Я в вас верю!

Солнце слепило глаза, когда Мегуми открыл их. Кажется ещё утро. Оранжевые блики плясали на стенах комнаты. Заспанные глаза и тяжесть в теле. И если первому объяснением было то, что мальчик читал до полуночи, то объяснение второму находилось в сантиметре рядышком. Сильнейший шаман современности. Годжо Сатору. Спал, как толстый кот, устроившись под боком мальчика и закинув на него двухметровые руки. Для полной картины ему не хватало бы ещё захрапеть. Мегуми начинал потихоньку привыкать к такому поведению его «опекуна», но всё же. «Парню 19 лет, а ведёт себя хуже пятилетки». — думал Мегуми каждый раз, когда Сатору выкидывал очередную глупость. Тяжело. Рядышком заворочались. Мегуми быстренько прикрыл глаза, делая вид, что спит. Кажется кто-то поднялся. Тихонечко ойкнув, знакомая тяжесть пропала с детской груди, оставляя после себя тёпленький след. Но вместо облегчения Мегуми почувствовал… пустоту… И давно она там была? Он разлепил веки, делая вид, что сам только проснулся. -О, уже проснулся, волчонок. — Сатору игриво потрепал мальчика по непослушным волосам, торчащим в разные стороны. Мегуми по привычке насупился и попытался отпрянуть. -Только утро, а ты уже такой колючий. Бывает ли день, когда ты хоть разочек улыбнёшься? — Сатору многозначительно глядел в синие бездонные глаза, и не получив ответа, потянулся. -Пора бы уже вставать. Я обещал сегодня сходить с Сёко в магазин. — последний раз взгляд голубых, словно небо, глаз направился прямиком на мальчика, и тут же Сатору встал, попутно ещё разок взъерошивая волосы и вышел прочь.

***

Это воспоминание… Кажется таким далёким… Родным. -"Когда это было? Я… почти не помню".

***

Тупая боль отдавала в виски. Кровь шумела в ушах. Он не видел что происходит вокруг. Помнил лишь то, что вырубился у моста, после того, как изгнал проклятие особого уровня. Тепло потихоньку окутало тело. Удалось расслабиться и снова улететь в небытие. И прикосновение холодной ладони ко лбу лишь дополнило эту странно-спокойную атмосферу. Он проснулся посреди ночи. Резко подскочив на кровати. -Лучше не делай резких движений. Тебе пока бы полежать. — в паре сантиметров от кровати Мегуми, на стуле, сидел тот «Чьё имя нельзя называть» иначе нашлёшь на себя целый ураган. Годжо Сатору. -Учитель… Что… произошло? -Хмм дай-ка подумать… Я решил заскочить к вам на миссию, чтобы проследить за успехами. Зашёл к тебе, а ты валяешься на земле без сознания. Весь в крови! Что я должен был подумать? — мужчина наигранно смахнул горькую слезу. -Я отнёс тебя к Сёко, она подлечила, и вот ты тут. Дрыхнешь уже третий день. Конечно Мегуми ничего такого не помнил. -Спасибо за заботу, — но договорить ему не дали. -Тебе бы всё-таки побольше отдохнуть. Даже Сёко с этим согласна. В последнее время ты прямо работаешь на износ. — на мужчине была повязка, но Мегуми точно знал, что его глаза были направлены прямо на него. Хотелось стянуть эту чёрную ткань, чтобы увидеть чистые, проницательные глаза, но Мегуми сдержался. Это же учитель. Как можно. Юноша по обыкновению скривился, ощущая совсем ненужную, по его мнению, заботу со стороны шестиглазого. -С вашего позволения, я сам разберусь, что и как мне делать. — голова потихоньку начинала болеть, и парень обессиленно упал обратно в подушку. Годжо наблюдал. Без обычной усмешки или подкола. Уголки его губ, обычно слегка приподнятые, или растянутые в глуповатую улыбку, теперь были скорее отпущены вниз, чем находились в спокойном положении. -Понимаю. Теперь мой волчонок Мегуми уже взрослый. — но пошутить-то надо. Иначе он уже не Годжо Сатору. Мегуми ощетинился от детского прозвища, что заставило Сатору усмехнуться. Он захлопнул книгу, которую читал (Годжо Сатору и книги?), и встал со стула. -Чтож, не буду тебе мешать. Я тебя проверил, так что всё хорошо — и снова это знакомое чувство, ощущение чужой руки в волосах. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. Но увы и ах. Улыбнувшись на последок, Сатору вышел.

***

Он всегда уходил. После тренировок, оставляя побеждённого Мегуми на татами, после совместных миссий, наказывая сходить к Сёко и залечить раны. Казалось, что он что-то тщательно скрывает. Или он просто такой человек. Мегуми привык видеть Годжо улыбающимся. Какая бы проблема не произошла, на его лице была улыбка. Даже во время боёв. Кажется, он даже ловил кайф от подобного. Но вот была ли она настоящей? В тот день, когда погиб Гето Сугуру, Сатору в техникуме не появился. Исчез неизвестно куда, не сказав ни слова, и объявился через неделю, выкладывая, что был на очень срочной и важной миссии. Сатору никогда не делился с Мегуми своими переживаниями. Они были знакомы уже столько лет, но он никогда не делал этого. А потому можно было подумать, что у Годжо их попросту нет. А значил ли Мегуми для него вообще нечто большее, чем ученик? Он часто подкалывал мальчика, но делал тоже самое и с Юджи. Так чем же Мегуми отличался? Ничем?

