, Ремус, конечно, мог поверить в то, что Сириус попал под дождь и расстроился из-за этого, но он бы не стал крушить ни в чем неповинный коридор. — Я сам тебя сейчас укушу, а-а-ар! — В то, что Сириус сошел с ума, Ремус поверил моментально. Он осторожно заглянул в гостиную и тут же отпрыгнул обратно в коридор. — Сириус, отойди от него немедленно, — как можно спокойнее произнес Ремус. — Ой, с возвращением, радость моя. Это Гегемон, он добрый и будет жить с нами. Ремус даже не знал, что его смущало больше: Гегемон, то, что он теперь будет жить с ними, или то, что Гегемон походил не на собаку, а на волка, который перепутал лес и город. — Где ты его взял? — Ремус отказывался произносить этот отвратительный набор букв, пока пес не успел привыкнуть к нему. Кто обрек собаку на такие мучения? Сириус принялся рассказывать жалостливую историю о том, как малыш — честное слово, это еще хуже, чем то, что он придумал до этого — потерял свой дом, а Сириус просто не смог пройти мимо. Он еще поспешил заверить, что этот пес был необычайно понятливым и воспитанным, знал базовые команды и был неприхотлив в еде. Ремус даже и не заметит, что у них дома живет кто-то еще. Ремус со скептицизмом смотрел на собаку, которая по размерам была как половина Сириуса, и думал о том, что он сможет не замечать ее только в том случае, если выколет себе глаза. — Ладно, — сдался Ремус, устало потирая виски. Он вспомнил, как сам когда-то был на месте Сириуса. Тогда он притащил домой котенка, которого нашел под забором. Вместе с котенком он притащил домой вшей, и следующие полгода Ремус ходил лысый, но счастливый. За эти годы он стал умнее, так что надо будет сразу купить шампунь от блох. Смотря на чуть ли не облизывающего бедное животное Сириуса, Ремус подумал о том, что надо будет взять две упаковки. — Но у меня условие. — Какое? — спросил Сириус, тут же отрываясь от собаки. — У него будет нормальное имя. — Чем тебе не нравится Гегемон? — Взгляд Ремуса говорил сам за себя. — Ладно. Давай назовем его… Блин, а как? Господи, ни минуты покоя, ни грамма самостоятельности. — Бродяга. — Почему? — Ну, он выглядит достаточно потрепанным жизнью. — Намек понят, — сморщился Сириус. — Я его помою. Пока Сириус пытался уместить огромного пса в душевую кабину, Ремус, воспользовавшись недолгим спокойствием, заваривал себе чай. Сириус очень незаметно причитал, явно рассчитывая на то, что Ремус сжалится над ним и поможет. Уже поздно ночью, лежа в кровати в обнимку с Сириусом, Ремус не мог отвести взгляда от спящей в углу комнаты собаки, думая о том, как всему свойственно меняться. Надо же, каких-то три года назад Ремус был свято уверен в том, что этого никогда не произойдет. — Знаешь, — шепотом сказал он. — Мне кажется, я готов. — К чему? — полусонно спросил Сириус. — К носкам. — Ремусу пришлось перехватить внезапно подскочившего Сириуса, укладывая его на место. — Тч-ч-ч, поговорим об этом завтра, — произнес он, целуя Сириуса в щеку и чувствуя на своих губах что-то влажное. Это был редкий день, когда Ремус приходил домой раньше Сириуса. Да, он пересмотрел концепцию монотонной обыденности и добавил в свой выходной двухчасовую утреннюю смену в кофейне, чтобы освободить вечер воскресенья. Так вот, воспользовавшись отсутствием Сириуса, Ремус принялся готовиться к тому, моменту, которого они так долго ждали. Вернувшийся Сириус застал следующую картину: посреди гостиной стояло кресло — Ремус специально перетащил его туда, чтобы оно сразу бросалось в глаза — на нем, свесив ноги через подлокотник, лежал сам Ремус, одной рукой перелистывая книгу, а второй лениво почесывая Бродягу за ухом. Бродяга, увидев Сириуса, тут же встал и пошел к нему. Ремус с удовольствием отметил, что он не