***

Эта мысль резко отрезвила. Откуда она вообще взялась? Впервые за, казалось, месяц Мегуми посмотрел вокруг. Темно. Лишь сверху падает единственный лучик света. Мегуми посмотрел на свои руки. Из-за темноты их почти не было видно. Сил что-либо делать не осталось. -"Ах, я вспомнил» — пронеслось в его голове. -"Сукуна захватил моё тело… а потом… Цумики… Я убил её.» — Мегуми захотелось свернуться калачиком и заплакать, но он себе такого не позволял. Одиночество и боль медленно разрастались внутри, захватывая сердце и лёгкие, от чего становилось трудно дышать. «Когда ты умираешь, ты остаёшься один» Серьёзный тон учителя добавлял к этим слова ещё больше жёсткости. -"И я опять один…» — Как бы Мегуми не старался, он всегда был один. В конечном счёте его всегда оставляли одного. Что мама, что папа, что Цумики. Все они ушли, оставив его умирать. Теперь и Годжо. Годжо редко приходил к Мегуми, пока тот дрался, оправдывая это тем, что был очень занят. Но всё-таки иногда помогал. Как в том инциденте с Юджи. - "Он не придёт. Зачем ему… Не легче ли убить сразу двоих, чем пытаться спасти одного». — у Мегуми не было сил даже подняться, а потому он просто остался лежать на холодном полу. Потихоньку загибаясь, словно цветок. Снаружи кажется что-то происходило. Приглушённые звуки битвы доносились со всех сторон, попутно сотрясая место, где Мегуми находился. На мгновение… Тепло. Чьи-то тёплые знакомые руки нежно обвились вокруг шеи. На мгновение… А потом резкая боль, словно вырвали сердце. Кто-то ударил его прямо в грудь, оставляя внушительную рану. Мегуми вздрогнул и съёжился, словно стараясь спрятаться от жуткой боли во всём теле. - "Кто бы это ни был, он убьёт меня. Смысла ничего делать нет.» Вдруг, знакомый голос, еле-еле слышимый. -Ты зря вырвал себе сердце, когда был в теле Юджи. Теперь я знаю, что если ты так сделаешь, то не умрёшь. Так что я убью тебя, а после как следует позабочусь о Мегуми! — от этих слов сквозило теплом. Мегуми вздрогнул, когда услышал собственное имя. Его глаза наполнились слезами, но ни одна из них не выкатилась наружу. Вот таким он был вредным. Это была надежда? Слабая надежда, что ещё не всё потеряно. Она разлетелась в пух и прах, когда до слуха долетели слова: -Я не забуду тебя Годжо Сатору. И снова пустота. Она разливалась внутри так быстро, что Мегуми не успевал даже понимать этого. - "Вот теперь я точно один…» — никого рядом не осталось. Последняя надежда, ушла так же быстро, как и появилась. -Мегуми. — знакомый голос у самого уха. Мегуми прикладывает все усилия, чтобы повернуться на звук. И вот он. Годжо Сатору. Как всегда со своей глуповатой улыбкой. Но если обычно на нём почти небыло царапин, в этот раз он был весь в крови. Избитый, но улыбающийся. Мегуми не мог поверить своим глазам. «Неужели…?» -Пойдём, Мегуми. Я попрощался со всеми, с кем смог, думаю, настала твоя очередь. — Сатору протянул ему руку. И Мегуми схватился за неё, как за последнюю надежду. В теле вдруг появилась такая лёгкость, силы вновь вернулись к нему. Годжо повёл его куда-то. Неважно куда, главное, что там было светло. Темнота оставалась позади. Они вышли в зимний сад, в котором часто проводили время, когда Мегуми был младше. -Присядем на дорожку. — слышать подобное от Годжо было непривычно. Мегуми снова почувствовал себя маленьким, еле вскарабкавшись на скамейку, а рядом опустился, словно бы, девятнадцатилетний Годжо. Он развалился, закинув руки на спинку. -Ну. Я уверен ты хочешь многое узнать. — Сатору не смотрел на него, он смотрел куда-то вдаль, поверх чёрных круглых очков. В этот момент все слова мигом вылетели из головы. Словно ветер унёс их с собой. -Как ты… -Умер? — Сатору, казалось этот вопрос ничуть не задел. -Знаешь ли это довольно больно. — и опять по привычке переводя серьёзные темы в шутку. -Но я рад, что не умер от старости или болезни. Это было бы неуважительно по отношению ко мне, как считаешь? Сильнейший Годжо Сатору умер, потому что заболел гриппом… Буэ — Сатору скривился, словно представил что-то такое, но продолжил. -Когда я родился, моя судьба уже была заранее прописана. Сильнейший будет сильнейшим. Мне всегда было легче, чем всем остальным, но и сложнее одновременно. От меня постоянно ждали большего. Однажды, когда я был чуть старше тебя, мой друг