слышал цокота когтей по ламинату. — Ремус Люпин, что это такое? — О, как сильно Ремус хотел услышать этот вопрос. — Носки, — простодушно ответил он, даже не отвлекаясь от книги. — Какие, блять, носки? — сдавленно спросил Сириус. Ремус бросил на него взгляд. Вид сидящего на корточках Сириуса, с широко распахнутыми от ужаса глазами и прикрытым ладонью ртом больно уколол Ремуса куда-то в грудь. Он зашел слишком далеко? Ну, уж нет. Игра стоила свеч. — Как какие? Собачьи, с прорезиненной подошвой, устойчивой перед температурами и протираниями. Ты же сам рассказывал о бедных животных в жестоком бетонном мире… Осенью их лапки мокнут, зимой мерзнут, летом… — Я помню, что я рассказывал, — перебил его Сириус. — Я спрашиваю, почему они синие?! — В магазине были только такие, — виновато пожал плечами Ремус. — Тебе не нравится цвет? — Выкуси, дурацкий Сириус. Почему-то Сириус не разговаривал с ним до конца дня. Утром Ремус проснулся от запаха жженой резины. На кухне его ждали четыре носка, павших страшной смертью. Один, очевидно, обзавелся обуглившейся дыркой на пятке. Второй был протерт. Третий просто изрезан ножницами. От четвертого осталась одна резиновая подкладка и моток ниток. Возле всего этого безобразия лежала записка.

«Фигня твои носки.»

✰

Сириус Блэк никогда не искал легких путей. Чем изощреннее, тем лучше. Чем гениальнее, тем проще. Это противоречивые установки, но, поверьте, в голове Сириуса Блэка они имели смысл. Гарри только недавно исполнился годик, а Сириус уже продумывал все пранки над Джеймсом и Лили, в которые он неизбежно втянет своего крестника, как только он… научится хотя бы ходить. Лили, видя стремление Сириуса найти применение своей энергии, придумала ему отличное задание — купить Гарри носки, потому что он рос не по дням, а по часам. Незаменимая в хозяйстве вещь, сказала она. Сириус обошел три детских магазина, но ему не нравилось абсолютно ничего. Если груднички не могут говорить, это еще не значит, что для них можно шить уродливую одежду, надеясь на то, что они все равно ничего не скажут. С этими мыслями Сириус зашел в четвертый магазин, который, почему-то оказался магазином для животных. И тогда Сириус увидел их. Оранжевые носки для собак на прорезиненной подошве. Это же гениально! Во-первых, сразу две пары. Во-вторых, когда Гарри наконец научится ходить, он не будет поскальзываться на полу. В-третьих, это было дешевле носков в детском магазине. Для такого маленького количества материалов производители запрашивали несправедливо высокую цену. На обратном пути Сириус шел медленнее обычного, смакуя свою гениальность и находчивость, заглядывая прохожим в лица и дружелюбно им улыбаясь. Кто-то возвращал улыбку, кто-то смущенно отводил взгляд — все как-то реагировали. Кроме этого парня в растянутом свитере, который даже не обратил на Сириуса никакого внимания. Просто прошел мимо. Сириус мог стерпеть многое, но не такое. Дальнейший план действий родился почти моментально. Сириус просто развернулся, оббежал незнакомца и выскочил перед ним с первым пришедшим на ум вопросом. — Чай или кофе? Парень пробормотал «чай», бегая глазами по его лицу. Сириус довольно кивнул, уже задавая следующий вопрос. Сириуса уносило все дальше и дальше. Он произведет впечатление, даже если и не самое приятное. Еще никто не устоял перед чарами Сириуса Блэка. В какой-то момент Сириус поймал себя на том, что несет какой-то бред про собак и их лапки, пытаясь впарить парню — Ремусу! — носки. Гарри, прости. Сириус и дня не работал в продажах, но ему казалось, что он почти дожал этого «холодного клиента», как вот он уже стоял и смотрел парню — Ремусу! — вслед. — Мы еще встретимся. Я не сдамся! — крикнул он, надеясь, что Ремус его услышал. Господи, как же Ремус ему понравился. Сириус хотел позвать его на свидание, чтобы вечность слушать остроумные шутки и аккуратные ремарки. Омрачало его радость лишь то, что Ремус, почему-то, не хотел покупать носки. Что-то, чего изначально не было в плане, вдруг стало идеей-фикс. Ремус пойдет с ним на свидание и купит носки. Решено. Сириус еще пять раз приходил в то же самое место и в то же самое время, рассчитывая, что маршрут Ремуса пролегал именно через эту улицу. Нет. Сириус не отчаивался. В свободное от работы время он ходил по соседним районам, выискивая знакомую фигуру среди толпы безликих незнакомцев. Сириусу повезло. Почти. Потом Сириусу повезло еще раз. Теперь он мог перестать шляться по городу каждый день, зная, что в четверг Ремус гарантированно будет проходить там, где он его подловил. В четвертый раз Сириус сорвал джекпот. У него был номер Ремуса. Номер. Ремуса. Теперь они переписывались! Сириус рассказывал Ремусу о том, как прошел его день, умудряясь вписывать между строк бесстыдный флирт, который было видно за километр. Его жизнь с каждым днем становилась лучше и лучше. Разумеется, Сириус прилагал усилия и ко второй части своего плана. Ремус оставался таким же неприступным. Вот бы Сириус мог заглянуть в его голову, чтобы понять, почему он так упрямится. Что ж, зато с самим Ремусом отношения складывались куда лучше. Сириус позвал его на свидание. Где будет только он, Ремус и никаких носков. Надо дать бедолаге отдохнуть, пока он не начал думать, что Сириус готов пойти на все ради «закрытия месячного плана». Сириусу хотелось закупорить тот вечер в баночку, чтобы возвращаться к нему в особо тоскливые дни. Для Сириуса Ремус и так был идеальным, но когда он стоял возле своего дома, нерешительно перебирая ключи в руках — прямо как герои его любимого фильма — Сириус решил, что больше никогда его не отпустит. Они начали встречаться, съехались, Сириус познакомил Ремуса с Поттерами, Ремус познакомил его со своей мамой, они ездили вместе в отпуск, завели собаку. Они провели вместе три счастливых года, пока Ремус не разрушил все, что между ними было, предав Сириуса самым подлым образом. Сириус с особым, даже маниакальным удовольствием разрезал уродливые синие носки кухонными ножницами. Получай. Я перед тобой и так, и так. И в коробку прятал. И маме твоей дарил. И по улицам за тобой бегал. А ты носом крутишь. Я тебе еще покажу. Когда Сириус вернулся вечером с работы, Ремус ждал его на кухне, попивая чай из самой большой кружки. Которую я ему подарил, — злобно подумал Сириус. Он подошел к Ремусу со спины, обвивая его руками. Подмигнул выглянувшему из-под стола Бродяге. — Так ты хочешь, чтобы я купил носки именно у тебя? — как ни в чем не бывало спросил Ремус. — А ты только сейчас это понял? — Тогда попробуй еще раз, — предложил Ремус, пожимая плечами и стряхивая с себя руки Сириуса, чтобы встать и оказаться с ним лицом к лицу. — Продай мне носки. Сириус сделал глубокий вдох. — Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. — Ремус кивнул, подбадривая и призывая его продолжить. — Это, — Сириус вытащил из кармана потрепанную упаковку с ярко-оранжевыми носками для собак, — незаменимая вещь в хозяйстве, если у вас есть собака. А она есть, я знаю. Прорезиненная подошва предотвращает травмы, термические ожоги и загрязнения. Ткань приятно прилегает к шерсти, нигде не передавливая. Для вас действует скидка, ваша персональная цена — 18 фунтов. Берёте? Ремус смерил его долгим взглядом. — Нет, — уверенно сказал он, делая шаг вперед и обхватывая лицо Сириуса двумя ладонями. Наклоняясь вперед и целуя его так, что Сириусу резко стало плевать на носки, на вторую часть плана и весь остальной мир. Имело значение только это.