отправился с напарником на задание, где второй погиб. После, мы все были на его похоронах, и я услышал, как кто-то сказал: "У нас же есть Годжо Сатору, неужели нельзя отправлять на миссии его. Он сильный, его нельзя убить, зачем нам мучаться, если он может решить все пробелемы?» — эти слова, кажется, Сатору задели. Когда Мегуми посмотрел на него, на его лице была кривоватая улыбка. -Я всегда брал на себя больше, чем мог, оправдывая это тем, что был сильнейшим, тем, что должен так поступать. Кто, если не я? Никто не мог драться со мной бок о бок, потому что, забывшись, я мог случайно убить его. Все… сторонились меня в этом плане. "Если ты сильнейший, значит ты должен быть сильным, решительным, безэмоциональным». Но я так не могу, Мегуми. — Сатору повернулся и посмотрел на мальчика. Тот вздрогнул, когда ощутил на себе пронзительный взгляд голубых глаз, которые не скрывали даже черные очки. -Я просто хочу быть обычным человеком. Иметь друзей, близких людей. Есть много сладкого! — он начал размахивать руками, чуть не задевая Мегуми, на что тот ощетинился, отпихивая юношу от себя. -Честное слово, ты не меняешься! — в сердцах выпалил Мегуми и прикрыл рот, не ожидав услышать свой детский голос. Сатору лишь улыбнулся. — Я хотел бы, что бы у тебя было обычное детство. — на этих слова, Мегуми повернулся в его сторону, пристально глядя. -Я имею ввиду, без этих всяких проклятий, опасности для жизни. И я старался, честно, сделать твоё детство счастливым. Не знаю, получилось ли у меня. — Годжо грустно опустил голову. На что маленькая ручка Мегуми погладила его, запуская пальчики в белоснежные волосы. Он хотел что-то сказать, что-то ободряющее, что всегда говорил ему Годжо, но почему-то не мог. Сатору хихикнул. -На самом деле я не хочу оставлять вас всех. Я бы так хотел увидеть, как вы наваляете Сукуне! Но…- Сатору придвинулся к краю, словно собирался вставать, на что Мегуми занервничал. А в следующую секунду на него смотрел привычный учитель Годжо, а сам Мегуми снова стал собой. -Я уверен, что они спасут тебя, Мегуми. Я верю в каждого из вас. Живи так, как тебе хочется, будь сильным, помогай другим, защищай их. Делай то, что считаешь правильным. Я всегда был и буду на твоей стороне. — Годжо неторопливо поднялся, что заставило Мегуми сделать тоже самое. -Знаешь, Мегуми. Тот, кто убил твоего отца… Это был я. — он повернулся, ожидая реакции. Сначала Мегуми не осознал сказанных слов. А потом в его памяти закружились воспоминания. Все тёплые воспоминания, которые он провёл с Сатору. -"Он мог бросить меня… Не прийти… Но он пришёл, он не оставил меня одного» — эти мысли заставили Мегуми улыбнуться, тепло, по детски. Сатору удивила его реакция. -И что, даже не ударишь меня? -Зачем. Мой отец никогда не отличался ласковостью, тем более я его уже и не помню. Я обязан тебе жизнью, Сатору. — Мегуми пристально смотрел в его кристальные глаза. На что Годжо рассмеялся. -Ах, ну как мне после такого уходить с лёгкой душой? Ну, бывай, Мегуми, — он уже было развернулся, чтобы уйти, но Мегуми обвил его руками, так крепко, как только мог. -Ну уходи! — его голос дрожал, а слёзы, казалось, впервые в жизни предательски текли по лицу. -Не бросай меня! Ты был единственным, кто у меня остался… Если ещё и ты… -Всё в порядке, волчонок. — Годжо погладил его по голове, отстраняя от себя. Детское прозвище, от которого раньше сердце распирало недовольство, теперь отдавало тёплой тягучей радостью. -Я в вас верю! — и он ушёл. Растворившись в белой дымке. Мегуми даже показалось, что его здесь и небыло. Слёзы капали на форму, которая всё ещё хранила теплоту его тела.

***

Когда Мегуми открыл глаза, вокруг была одна лишь разруха. Пустые дома, с разбитыми стёклами, вывернутые деревья, смятые машины. Везде словно ураган прошёлся. Глаз зацепил что-то цветное, выделявшееся на фоне серо-чёрного города. Это было малюсенькое поле, единственный кусочек земли, который остался нетронут. Там, на зелёной траве, в цветах лежал он. Его прекрасные глаза были закрыты, ресницы колыхал ветерок. Словно Годжо спал и скоро должен был проснуться, чтобы успеть в любимый магазин за сладостями. Его тело было разорвано пополам, руки небыло. Кровь окрасила белые цветы в красный. Но он лежал там, мирно, словно так и должно быть. Годжо Сатору умер.